проза

Внеклассное Чтение

ОБЗОР (СЕНТЯБРЬ, 2007).


Напуганная душа…

Книжку эту я искал по наводке московского литератора Леонида Костюкова и нашел в питерской «книгомании» - сети уцененных книжек «второй свежести». И купил сразу три экземпляра за совершенно смешные деньги.


Может быть ничего не важно?

Ступени, ступени и ступени… мы одновременно движемся вверх или вниз, но находимся далеко друг от друга, мы словно два берега, две звезды и две жизни. Мы параллели, которым не суждено. Мы …


Х...

Хуйня. Завтра будет хуже.
Неужели я настолько мало стою, что ты спокойно меня выбрасываешь снова и снова?
Что-нибудь хочешь сказать в свое оправдание или молча пойдешь на х…?


www/http/love.com

Я еще не привык к своему дота- Life-кому, но, как и всякому неофиту, он мне очень нравился - и когда я увидел на морозной улице этого нового степного города азиатских цыганок из народа люли, продававших четки - точнее выпрашивавших деньги, под видом предложения четок - я быстро нажал кнопку в кармане, переведя прибор на прямую передачу. И сразу понял, что поток пошел.


Immoralist. Кризис полудня

Алмат Малатов

Отрывок из книги.


Помнишь?

Шли мы с тобой по улице, широкой и мокрой. А людей вокруг почти не было: один нырнул за стеклянные двери круглосуточного магазина, через минуту вынырнул и обогнал нас, другой шагал навстречу, рассеянно озабочен, под мышкой - газетный сверток…


20 лет спустя

Дмитрий Бавильский — известный российский критик и писатель, кандидат филологических наук. Автор двух книг стихов, пяти романов, рассказов, множества критических статей. Член Академии российской современной словесности. Куратор Интернет-проекта «Библиотечка Эгоиста».


Невозможность путешествий

Дмитрий Бавильский

День резко укорачивается, выпадает первый снег, быстро сходит, уступая место второму и третьему. В промежутках разрастается свинцовая слякоть, придавливающая кленовые листья. Еще совсем недавно, в солнечном и теплом октябре Усиевича засыпало червленой красотой, из-за чего улица стала похожа на Златоустовскую гравюру: позолота осыпалась с веток деревьев, отныне напоминающих трещины в пространстве, вниз, навела уют и безветрие. В ноябре все резко (или не резко, раз на раз не приходится) меняется, словно бы слегка горчащая, коричная мягкость, разлитая в природе, пересыхает, уступая место звездам в выпотрошенном небе и нравственному закону в СМИ.


Отчего так плакала японка...

Портом приписки случился китайский ресторанчик с этажом вниз и двумя этажами вверх и окнами на север, — был ли там еще и красный терем, я не знаю, но в подвале играли в карты, наверху были комнаты для свиданий, а кокаин подавали везде.