Сергей Шаргунов: Я не позирую перед иконой


Сергей Шаргунов родился 12 мая 1980 года в Москве. Его отец - Александр Шаргунов - социально активный православный священник. Ныне протоиерей, в 1994 году он создал общественный комитет "За нравственное возрождение Отечества" и стал в нем председателем. Отец Александр регулярно публикуется в газете "Завтра". Также Шаргунов-старший издал несколько книг собственного сочинения, такие как "Новые мученики России и чистота православия", "О значении канонизации царственных мучеников", а также "Последнее оружие".

Сергей Шаргунов в 2002 году окончил журфак МГУ по специальности журналист-международник. В 2001 году он стал лауреатом литературной премии "Дебют" в номинации "Крупная проза" за повесть "Малыш наказан". Сам считает этот роман наиболее удачным и выразительным. В 2003 году получил премию Московского правительства в области литературы и искусства. Шаргунов опубликовал несколько своих литературных произведений в крупных московских издательствах.

В журналистике публиковался в газете "Патриот", "Новой газете", в газете "Завтра" два года вел свою колонку - "Шаргуновости". Также пытался вести авторскую полосу "Свежая кровь" в "Независимой газете", но проект быстро иссяк. Тем не менее, с этим изданием Шаргунов сотрудничает и поныне.

Твой папа священник, а ты такой дерзкий серьезный политик и литератор - интересно, как у вас складываются отношения?

У детей священников, как правило, есть два пути. Первый - это, конечно, путь наследования отцовской линии. В этом случае он поступает в семинарию, посещает все службы, и таких людей в своем окружении я знаю очень много. Существует и более редкий, но и более русский вариант: это богоборчество, одним из ярчайших примеров его является Чернышевский. Он был сыном известного саратовского проповедника.

В моем случае, я считаю, не произошло ни то и ни другое, а была найдена замечательная золотая середина. У меня очень добрые отношения с отцом, хоть и разнятся часто наши взгляды. Я отношусь к нему с большим уважением, я всегда его внимательно слушаю, читаю его проповеди, считаю его талантливым человеком. При этом я человек не религиозный, так сложилось. Хотя с почтением отношусь к православию и к этой традиции. Я думаю, что писателю очень важно читать православный, церковнославянские тексты, т.к. это безусловно очень напитывало всю нашу литературу, да и корни ее оттуда.

Отец помогает мне воспитывать моего сына Ваню, он добрый дедушка и у нас очень хорошие семейные отношения.

Нерелигиозный и неверующий человек - разные понятия?

Я буду банален, сказав, что тема веры в Бога - она интимная. Само выражение «Веришь ли ты в Бога?» скорее идиоматическое, потому что непонятно, что значит «веришь» и, если да, то в какого Бога? Как правило, это сводится к вопросу «Есть ли что-то там» и 99% ответят: «ну да, что-то есть».

Я достаточно мистичен, я сын известного священника и с детства меня окружали люди, видевшие чудеса, соприкасавшиеся с ними, и я сам с этим соприкасался - будь то святые мощи или мироточивые иконы. При этом, конечно, у меня всегда было несколько скептическое и критическое отношение к этому всему. Может, оттого, что я всегда относился ко всему всерьез.

Вот такой я политик, который способен задумываться об этом. В основном наши политики пусто декларируют свой религиозный интерес. Конечно, они далеки от религии - готовы разве что осенить лоб и удачно попозировать перед иконой. Я не такой человек, действительно, я стараюсь ходить в церковь, но серьезно православным, воцерковленным человеком я себя назвать не могу. Скорей я мог бы назвать себя агностиком, хотя я верю.

Меня в детстве водили в церковь, но я говорю о самовоцерковлении. А все, что касается православной традиции, я считаю, прекрасно и полезно для общества, у меня не возникает никакого протеста при строительстве православных церквей, выступления батюшек по ТВ, при проповедях, которые могут вести батюшки, но при этом я не забываю о втором аспекте - личных взаимоотношений человека и Бога.

Вот здесь нужно думать, как личность себя ощущает. Я имею в виду, что религия, если все это огрублять, имеет два аспекта: социальный, общественный, когда религия это традиция, нравственность, утешение. А второй - а правда ли существуют рай и ад, а правда ли Он воскрес, а правда ли Он снова придет. И если спросить исповедующих православие об этом, окажется, что многие на самом деле во все это не верят. А это вопрос уже очень тонкий и интимный - потому что касается того, как выстраиваются отношения человека с его личным Богом.

