Карьерная жизнь


С неба солнце камни плавит,

В последний момент превращаясь в дым,

Что оседает в лёгких моих,

Стирает дни мои,

Стимулы, а я бегу всё быстрее,

И я хотел бы научиться летать над домами,

Но время уходит, знаешь...

Проснись...

(Крэк)

 

Желтыми листьями падало лето на мокрый асфальт. Ветер приподнимал его прохладным дыханием и уносил туда, где осталось наше детство – сладкое, с соленым вкусом запекшейся крови на постоянно разбитых губах и коленках.

Наверное, каждый помнит свое детство. Ну, хотя бы половину. Половина моего детства, а точнее первые 8 лет, прошла в Тастаке, около речки-вонючки в «Старом доме», как называла его моя бабушка, папа, мама, да и все, кто жил в нем. «Старым» дом стал в связи с тем, что в нем прожила половина нашего генеалогического древа. А еще я училась в одной школе с моим папой, да-да-да! Все-таки мега прикольно жить в том доме, в котором провел свое детство хотя бы один из твоих родителей.

Вся улица Карьерная, ее жители казались мне какими-то особенными и родными, что ли… Все друг друга знали, и, думаю, это была главная причина того самого моего «чувства».

Больше всего мне запомнилась лужа у нашей калитки. Она была там всегда, и, кажется, не только я, но и мой папа со всеми своими друзьями мочили в ней ноги. Так что обувь у меня всегда была грязная. Бедная моя мама…. =)))

Что же еще интересного… а! Дом наш находился в некой заниженности, поэтому с берега реки весь двор был виден, как на ладони. По берегу постоянно кто-то проходил, так как дорога от великой Комсомольской до Ташкентской пролегала именно здесь. Уже с детства я знала, что существуют трезвые и пьяные люди. Трезвые проходили мимо, пьяные садились на корточки либо напротив моего дома на возвышенности и заглядывали к нам во двор, либо присаживались в той же позе в углу между калиткой и туалетом. Ты выходишь, закрываешь двери, а тут сидит пьянь и смотрит на тебя свинячьими глазками. Вот откуда взялась нелюбовь к нетрезвым людям…

Кстати, всегда пыталась понять одну вещь. Туалет у нас был уличный, в него ходил еще мой дедушка, когда был молодым. Да, чувак, в нем хранилось, именно «хранилось», семейное говно! Ну так вот, между воротами и туалетом было пространство (так и хочется назвать его проСранством, но не буду), и, если залезть туда, то ровно за кабинкой была навалена груда кирпичей, и, на уровне моих детских глаз, находилось окошечко, точнее мааааленькая дверца 30х30 см. Зачем оно было там нужно никто не знает, но через это окошечко я наблюдала за прохожими. Ну и воняло же там!!!!

Помню жил на улице дядька, лет ему было в то время примерно 40, и он мне нравился. Даже помню почему. У него была черная лохматая собака. Черныш. Такой смешной веселый пес, который всегда по пятам ходил за своим хозяином. Даже сейчас, когда мама говорит об этом дядьке, она всегда говорит «ну тот, у которого Черныш был», странно, но эта ассоциация срабатывает до сих пор. Кстати о соседях. С обеих сторон от нашего дома жили бабушки. Бабушки не потому что были очень старые, а потому, то к ним приезжали внуки, с которыми я играла. Слева жила баб Люба, справа тёть Соня. Так их называли все, а кто из них и как заслужил свой статус, я не знаю. Баба Люба была высокой крупной женщиной, лет 50-ти, с крашенными хной волосами, собранными в шишечку. К ней приезжали Светка, Валерка и Андрюша. Светка была на год младше меня, Валерка на два года старше Светки, Андрюша вообще мелкий, наверное, годиков двух. У всех у них были велосипеды. Балдырган, наверное, был у каждого советского ребенка, но, такие велики, как у этих ребят, я никогда больше не видела. Даже игрушки у них были особенные и хранились в громааадном ящике в сарае. И это только у бабушки дома…. Мне всегда было интересно, сколько игрушек у них в квартире. Думаю, это была обеспеченная семья. Редкость для 89-91 гг. Я не знаю, кто нас познакомил, и как это произошло, в памяти лишь обрывки воспоминаний. Мы ходили в туалет втроем, да такая фигня. Он находился внутри сарая. Мне было лет 5, Светке 4, и Валерке 6. Последний оставался снаружи, Светка заходила в кабинку, а я делала свое мокрое дело около дверцы в туалет. Время от времени около дверцы сидела Светка. А иногда мы сидели там вдвоем, чтобы не было скучно. Почему-то в туалете, находясь «в процессе», Светка всегда кряхтела, и мы прикалывались над ней по этому поводу.

