Интервью Карима Масимова

Автор не указан
Эхо Москвы, 12.12.2008

Стенограмма радипередачи с участием премьер-министра Казахстана Карима Масимова

А. Венедиктов: 19 часов 33 минуты в Москве. У нас в гостях премьер-министр Казахстана Карим Масимов. Добрый вечер.
К. Масимов: Добрый вечер.

Вы только что приехали после встречи с нашим премьером Владимиром Путиным. Я знаю, что вы увлекались Ушу, а он - Дзюдо. Ну и кто кого?
Это два таких вида спорта, которые позволяют вместе достичь одной общей цели. Я думаю, так же как между Ушу и Дзюдо, так между Российской Федерацией и Казахстаном сегодня были достигнуты важные договоренности, которые позволят нам двигаться вперед и вместе.

Это вы дипломатично ответили. А теперь про договоренности.
Сегодня мы обсуждали ряд вопросов, которые имеют очень важное значение как для Казахстана, так и для России. Во-первых, это вопросы, связанные с борьбой с мировым финансовым кризисом. Мы обменялись мнениями как это делается в Российской Федерации, как это делается в Казахстане - и у того, и у другого есть плюсы и минусы. Я думаю, что вот такой обмен мнениями по вопросу конкретных решений, связанных с конкретными нуждами людей, предприятий и компаний, и взаимодействия, оно позволяет нам, я уверен, двигаться вперед.

Вперед или назад? Или кто-то из вас тащит нас на дно или мы тащим вас на дно? В условиях кризиса.
Вы знаете, я думаю, что в условиях кризиса сегодня вся мировая экономика переживает период очень жесткой посадки. То есть от того периода, когда мы думали, что сегодня-завтра это пройдет или там через два-три месяца мы достигнем каких-то успехов, это достаточно сложно. Поэтому сегодня нам важно точно понимать, где находится болезнь, чтобы принять очень нужное лекарство.

Господин премьер-министр, где находится болезнь?
Вы знаете, болезнь находится в нынешней системе функционирования всей мировой экономической системы. То есть она была построена таким образом последние 20-30 лет, что реальная экономика оторвалась от финансовой системы. И за последние полтора года мы пережили две фазы, и в преддверии третьей фазы проблем, которые стоят перед всей мировой финансовой системы. Первая - это началось с финансового кризиса, который начался с ипотечного кредитования в США - ну, об этом уже много достаточно говорилось. Второе - она переросла в реальную экономику, которая задела как Россию, так и Казахстан, и сейчас приходит третья волна, когда это опять перейдет на финансовый кризис.

Ну вот смотрите, во время встречи «двадцатки» в Вашингтоне вроде бы руководители 20 стран и те, кто к ним присоединился, договорились не выставлять разного рода барьеры, да? Считая, что протекционизм - это плохо. Но мы вот, по нашей стране видим, что мы повышаем пошлины: мы повышаем пошлины на автомобили, мы повышаем пошлины на сельское хозяйство - вы об этом говорили с Путиным?
Сегодня мы достаточно плотно и в рамках ЕврАзЭС, и в рамках двусторонних...

Только не надо, как дипломат. Я лучше тогда Министр иностранных дел. Вот вы - премьер-министр, все-таки это повыше. Вот если честно, что с барьером?
Сегодня мы достаточно плотно говорили о вопросах таможенного союза. И принципиальная договоренность о том, что между Россией и Казахстаном никаких таможенных барьеров не будет. И даже более того, мы будем согласовывать и оканторивать таможенные тарифы вокруг нашего пространства. Я думаю, что в данных условиях это взаимопроникновение пойдет на пользу как Казахстану, так и Российской Федерации.

Какой календарь отказа от таможенных барьеров?
В принципе на сегодняшний день между Россией и Казахстаном нет никаких таможенных барьеров, но мы договорились о том, что к 1 апреля следующего года на уровне президентов будут подготовлены документы, согласно которым появится наднациональный орган Таможенного союза. И правительство как России, так и Казахстана сознательно отдают часть своих полномочий, для того чтобы таможенные вопросы регулировались наднациональным органом. Это очень важный вопрос, который сегодня обсуждался.

