рецензии

рецензия к фильму «Нью-Йорк, я люблю тебя»

Если меньшинства станут вдруг большинствами, как было при социализме с его уравниловкой, что тогда будет?

Господи, укрепи и направь: как не было у меня телика (целых два года, горжусь!), так и жила себе припеваючи. Друзья звонят, ужасаются - как, ты не видела? Вчера, мол, такой-то и такой-то ТАК наехал на такого-то и такого-то, только держись! А я не видела, не слышала, сидела тем временем и книжку читала...

Человек играющий: 2009-й объявлен Годом Параджанова.

Этот распространенный парадокс о «многонациональной» судьбе Параджанова стал уже давно общим местом, стереотипом, с которого начинают статьи его восторженные фанаты.

Всех обаял, всем угодил, нисколько при этом не напрягаясь

В прокат вышел «Морфий», новый радикальный опыт скандального режиссера Алексея Балабанова

Новый фильм братьев Коэнов «После почтения сжечь» - самая странная киноновинка октября

"...и нищенкой сгорбилась юность / поодаль..." - так продолжает поэт Ербол Жумагулов знаменитое "Мое детство сгорбилось рядом со мной" Дж. Джойса. Казахский Улисс в сборнике "Ерболдинская осень" показывает свою молодость как порез, диаметр в кругах времени. Внешний мир в книге аккуратен и схематичен: не пейзаж, а ландшафт, карта. На уровне образов в жумагулову геометрию входят квадраты окон и комнат, кухня 4 на 6, прямая горизонта, кадры улиц и снов, пирамиды эпох, параллели: Я и Она, Я и Бог, Я и Мир, а на уровне архитектоники - кольца, параллельные конструкции, фигурно-строфическое строение, дополняемое графическими элементами: синтаксические единицы объединены с помощью крестов "+" - символов, как подчеркивал А. Вознесенский, муки творческого поиска.

Книжку эту я искал по наводке московского литератора Леонида Костюкова и нашел в питерской «книгомании» - сети уцененных книжек «второй свежести». И купил сразу три экземпляра за совершенно смешные деньги.

Он пришел с Востока, подобно тому, как некогда древние номады горячим диким ветром оплодотворяли равнины Европы, присваивая себе чужое пространство, как женщину, власть и судьбу.
Он пришел, когда не ждали. Не потому лишь, что давно закончились времена ориентального прорыва и иссяк бешеный натиск Степи на Лес. А потому уже, что актуальная литература русская, обращенная им в свое поприще, становится, увы, все менее значимым фактором в мировом масштабе. И брать ее штурмом — уже не доблесть. Скорей всего, м-мда.