Есть перевод нефиговый...


Это о любви. Считаю, что любовь - одна из немногих достойных тем. Ну, на фиг нам бы вообще было писать, если бы не любовь?


Лане Сянской, Валерию Сиду

 

1.

Есть перевод нефиговый, и рифмочки эти послушные:

«Тысячу раз умирать от (большого) желанья любить».

Сон промелькнул над подушкой воздушно-бездушною,

Мимо Пегас пролетел, проскакал, волчья сыть.

Детские слёзы прольются в платок высшей мерою –

В чём же ещё нам потери искать, как не в них?

Ночи прекрасны. А дни всё унылые, серые.

Деньги закончились, девочка. Мой бутерброд – на двоих.

Ешь! Я – потом… Я надеюсь, что что-то останется.

Впрочем, не парься, доешь. Я, наверное, перетерплю.

Вечно любовь побирается, словно голодная странница –

Долго бродила… Я долго, безмерно люблю.

Стерпит бумага мельканье пера, ручки гелевой.

Писем не пишут – ну, значит, я сам напишу.

Я улыбаюсь тебе по-весеннему, первоапрелево.

Смейся, моя королева! Я вечный, я верный твой шут!

Вечно – не вечно… Но мнится мне смех милой девочки –

Как заразителен он, твой серебряный звон!

Двигаю «мышкой» – ладонь превращается в стрелочку.

Мне уже лучше, родная!

Прими поцелуй

И поклон!

 

2.

BELOSNEZHKе

 

Пан наиграет мелодию. Что-то из раннего.

Дни я раскрашу – фломастер, мелок, карандаш…

Вашей молитвой живём. И немножечко нашим старанием.

Ну, и любовью… Ирония, солнце, кураж…

Воздух апрельский так сладок! Глотнули – и сыты мы.

Можно не думать о хлебе насущном немного, чуть-чуть.

Пан развлечёт. И свирель – рок-н-ролльными ритмами…

Эти коленки…

Улыбка…

Высокая грудь…

 

3.

BELOSNEZHKе

 

Росы, дожди… Долго ждать нам воды не приходится.

Каплет, зови – не зови… И незваной придёт.

Грудь драпирует Вам новорождЁнная модница

Зеленью трав и цветами, набором весенних красот.

Правда, красиво… Но вырез рванём – всё, что спрятали…

Здесь же само совершенство! Природа права…

Ветер целует сосок ли, сдувает короткое платье ли –

Слепит глаза…

Пробуждает…

Бессильны слова!

 

4.

BELOSNEZHKе

 

Жизнь эта ветрена. Часто без нас забавляется –

Не разбудивши, и пьёт, и уходит в загул…

Платье ли рвать на груди недоступной красавицы,

Или свирели внимать? Лихо Пан, древний лабух, загнул!

Отдых лишь снится – в Афинах, на Крите, Итаке ли –

Но суета, как таможня, добро всё никак не даёт.

А Вавилонские реки поют: «Мы сидели и плакали,

Мы вспоминали Сион…».

Мой домашний Сион.

И её.

 

14-15.04.11