Я попробую повернуть эту ситуацию, сразу задам вам вопрос: обсуждался ли следующий вопрос - раз мы начали говорить о таможне - Директор федеральной службы по борьбе с наркотиками Виктор Иванов заявил, что 95% афганских наркотиков, которые попадают в Россию, идет через российско-казахскую границу. Буквально сегодня был приведен пример, что один там, правда, гражданин Таджикистана, 100 раз пересекал нашу границу с вами, работая наркодельцом. С одной стороны, мы снимаем барьеры, но и для наркотиков тоже?
Это важный вопрос. Сегодня он затрагивался. Мы говорили о вопросах нелегального транзита наркотиков. Для этого мы должны быть уверены в том, что российская граница плотно закрыта, а Российская Федерация должна быть уверена, что граница Казахстана с южными соседями плотно закрыта. Эти вопросы являются обязанностью каждой из сторон - и мы на это идем.

Но не получится ли так, что в конечном итоге будет построена полноценная граница - я возвращаюсь к нашим таможенным делам - между Казахстаном и Россией, которая разделит наши страны?
Если мы придем к этим договоренностям, о которых сегодня мы с вами говорили, о чем сегодня шла речь, то границы между Казахстаном и Россией не будет вообще.

Почему? Как это возможно? Объясните.
Если мы сделаем общее таможенное пространство, о чем мы сегодня в принципе договорились, то таможня будет стоять вдоль границы Казахстана и вдоль границы Российской Федерации. А между нами будет свободное пространство.

Значит ли это, что практически охрану российских южных рубежей возьмет на себя Казахстан?
Это значит, что охрану российских южных рубежей возьмет на себя Казахстан. А казахстанских северных рубежей возьмет на себя Россия.

А календарь?
Мы должны подготовить все документы к подписанию глав государств до 1 апреля следующего года.

Я напоминаю, что у нас в прямом эфире премьер-министр Казахстана. Я вернусь к кризису. Сегодня премьер-министр Белоруссии, на вашей встрече, видимо, предложил сделать рубль региональной валютой или чуть ли не единственной валютой. Какова ваша реакция на это?
Этот вопрос обсуждается достаточно давно. Мы заинтересованы в том, чтобы российский рубль был полноценной конвертируемой валютой. Для того, чтобы он также котировался как доллар, евро, и чтобы расчеты на нашей территории могли происходить в российском рубле - мы за это. Но для этого должны пройти очень большой путь, в первую очередь Российская Федерация, для того чтобы российский рубль реально состоялся как резервная валюта. На сегодняшний день все тенденции для этого есть, то есть рубль - это свободно конвертируемая валюта, то есть нет никаких ограничений ни по ввозу, ни по вывозу. Заявлено политическое желание руководства Российской Федерации о создании финансового центра на территории России. Мы за это, мы будем это поддерживать. Но это вопрос не одного дня. То есть нельзя принять декрет и сказать: «Рубль теперь валюта единственного расчета на всей территории ЕврАзЭС».

А почему нельзя?
Для этого должен быть комплекс мероприятий проведен, для того чтобы рубль был также принимаемым во всем мире. Тогда часть резервов, в том числе Казахстан готов держать в российских рублях. На сегодняшний день этот вопрос еще требует дополнительного изучения.

Так Казахстан предпочитает юани или доллары в этом смысле?
Казахстан предпочитает держать деньги, свои резервы в свободно конвертируемой валюте. Ну, какие на сегодняшний день? Это, в основном, доллар и евро, то есть вот в этих двух валютах.

А юань?
Ну, юаню еще далеко.

Так же, как рублю?
Я не берусь сравнивать.