Вернемся к проповедям и православию в широкой общественности - каково твое отношение к введению ОПК в школах?

Я думаю, что очень много искусственного шума вокруг всего этого, потому что вряд ли жители Белгородской или липецкой областей серьезно пострадают от этих нововведений.

А не посягательство ли это на свободу - к вопросу о «личном Боге»?

Моя убежденность состоит в том, что ОПК должны вводится как факультатив, а не навязываться. Я сторонник введения прежде всего основ культуры, морали, нравственности. И потом - стоит вводить факультативно просто потому, что школьная программа и без того перегружена. Но, если ОПК введется и в качестве обязательного предмета, я тоже не вижу в этом ничего зазорного.

А творчество должно быть политизированным?

Да совершенно необязательно. Нет, конечно. И может быть даже без позиций.

Не считаешь, что так вообще лучше?

Нет, не считаю. Я такой человек, у которого есть свой двойник, и я с этим вполне естественно уживаюсь. Есть писатель Шаргунов, абсолютный вольнодумец, который знает все законы искусства и литературы. А есть политик Шаргунов ,думающий об общественном благе. И странным образом я умудряюсь кореллировать или создавать такую магию, при которой один Шаргунов подает другому руку. И оба этих Шаргуновых рука об руку идут дальше.

Загадка в том, что писатель так и так никогда не бывает абсолютно равнодушен, он так или иначе лезет во власть, историю и то, что с этим можно сделать. Его интересует пространство, которым он окружен, люди, как все это организованно и что с этим можно сделать. Это интересует даже Франца Кафку, который являет собой абсолютный, казалось бы, пример отшельника.

Поэтому политичность абсолютно не противопоказана. Рутинность - да, возможно, ибо она сужает границы. Именно поэтому я всегда был автономен по отношению ко всем политическим организациям. Чиновная деятельность - не мое, хотя... Грибоедов, Гончаров были чиновниками на определенных этапах.

Никогда неизвестно, из какого сора вырастают душные и тяжелые розы классических произведений. Писатель должен делать лишь то, что ему интересно. Все равно почти все произведения несут в себе нерв, едва ли не гражданскую пружину. И говорить об абсолютно гладкой, выверенной эстетизации литературы на опыте человечества не приходится.

Я пробовал писать именно экзистенциальную эстетизированную литературу. Но, надо заметить, что наши дорогие французские экзистенциалисты, Камю и Сакр, к примеру, были предельно политизированы. Я написал произведение «Как меня зовут», где главным действующим лицом был язык. Искусство тоже искусственно. Оно живет по своим законам, которые предполагают стержень. Так что контекст всегда есть.

На кого ты внутренне ориентируешься в литературе? Не бывает внезапного ощущения присутствия в собственном стиле, теме и пр.?

Сложно назвать ориентиры. В литературе проще, чем в политике, тем не менее. Меня интересовало бы такое произведение, в котором бы произошла встреча Достоевского и Набокова. Речь идет о двух школах: о школе красот, эстетизма, изящного слога и о написанной вкривь и вкось литературе, открывающей бездну смысла.

Собственно, возможно ли это сочетание отутюженной формы Набокова и кричащих смыслов Достоевского? Сочетание формы и содержания - скажу я грубо, вот, что было бы интересно, т.к. оба писателя мне очень нравятся. Еще я люблю Ивана Бунина, люблю советских писателей Трифонова и Катаева. Современная литература тоже хорошая.

Как сказал Сергей Чупринин, «Люди устали от пирожных, они хотят черного хлеба». И в этом смысле, это одна из причин успеха моего друга Захара Прилепина - когда человек пишет о том, как он был вышибалой в ночном клубе, это уже интересно, особенно после осмеяния всего Сорокиным.

Из современных прозаиков мне интересны Прилепин, Сенчин, Зоберн, Чередниченко его повесть «Потусторонники» хороша. Она была в струе времени - тот самый черный хлеб. Бунтарство. Сейчас, кстати, происходит поворот от бунтарства к позитивизму. Это уже не тот черный хлеб, а другой, посыпанный даже не солью с перцем, а сахаром.

Значит ли это, что и положение в обществе в целом становится хотя бы номинально глаже и ровнее?

Возможно. Я как раз имею в виду прозу Захара (Прилепина - прим. Ю.Ш.). Сейчас все-таки некоторый положительный настрой становится более актуален, но при этом неизвестно, что будет через 5 лет. А литература не должна быть вещью скоропортящейся.

Твое отношение к премиям - тебе нормально их получать от правительства и каких-то организаций?