Вообще как-то дико я привыкала к ним за лето, а потом они уезжали на всю осень, зиму и весну домой, и к теть Соне, седой пухлой женщине лет 60-ти, приезжала Ленка – еще одна моя подружка. Ленка тоже была младше на год. У меня нет каких-то особых воспоминаний, связанных с ней, но мы всегда жевали одну жвачку на двоих. Очень странный факт... и хорошо, что о нем не знала моя мама.

В то время одна жвачка жевалась несколько дней, и бережливо клалась на подоконник перед сном. На утро она засыпалась сахаром и отправлялась обратно в рот, до вечера.

Что же было с Ленкой… Хм… Жил у нас на улице педофил. Он учил детей плавать в речке-вонючке. В воде он их лапал, и никто из родителей этого не видел. Все дети были маленькие и глупые, поэтому так никто никому ничего и не рассказал. Меня и сестренку к речке не пускали, поэтому участь быть «наученными» нас избежала. Кому-то повезло меньше, но об этом я ничего не знаю.

Так что по поводу Ленки. К тёте Соне часто приходил этот «учитель плавания» и наблюдал за ее внучкой. Родители еще с детства пугали меня ворами и насильниками, в связи с неспокойным районом. Поэтому от взрослых, которые пытались пообщаться со мной, я сразу сбегала. Ленку этому не научили, вследствие чего она одно время часто рассказывала, как «дяденька щекотал ее под попкой». Однажды, слушая очередной такой рассказ о его приходе, я объяснила ей, что это плохо. Не знаю, что я ей такого сказала, но Ленка с того момента стала бояться «учителя плавания» и пряталась, когда он к ним приходил.

Странно, но педофил этот прожил довольно долго, в последний раз я видела его лет, наверное, 6-7 назад. Старый, высокий, с гадким взглядом. Ну да ладно.

У меня в голове возник дурацкий вопрос - а ты воровал в детстве? Думаю, что да. Эта участь не обошла и меня. Воровали все, и я, и у меня. Мелочи я не помню, но один мой поступок помню хорошо.

Ленке подарили попугая. Обычный волнистый желтый шумный попугайчик. Его клетка висела у них во дворе. Между нашими дворами была натянута сетка, так как дом строился на 2 хозяина, и одна стена у нас была общая.

Я спокойно ходила в гости почти ко всем соседям, иногда даже без спроса, из-за чего мне часто попадало от родителей. Теть Соня не была исключением. К ней я могла попасть как через главные ворота, так и через калитку за домом. Однажды все они куда-то уехали, оставив клетку с попугаем висеть во дворе. До сих пор не знаю, зачем я решила его украсть, и где находился мой мозг в тот момент. Мне было максимум лет 6, а то и меньше. Как-то глупо все вышло. Я захожу к ним во двор, не помню, через какой вход, подхожу к клетке, и тут дверь моего дома открывается и на крыльцо выходит мама. Видит меня через сетку и спрашивает – «Что ты там делаешь?». Я не нашла ничего умнее как ответить - «Пришла позвонить». Ну пипец я догадливая, как будто у нас дома нет телефона! Мама буркнула что-то себе под нос и ушла. Я потом открыла дверцу, схватила попугая и рванула к себе на задний двор, где был уже приготовлены тазик(!) и хлебные крошки. В этот момент попугай падла больно кусает меня за палец, и я кладу его в тазик. Он, не долго думая, конечно улетает, а я сижу в ахуе и думаю о том, что оказывается попугаи как воробьи, и они, сука, тоже летают! В общем, потом я и Ленка ходили грустные. Ленка из-за того, что пропал подарок, а я – потому что разочаровалась в попугаях. Да и совесть немного мучила. Кстати, так никто и не узнал, куда пропал попугай.