Я спрашиваю как экономиста сейчас.
Я не берусь сейчас сравнивать, поскольку юань никогда, и руководство Китая никогда не высказывало своих амбиций сделать юань свободно конвертируемой валютой.

Надо сказать, что руководство Китая всегда молчит, но делает. Я обращаю на это ваше внимание, думаю, вы это знаете лучше меня. Тут вас спрашивали: «Вы учили китайский язык. Как вам это помогает в работе премьер-министра?» По-русски вы говорите замечательно, а по-китайски?
Ну, по-китайски я, наверное, говорю хуже, чем по-русски. Но достаточно хорошо, поскольку я там закончил университет. Поскольку у Казахстана общая граница как с Россией, так и с Китаем, товарооборот между Казахстаном и Китаем тоже достаточно высок - порядка 15-18 миллиардов долларов.

А с Россией, я прошу прощения?
С Россией - порядка 20 миллиардов долларов. То есть примерно сопоставимые товарообороты, и Китай для нас - тоже очень важный партнер, очень важный инвестор. И китайский язык здесь мне помогает.

Господин премьер-министр, а скажите пожалуйста, вот за последние года два до финансового кризиса, кто активнее инвестировал в Казахстан - Китай или Россия?
Нам бы очень хотелось, чтобы Россия больше уделяла инвестированию в Казахстан.

Понятно, значит, Китай. Китай, да?
Да, Китай.

А куда инвестирует Россия и куда инвестирует Китай? В одни и те же отрасли?
Здесь несколько интерес разнится. Поскольку и Казахстан, и Россия - это страны, которые экспортируют свои ресурсы, поэтому, ну, вполне объективно, что российские компании предпочитают инвестировать у себя в стране в аналогичные предприятия. Для Китая жизненно важно иметь доступ к сырьевым ресурсам, поэтому Казахстан для них является очень важным объектом для инвестирования. Но помимо этого мы видим достаточно большую активность и по сегодняшний день в инвестировании в инфраструктурные проекты на территории Казахстана.

К чему привел кризис? Инвестиции замерзли со всех сторон?
Сейчас мы видим и будем дальше видеть, что замедление инвестиций со стороны всех инвесторов, это по всему миру происходит, но не со стороны Китая: китайские инвестиции продолжаются, по крайней мере в Казахстан.

Вас это не пугает или вас это радует?
Я думаю, что в нынешних условиях мы рады всем инвестициям, а китайским инвестициям мы всегда были рады.

Я напоминаю: в прямом эфире у нас премьер-министр Казахстана. Я хочу сказать, что пришло огромное число вопросов, кстати, из Казахстана. И я отмечаю, что, значит, вы мало общаетесь с вашими согражданами, раз они присылают вопросы на «Эхо Москвы». Это вот такой дружеский совет, да? Но есть несколько вопросов - мы сейчас небольшой блиц сделаем, а потом продолжим, - которые я не понимаю. Пришло несколько вопросов по поводу того, что теперь казахские интернетчики не могут пользоваться LiveJournal, и вам задают вопросы: «Доколе?» Вот вы что-то можете по этому поводу сказать? Нет доступа.
Я думаю, что это не совсем корректная информация.

Ну вот люди задают вопрос.
Ну я изучу этот вопрос. Я сам интернетчик, я сам блогер. По крайней мере, я захожу.

А, ну вы можете. Именно в LiveJournal?
Именно в LiveJournal, да.

Слушайте, значит у вас какое-то... Вот, пишут, например, из Алма-Аты, ЗАО «Издательское дело»: «Знаете ли вы, что в Казахстане сейчас заблокирован доступ к известному ресурсу «Живой Журнал» LiveJournal. Это странная и глупая мера. Люди все равно нашли и находят пути захода на ресурс, читают. Все возмущены. Такой случай в Казахстане впервые. Вопрос: когда в Казахстане откроют доступ к нему?»
Ну, я еще раз приеду домой, посмотрю.