Нормально отношусь, без негатива. Они, безусловно, должны быть. Никакого протеста институт премий у меня не вызывает. Как и в спорте, в литературе необходима конкуренция, соперничество - как в игре, должен быть какой-то приз и не всегда важно, по каким критериям человек его получил. И неважно, обошел ты 40 тысяч конкурентов или получаешь свою уютную премийку из рук представителей так называемой литературной мафии. Подобные слоны и бирюльки должны выдаваться - потому что это подстегивает и подхлестывает.

Никто никому не мешает войти в литературу, я знаю, что есть огромный интерес к молодым авторам, как, например, к Денису Гуцко, Наташе Ключаревой, Анне Русс. Ни один талантливый человек не избегнет фильтра и если появится сильный автор и принесет свои тексты в толстые журналы, то его, скорее всего, напечатают. А потом он и в обойму попадет. Тем более так развита сетература. Вспомним феномен Денежкиной или Алмата Малатова, которых «отловили» в сети, есть Литпром под руководством Рыкова, который поддерживает сетевиков.

Но все же очень по-прежнему важна такая немеркнущая инстанция вкуса, как толстые журналы, хотя они немного подвержены старорежимной гражданской перепалке. И там часто смотрят либерал ты или почвенник. Не хватает широкого, адекватного сегодняшнему дню журнала, хотя «Новый мир» старается соответствовать, пусть и с поправкой на известный консерватизм.

Так было с моей последней работой «Чародеи». Сидишь и думаешь: какая-то политическая грань напугает «Новый мир», другая, блеснувшая либерализмом - насторожит «Знамя». Журнал «Континент» настроен весьма протестно и там с этим всем проще. Самое главное, когда пишешь, не ориентироваться ни на кого, а потом правильно разместить готовое произведение.

Ты несколько раз упомянул Захара Прилепина. В одном интервью, которое ты ему давал, ты бросил фразу, что женщина в любом случае ищет потребительской благости. Как насчет Коко Шанель или Фриды Кало? Где здесь «потребительская благость»?

Я сказал это скорее как комплимент. Фрида Кало - это такая Беназир Бхутто от искусства. Но на самом деле, надо понимать, что я свечу и фонарь не держал, но убежден, что и они были близки к довольству. Я говорю о психологии, абсолютно не желая задеть женщину.

Есть, конечно, женщины, отстаивающие себя прямолинейно и эгоцентрично в искусстве - могу назвать пару имен в России: все равно за всем этим будет стоять баба. Читаешь, например. Наталью Медведеву и понимаешь, что это нежная, как земля после дождя, баба.

Или Алина Витухновская - хотя она и декларирует, что не женщина, все равно она именно женщина и есть и это сквозит в любой ее строчке, к тому же, она сама всегда твердила, что ей хочется барства. От женского не спрячешься. Анна Козлова (писательница, супруга С.Ш. - прим. Ю.Ш.) - так же очень эгоцентрична, ее позиция экзотически резкая, и все равно ее интересуют шмотки и бирюльки. Я бы сказал, что женщина гламурна по определению - не больше и не меньше, но это же хорошо. Это комплимент женщине и именно поэтому я так люблю женский пол. Ведь это требует обхождения и внимание и, даже, когда женщина себя как-то позиционировать нагой скалой, об которую разбивается пена мужских голов, этим она лишь еще больше подчеркивает свое желание получать мужское внимание и максимум от жизни. В любом случае открывается чудесная бабья сущность, и ничего в этом плохого нет.

Я никогда не обижаюсь на женщин. Тема их - настолько деликатна, поэтому не страшно, если женщина цепляется в волосы. Они все немного ненормальны. Я их ни в коем случае не боюсь. Но всегда с ними деликатен.

Вернемся от лирики к прозе: ты так положительно воспринимаешь литконкурсы - не хочешь учредить свою премию?

Нет, потому что есть много людей, мне завидующих, а так будут завидовать еще больше - вот, мол, чиновник от литературы.

А тебе не все равно, что скажут? Или не хочешь провоцировать лишний раз людей на негативные эмоции?

Мне не все равно, я очень внимательно отношусь к тому, что обо мне говорят. Мне хотелось бы, что бы не то, что как у Маяковского «Я хочу быть понят своей страной», но чтобы, по крайней мере, обо мне не складывалось превратных представлений.


Автор Комментарий
Аноним (не проверено)
Аватар пользователя Аноним.

Мелкое создание -жополиз московского Криминаля.Но скоро ворам и разорителям России воздаться по заслугам.