Фоторепортаж об афганском наркотрафике

Стенли Грин
Русский репортер, N31, 21.08.2008, с. 52 - 63

"РР" публикует большой фоторепортаж всемирно известного фотографа Стенли Грина (Stanley Greene), агентство NOOR, об афганском наркотрафике. Эта работа сделана специально для нашего издания в рамках крупнейшего международного фестиваля фотожурналистики во французском Перпиньяне (Visa pour l'Image International Festival of Photojournalism in Perpignan in 2008). В июле - августе этого года Грин пять недель работал в Афганистане и Таджикистане

Когда я делал этот репортаж, то невольно вспоминал слова фотографа Дэна Элдона: "Путешествие - это предназначение" (в оригинале destination - либо "пункт назначения", либо "судьба". - "РР"). Обычно ищешь некую правду жизни. И возвращение в Афганистан и Центральную Азию было для меня как вхождение в вихрь хаоса, чтобы найти то, что спрятано от всех остальных.

Первый раз я попал в Афганистан сразу после 11 сентября и пробыл там два с половиной месяца, освещая войну между Североатлантическим альянсом и движением "Талибан". Каждый день мы старались, насколько это было возможно, приблизиться к туннелю Саланг, который к тому времени был уже взорван. Мы пытались пройти по нему, но всякий раз, дойдя до определенного места, не могли двинуться дальше, гадая: что же там? И вот однажды я спросил своего переводчика: "И что дальше?" На что он не задумываясь ответил: "О, дальше - Великий шелковый путь".

Действительно, чем бы ты ни начинал заниматься в Афганистане, все неизбежно упирается в Великий шелковый путь. Некогда по нему из Азии в Европу везли специи и роскошные ткани, сейчас - героин. Эта дорога похожа на петляющую нить. На этой дороге я искал наркотики и болезни. Я хотел убедиться, что с экспортом наркотиков болезни, передающиеся через кровь, такие как СПИД и гепатит С, распространяются по всему Афганистану и Центральной Азии - по некоторым прогнозам, это может стать эпидемией.

У каждой истории есть нить, за которой нужно следовать, но это место было таким темным, что я сомневался, смогу ли я ее увидеть. А сам нашел кое-что потемнее.

Наркомания - это та же война. Это симптом и последствие травмы и стресса. В Афганистане ни у кого нет посттравматического синдрома. Потому что нет этого "пост" - трагедия продолжается.

И так, мы прибыли в Кабул, и наш переводчик Мухиб привел нас в странное место под названием Русский культурный центр (РКЦ). Это бывший русский театр в Кабуле. Сейчас здесь ютятся наркоманы. "Эй, мистер, не хотите уколоться за пять долларов?" - спрашивает молодой "джанки". На секунду я задерживаю взгляд на их лицах - они кажутся мне оскаленными черепами. Иду в комнату, где темно, как в безлунную ночь. Люди, которых я вижу, похожи на животных, запертых в клетке. В какой-то момент я начинаю испытывать отвращение к себе за стремление сфотографировать это, но стараюсь думать о том, что, может быть, кто-то увидит эти снимки и что-нибудь сделает. После осмотра других помещений появляется чувство, что я спустился в ад.

Напоминаю себе то, с чего всегда начинаю съемку: нажимая кнопку затвора, ты задаешь вопрос, и есть надежда, что фотография станет ответом. У каждой истории есть свой ритм. Она подобна тропе, по которой нужно следовать. Но здесь так темно, что я не знаю, смогу ли ее увидеть.

РКЦ был разрушен в гражданскую войну. С приходом к власти "Талибана" в 1989-м и до освобождения Кабула РКЦ оставался заброшенным, а примерно полтора года назад был захвачен наркоманами, которые окончательно его разграбили.

Они вернулись в Афганистан из Пакистана и Ирана и добрались до Кабула в поисках лучшей жизни. Эти беженцы поверили, что "Талибану" конец и что США и негосударственные организации помогут создать возможности для нормальной жизни и работы. Но правительство не смогло предоставить им никакого жилья - так многие и остановились в Русском культурном центре. Пришла зима. Ни электричества, ни водопровода, ни туалетов не было. Это был дом для привидений.

Комната наполнена болезненным медово-молоч­ным запахом опиума. "В этом году урожай не очень хороший, но выращивание опиума - это наша традиция, которая передается из поколения в поколение, - рассказывает хозяин. - А сейчас у нас, к счастью, есть еще и лаборатории. Мы даже пустили в них однажды журналиста из "Вашингтон Пост" и оператора из "Ариана ТВ", которые выдавали себя за клиентов нашего партнера: якобы они хотели купить 20 кг опия и просили нас сделать из него героин. Конечно, мы сделали это для них за 6 тысяч долларов. Потом все равно этот героин вернулся к нам. Мы и для тебя можем то же самое сделать. Мы люди честные и совершенно открытые... Естественно, за деньги". Я объяснил, что не буду в этом участвовать, что я журналист другого типа. Но посмотреть на лабораторию все равно хотелось. В конце концов опий они мне показали, а лабораторию - нет. И очень хотели, чтобы я хотя бы за это заплатил. Я отказался.

Мы вступили на Шелковый путь, воспетый Марко Поло, у Махана. После долгих переговоров нам все-таки разрешили перейти границу и проехать в Таджикистан. И все благодаря письму шефа полиции провинции Бадахшан Аганоор Кинг Тентооза местному командиру. Тендооз последние три года пытался очистить полицию от коррупции и бороться с наркобизнесом. На него было много покушений. В последний раз подложили радио­управляемый заряд, и Тендооз лишился пальца на правой руке. В Бадахшане он всеобщий враг, потому что добился снижения производства наркотиков на 95%.

После американского вторжения в 2001 году Афганистан вновь стал крупнейшим мировым производителем опиума и героина. По оценкам ООН, он снабжает порядка миллиона наркоманов по всему миру. Растет число наркоманов и в самом Афганистане, и в Таджикистане. Но основной объем наркотиков идет дальше. Именно афганский героин можно купить на улицах российских городов. А потом, через Россию и бывшие советские республики, он попадает в Европу и Америку.

Материалы предоставлены
агентством WPS.

Автор Комментарий
Аноним (не проверено)
Аватар пользователя Аноним.

gde fatagrafia?!