Да уж, пожалуйста. Если вы интернетчик, да? Вопрос Андрея Денисова, служащего. Видимо, военнослужащего: «Почему Казахстан - один из основных союзников России не признал независимость Абхазии и Южной Осетии?» И вы обсуждали это с Медведевым и Путиным?
Значит, сегодня мы не обсуждали этот вопрос. Но в принципе этот вопрос обсуждался, и у нас есть официальная позиция. То, что Казахстан не признал независимости Косово и Казахстан не признал независимости Южной Осетии и Абхазии.

А какова мотивировка?
То есть мы считаем, что границы определены, и новые государства Казахстан признавать не будет.

Это просто ваша принципиальная позиция по всем замороженным конфликтам?
Конфликтам, да.

Спасибо. Я напоминаю, что у нас премьер-министр Казахстана. Значит, это я уже у вас спросил. Вот вопрос, который на самом деле последнее время очень громко звучит. Уйгур, госслужащий из Астаны вас спрашивает: «Голодомор 30-х годов истребил 40% казахов. Хватит ли смелости ответить прямо: это геноцид или нет?» Ну, подтекст понятен.
Вы знаете, этот вопрос сейчас на постсоветском пространстве достаточно сильно обсуждается. Я думаю, что действительно в Казахстане в этот период, как и во всем Советском Союзе того периода были такие случаи - и достаточно много казахов умерло от голода в тот период. Но это не проблема Казахстана и не проблема России. Это проблема всего постсоветского пространства: и россияне пострадали, и русские пострадали не меньше, чем казахи. Это общая проблема всей той системы. Об этом можно говорить, нужно говорить, но нужно понимать и не политизировать сегодня этот вопрос.

Спасибо. Вернемся к одной теме, которая, может быть, в последнее время внезапно возникла - это тема Байконура, господин премьер-министра. По-моему сегодня Роскосмос выступил с довольно резким заявлением по поводу заявления Казахкосмоса, я не знаю, знаете ли вы об этом, о том, что Казахстан должен контролировать запуски Протонов и даже обвинил Роскосмос, нашего общего космонавта в том, что он готовится к пересмотру базовых соглашений по Байконуру.
Вы знаете, сегодня во время встречи с Владимиром Владимировичем Путиным как раз присутствовал господин Перминов, и вопрос развития Байконура, запуска ракет и так далее - он в том числе обсуждался. Это принципиальный вопрос и принципиальная позиция, по которой мы достигли изначально договоренностей. Подписаны межгосударственные соглашения, которые ратифицированы, и мы будем действовать в соответствии с ними. Что касается безопасности использования ракет, совместного контроля - конечно, мы будем дальше работать. Я думаю, что наш господин Талгад Мусабаев, который возглавляет... который был гражданином России, теперь гражданин Казахстана.

И герой Советского Союза.
Герой России и герой Казахстана - я думаю, они найдут общий язык на благо интересов народа наших двух стран. Мы найдем общий язык.

А в чем проблема все-таки? Что вы обсуждали? Вот в чем возникла проблема? Потому что на поверхности она была не видна. Было базовое соглашение.
Проблема возникает в том, что периодически ракеты падают.

И это приводит?...
И гептил падает на территорию Казахстана, заражая землю. Это естественно возникают вопросы. Они должны быть урегулированы без всяких эмоций, в правовом поле. На любое действие всегда должно быть решение. И я думаю, что мы найдем - и посложнее вопросы решали.

Какие, например, посложнее, господин премьер-министр?

В 2004 году, если я не ошибаюсь, был подписан договор о границе. Ни Российская империя, ни Советский Союз никогда не признавали Казахстан как независимая страна. И тот договор, который подписал президент Путин и президент Назарбаев, - это впервые реальное признание Казахстана как независимого государства. А у нас с вами самая длинная в мире сухопутная граница - это самый сложный вопрос, который был разрешен мирно, и до сегодняшнего дня у нас ни одного вопроса не возникает. Мы поделили Каспийское море, мирно, дружественное.