Ты думаешь, я до сих пор общаюсь со своими тастаковскими друзьями-подружками? Не-а. Баб Любины внуки и она сама, позже вступили в секту, и по программе уехали жить в Америку. Ленка уехала в Панфилов. Все это произошло перед моим первым классом, поэтому ни адресов, записанных корявым детским почерком на клочке бумаги, ничего у меня не осталось. Остался только снимок на негативе, где я, стриженая под мальчика, стою со Светкой перед ее домом. Кстати, надо бы его найти….

А, история моей стрижки! Перед первым классом мама решила меня подстричь. К парикмахеру идти со мной нужно было через Ташкентскую, вдоль речки, но я так крутилась во время стрижки, что меня перестали туда водить.

В общем, мама решила сделать это сама, в домашних условиях. Наверное, она и раньше меня стригла, но так заметно она подстригла меня только однажды. Я просидела весь вечер под столом в истерике. Когда я пересматриваю фотографии с 1 сентября 1993 года, и вижу себя, коротко стриженную с букварем в руках, не понимаю, чем прикрепили бантик, и почему эта прическа казалась мне ужасной.

Школа у меня была 96-я. Эти цифры преследуют меня по жизни. Начнем с даты рождения - 18.03.1986. Если сложить все цифры по правилам нумерологии, то в сумме получается «9». Номер нашего дома, на Карьерной, был «6-А», ну и все мелочи обычно были связаны с этими цифрами. Свой первый класс я помню смутно. Помню сменную обувь, коридор на пути в столовую (потому что там пахло булочками), помню Симушкина Сашку, так как с ним мы еще в садик вместе ходили, и жили примерно в одном районе. Самое смешное, что эта фамилия как-то легко мне запомнилась, и спустя 15 лет я нашла его в контакте. Надо бы выложить наши фотки с садика, просто поржать.

Мне всегда проще давалась математика, чем неточные науки, а учительницы казахского языка обожали меня. Факт. Они сменялись, приходили новые, и снова обожали меня. С чем это связано не пойму до сих пор. Я была троечницей в первом классе, стыд мне и позор! =))) Да, у меня 2 красных диплома, но в первом классе я была троечницей…

В общем, в школе не было ничего интересного для меня. Все самое-самое начиналось после школы, когда я гуляла с Пашкой.

У моего папы до мамы было 2 жены. Причины разводов мне не интересны, но результаты всего этого – два моих сводных брата, которые так же сводные между собой. Мишка и Пашка. С Мишкой в детстве мы почти и не общались, он старше меня на 5 лет, и видела я его раз 10 за 15 лет. Потом он повзрослел и стал к нам приезжать, но это уже другая история.

А с Пашкой мы жили через 2 дома. Точнее через один дом на двух хозяев. Интересно, как реагировали наши мамы, когда пересекались? К Пашке у меня были странные чувства. Я то ненавидела его, то относилась к нему вполне мирно. Может, это было из-за нашего общего папы, я не знаю. Пашка старше меня на 2 года. Мы часто проводили время вдвоем, и он был жутким пакостником. Обычно попадало за его выдумки обоим. Что мы только не делали… и кидались камнями в прохожих, и ругались с детдомовскими пацанами, и воровали яблоки… а однажды измазали глиной дверные ручки всем соседям. Нас быстро вычислили, потому что чистыми остались только наши двери. Мы сидели у меня на крыльце и смеялись, когда ворота сотрясались от ударов не очень довольных соседей.

