***
Когда ярость не знает предела,
ослепительна яркость нутра,
тело тесное в кресло присело,
жизнь, как чайник, кипит на ура.
Сам себя не поймаешь на слове,
соскользаешь, как мыло из рук.
Что с начинкой? И что там в основе?
Глаз кошачих блестит изумруд.
И умрут эти гибкие кошки
под колесами вспыльчивых строк,
где моргают уютом окошки,
запятой изогнулся курок.
Звезд стеклянных осколков копилка.
Почки прячут листву в кулачки.
«Смерть сметет, как газонокосилка!» –
прокричи сквозь ночные очки.
Спит в кроватке младенец бесстрашный,
леденец у пространства во рту.
В мутный воздух, как в омут прекрасный,
новым вдохом и дымом войду.
Сигаретой проженная скатерть.
Так стихает мой тлеющий стих.
Эту гибель рассветом не скрасить,
горьким пеплом, продрогшим в горсти.