Еще не поделили, подождите. Еще идут переговоры.
Переговоры по всему Каспию еще идут, но между Россией и Казахстаном этого вопроса уже нет.

То есть, вы хотите сказать, что ни с Медведевым, ни с Путиным вы этот вопрос не обсуждали, потому что его нет?
Ни с президентом Медведевым, ни с премьер-министром Путиным.

Мы иногда путаем - вы не обращайте внимания (все смеются).
Мы этот вопрос не обсуждали, потому что он уже разрешен.

И таким образом вы считаете, что и проблема Байконура достаточно разрешима? Вот я имею в виду вот то, что там гептил и так далее.
Она разрешима.

Это очень важно. Вопрос Оскара из Санкт-Петербурга: «Почему Казахстан до сих пор пользуется опасным маршрутом транспортировки нефти в Европу - БТД? Получает ли Казахстан от России предложение пользоваться их нефтепроводом?» То есть нашим. Их - это нашим. Хороший вопрос - человек понимает.
Мы уже неоднократно официально высказывались по этому вопросу, что Казахстан будет транспортировать через Российскую Федерацию столько нефти и газа, сколько трубопроводная система Российской Федерации сможет переварить.

Это вы уклонились сейчас.
Я не уклонился, я очень четко говорю: сколько мы сможем пропустить через трубопроводную систему Транснефти и КТК, столько мы отправим через эту территорию. Все что у нас дополнительно остается - мы будем отправлять по другим маршрутам, в том числе по Баку-Тбилиси-Джейхан, в том числе в китайском направлении.

И если уж по нефти, я сейчас просто чувствую себя жителем Астаны, честное слово. Дорхан, менеджер из Астаны: «Почему снижение стоимости нефти - кстати, этот вопрос задавался и премьер-министру Путину здесь, на прямой линии, вот прямая линия с Астаной сейчас у вас - почему снижение стоимости нефти не влияет у нас на стоимость бензина и ГСМ в целом?»
Ну это, во-первых, некорректная информация.

Ну вот человек оттуда, из Астаны. Я не знаю, уж, корректная...
Потому что и стоимость ГСМ в Астане и в целом в Казахстане снизилась на 20-30%. Она бы снизиться еще и больше - в этом я согласен, но она на 20-30% снизилась. И мы увидели впервые в ноябре-месяце по ценообразованию на ГСМ дефляцию в Казахстане.

Вот вопрос, который задает Олег Трегубов, студент из Казахстана: «Почему в Казахстане русский язык не является вторым государственным языком, а имеет лишь статус официального?» Насколько я понимаю, сегодня премьер тоже поднимал вопрос о положении русского языка в Казахстане.
Я думаю, что в Казахстане надо говорить не о проблеме русского языка, а больше о проблеме казахского языка. Потому что у нас все говорят по-русски, но далеко не все говорят по-казахски. Я думаю, что это не вопрос в Казахстане.

Но, тем не менее, смотрите: все-таки школы с изучением русского языка, вот во всяком случае по официальной справке, сокращаются на 50 в год.
Я думаю, что это опять же некорректная информация.

Но это правильная информация, господин премьер-министр.
Нет. У нас есть специальная президентская программа, называется «100 школ, 100 больниц» - то есть мы в течение двух лет строим 100 новых школ. И в большинстве своем это русские школы, новые, большие, хорошие. Я думаю, что вопрос, как бы, языка в Казахстане больше стоит в вопросе развития казахского языка, чем русского. Потому что 100-процентное владение русским языком. Практически вся деловая жизнь до сегодняшнего дня идет на русском языке. И очень часто возникают вопросы, а где же наш национальный язык, казахский? Вот, не ущемляя русского языка, очень плавно ввести казахский язык в оборот, не потеряв русского, заговорить по-казахски - это, наверное, очень важная задача.