Забыла рассказать про одну старую бабушку. Я не знаю, сколько ей было лет, но была она гига мега старейшиной. Худая, высокая, вся в черном. ХЗ где она жила, но подмываться она ходила именно к нам на речку, причем к спуску напротив моего дома. Без понятия почему я решила что она там подмывалась. Пашка сказал, что «она моет там свою письку», и я до сих пор уверенна, что так и было. В общем, однажды мы решили отравить речку, чтобы бабка больше не приходила. А ты знал, что если смешать акварельные краски всех цветов, то получится хаки – цвет войны? Мы намешали литр этой шняги, - красок у меня было много, спустились к реке, вылили в нее нашу «отраву», спрятались и стали ждать бабку. Бабка не пришла, а мы решили, что отрава сработала. Гыгыгы…

Сейчас я и Пашка выросли, и безумно любим друг друга. Думаю, он уже забыл, как я чуть его не отравила. Как-то мама выбросила все лекарства, у которых истек срок годности. Бочки стояли у нас во дворе, на них предательски блестели баночки с белыми конфетками. Я помню, что они сладкие на вкус. Тогда мы со Светкой как раз поругались с моим братом, и решили его отравить. Детская глупость или шалость? Может быть… Но была цель. А цель – это уже не детство. Мы взяли эти белые шарики и угостили Пашку. Он без задней мысли их съел. Не известно, сколько штук, но скорую помощь ему все-таки вызывали. Помню как я и Светка просили у него прощение. Стояли у забора, а рядом были баб Люба – Светкина бабушка, бабушка Паши и, конечно, он сам.

Каких-то особых воспоминаний о Паше в голове больше не крутится, но его соседей я все-таки помню. Была у нас на улице одна странная семья. Никто точно не знал, сколько в ней детей, да и были они какие-то одинаковые, с беленькими волосами и чумазыми мордашками. В то время чумазыми были все, и каждый вечер летом мамы отмывали нас в тазиках на кухне. Мы бегали по улице в похожих трусах, купленных в одном местном магазине. Никто особо не выделялся, мы были простыми советскими детьми. Общими детьми в одинаковых трусах. Но продолжу о той семье. У них не было отца, была только мать, и от кого дети, наверное, не знала даже она. Жили они бедно, на столько бедно, что, мне кажется, трусы они носили по очереди. Вспоминаю из них только старшую девочку – Диану. Она была взрослее меня, наверное, года на 3. Ее никогда никто не звал в гости, потому что после этого всегда пропадало что-нибудь в доме. Диана мне казалась очень красивой и фигуристой. Я думала, что с такой внешностью можно выйти замуж за принца на белом коне и жить с ним долго и счастливо,… но лет в 18 она залетела не известно от кого, родила, оставила ребенка своей маме и куда-то уехала. Многие говорили, что она стала проституткой, как и ее мать… но доказательств словам не было, поэтому я просто промолчу.

Позже, уже после того, как уехала Диана, ее мать пустила жить квартирантов в одну из комнат. Домик у них и так был тесным, так еще и чужие люди. Странно, но каким-то образом эти люди отобрали дом у своих же хозяев. Вот так бывает в жизни - и без того бедная семья осталась без крыши над головой. Что сейчас с ними, и где они, не известно.

В настоящее время в том районе почти ничего не изменилось, кроме самих жителей. Многие переехали, кого-то убили, кто-то сидит, кто-то до сих пор пьет. Все те же мусорные бочки вдоль заборов, те же шумные собаки, пьяные соседи, дерущиеся между собой и с трезвыми прохожими. Все так же стоит «Старый дом», и так же живет в нем какая-то часть нашего генеалогического древа – мои тетка с дядей, двоюродная сестра с братом и его беременная жена. Все они ежедневно пополняют хранилище семейного говна в вековом туалете, и третье поколение тоже коснется всего этого.

А я… я просто живу и получаю кайф от жизни… И какой-то особый кайф связан именно с тем временем, которое я провела в этом отдельном кусочке города, в грязном, на первый взгляд, но очень мне родном.