Вот смотрите, правильный вопрос вам, как премьер-министру - что отток людей из Казахстана, эмиграция людей из Казахстана в Россию - это потеря в том числе профессиональных кадров. Это так или нет? Потому что я посмотрел справку Федеральной миграционной службы России, и 35% людей, которые приехали в Россию на постоянное жительство - треть от всех! - это из Казахстана. Это проблема для Казахстана с точки зрения кадров?
У нас в 1991 году в Казахстане жило порядка 17 с чем-то миллионов населения, и в первые несколько лет нашей независимости около 2 миллионов уехали. В основном в Российскую Федерацию, в Германию, на Украину. Это проблема, поскольку это достаточно профессиональные люди, и мы не хотим, чтобы они уезжали. Мы хотим, чтобы они оставались, потому что они - наши граждане Казахстана, мы хотим создавать для них условия, чтобы они работали и чувствовали себя комфортно. Мы хотим, чтобы все жители Казахстана оставались жить в Казахстане. С этой статистикой я не знаком...

Это Федеральная миграционная служба.
Да. Но я обращу на это внимание.

Но это проблема кадров, да?
Вы знаете, в Казахстане сформировался такой уникальный человеческий ресурс, что вне зависимости от того, русский ты или казах, или немец, или украинец, ты чувствуешь себя казахстанцем. И как правило, люди об этом говорят гордо. По крайней мере, я об этом слышал. Это проблема. То есть, если человек уезжает, вне зависимости от национальности, - это проблема. Значит, что-то мы делаем неправильно, значит, где-то в нашей политике есть пробелы.

И тогда?
И тогда мы должны их устранять.

Вот как раз очень много вопросов с этим, вокруг этого. Если ошибаюсь - поправьте меня. Я специально по этому вопросу не готовился, но мне кажется, что где-то года 4 назад я помню речь президента Назарбаева, где он говорил, что каждый казах должен знать 3 языка - казахский, русский и английский - вот была такая удивительная программа, но я так понимаю, что не удалось?
Нет, она удалась. Ну, взрослого человека научить трем языкам достаточно сложно. Если ты уже взрослый, ты вырос, если ты привык говорить по-русски - и говори по-русски, тебя никто не заставит учить на других. Если ты привык говорить по-казахски - и говори по-казахски. Речь идет о детях. То есть те люди, которые будут трехъязычными - казахские, потому что это Казахстан, ты живешь на этой земле. Русский - это наше достояние, и наш президент неоднократно об этом говорил - что мы мировую культуру узнали через русский язык, то есть мы не можем все перевести на казахский: русский язык - один из шести мировых языков, он для нас важен. Английский язык - это современный язык, через который приходят новые технологии и движутся вперед. Но это нужно делать с детьми, которые учатся в детском саду, которые учатся в школе и мы этим занимаемся. Результаты будут лет через 10-15.

А казахстанцы, новое поколение - они какие?
Казахстанцы нового поколения - это люди, которые уже увидели другую жизнь. То есть они увидели другую жизнь, новые возможности. Они глотнули свободы, они посмотрели мир и они смотрят вперед, а не назад - и это очень важно.

Господин премьер-министр, вернулся бы к вопросу о сотрудничестве между Россией и Казахстаном. Вопрос о пролете американских ВВС, использовании аэродрома. Тоже здесь задан, первым, кстати, был вопрос: «На каких условиях и как долго американские ВВС будут использовать как пересадочный аэропорт?» В Астане, видимо, да?
В 2001 году, когда международные силы начали операцию в Афганистане, Казахстан предоставил возможность и права пролета над своей территорией и использование аэродромов для разрешения ситуации в Афганистане. То есть, то соглашение, о котором сейчас очень много говорят - это речь идет о том, 2001 года - на сегодняшний день оно де-факто не используется.

Что значит «не используется»?
Ну, в 2001 году, когда были эти пролеты, когда международные силы пролетали над территорией Казахстана, решали свои задачи в Афганистане, тогда было подписано это соглашение. Просто оно очень долго шло своей ратификации. Сегодня просто такой потребности нет.

Что, не летают?
Нет.

Не используют?
Нет.

И не просят?
Ну, просто там нет таких операций. Это операция 2001 года.

Господин премьер-министр, вот если говорить по результатам ваших двухдневных переговоров с президентом Медведевым и премьер-министром Путиным - ничего не перепутал - вот... ну, бывает. Я хочу вот что вас спросить: какой с вашей точки зрения первостепенный сложный вопрос, который между нашими странами нужно разрешить, чтобы он не отравлял вот то замечательно, о чем вы говорили - и таможенный союз, и так далее, и так далее? Что вы почувствовали незаконченного? Зачем вы еще приедете в Москву? О чем еще договариваться? Вот так.
Вы знаете, этот вопрос, наверное, касается не только России и Казахстана. У нас таких, неразрешимых вопросов нет. То есть базовые все договоренности есть на месте. Возникают какие-то вопросы, в семье между мужем и женой вопросы возникают, а между двумя странами тоже есть какие-то вопросы, но их надо решать, то есть нужно больше встречаться, снимать на уровне людей, компаний, министров, премьер-министров, глав государств.

Ну вот смотрите, к сегодняшнему дню - извините, что перебиваю - Узбекистан, членство которого вы все приостановили, сказал «Почему?» Каримов сказал: «Неэффективная, ненужная организация». То есть, на это разные точки зрения. Я не знаю, какая правильная. Вы считаете - эффективная и нужная, Узбекистан, сосед считает, что неэффективная, ненужная.
Я не буду комментировать решение...

Не надо. Мы спросим премьер-министра Узбекистана.
Да, это решение Узбекистана. Лично я считаю, что ЕврАзЭС - это та организация, которая может и должна показать в первую очередь людям самих стран, свою эффективность и нужность. Если я, гражданин Казахстана, чувствую нужность, что это интеграционное объединение мне дает возможность как человеку, приехать в Россию, решить здесь свое дело, потом вернуться назад, чувствовать себя комфортно в России, хотя я гражданин Казахстана, и наоборот - гражданину России чувствовать себя комфортно в Казахстане - вот когда каждый человек на себе это почувствует, значит, эта организация нужная. Если она эфемерная, и где-то в воздухе витает, какие-то непонятные проблемы решает, то зачем она тогда вообще нужна? Возвращаясь к той теме вопроса, о которой мы с вами говорили, что сейчас перед нами самый важный вопрос стоит? Еще раз хочу сказать: сейчас мир переживает жесткую посадку. Жесткую. Мир будет жить после этого кризиса в совсем других условиях.

Вы пугаете.
И мы должны понимать, и мы должны очень четко сказать, где мы будем, какие наши действия правительства и как мы вместе переживем весь этот период? Но мир будет другим - это однозначно.

Последний вопрос, господин премьер-министр. А все-таки, как вам кажется, если можно, без дипломатии - то есть вы не можете без дипломатии, но если можно, без дипломатии - как вам кажется, вот в этих условиях все-таки, я возвращаюсь к протекционизму, легче будет выкарабкаться в одиночку или на пространствах СНГ, ЕврАзЭСа, бывшего Советского Союза, там, Европы, я не знаю где все-таки унифицировать выход из кризиса?
Вы знаете, 20 ведущих стран мира встречаются между собой, чтобы найти общий рецепт. Пока не нашли. Пока только начинают говорить. Евросоюз собирается между собой, ищут какие-то. БРИК, Ну а России и Казахстану сам Бог велел находить совместные выходы из потенциальных проблем.

Спасибо большое. Напоминаю, в прямом эфире «Эха Москвы» был Карим Масимов, премьер-министр Казахстана, ну а вам, нашим радиослушателям, судить, что убедительнее - Ушу или Дзюдо. 20 часов в Москве.