Казахский режиссер Гука Омарова скрестила вестерн с мистикой

Жанна Васильева
Итоги, N25, 16.06.2008, с. 94

"Баксы" - второй фильм Гуки Омаровой, дебютировавшей в 2004 году с картиной "Шиzа", побывавшей и в "Особом взгляде" в Канне, и призером "Кинотавра".

Ее новая лента, как и предыдущая, - образец классической копродукции. От России ее поддержали Сергей Сельянов и Сергей Бодров. Фильм удачно совмещает сюжет вестерна, минималистскую стилистику иранского кино и реалии новой казахской жизни. Но эта и так непростая смесь щедро сдобрена мистическими мотивами.

Последние заявлены уже в названии, жонглирующем смыслами, как заезжий фокусник. Баксы тут - это не только зеленые "у. е.", подверженные инфляции, но еще и баксы,. То есть по-казахски - шаман, властитель природных стихий, чьи ценности не девальвируются. Понятно, что "бабки" возникают как знак западного мира и профанного сознания, однозначного, как офис после евроремонта. Зато реальная бабка-знахарка - представительница Востока и хранительница традиции.

Вообще говоря, сюжет открытия Востока как мистического пространства - один из самых расхожих в западном кино. Причем он любим как интеллектуалами типа Джармуша, так и создателями компьютерных аттракционов вроде "Мумии". На фоне таких разнообразных предшественников Гука Омарова делает весьма выигрышный ход. Она не пытается педалировать эзотерику стилистикой, привычной для фэнтези и заимствованной обыкновенно из кислотных трипов всех мастей. Она начинает фильм с кадров, напоминающих телерепортаж. Городская тетенька на костылях, деревенская пара, ищущая потерянную корову, молодуха с портретом исчезнувшего мужа - такова череда просителей, идущих к хибарке Айдай-апа. Чего в них не сыскать, так это экзотичности. Сама старушка (в ее роли Несипкуль Омарбекова) выглядит вполне затрапезно. Голова небрежно повязана платком. Старое платье надето поверх выцветших шаровар. На ногах - китайские шлепанцы. Ее магия порой смахивает на обыкновенный здравый смысл. Продержать пару алкашей в яме несколько дней, а потом использовать их в хозработах - чем не трудотерапия? Власть ее больше похожа не на власть жреца, а на авторитет матери. Даже самый фантастический эпизод - отбытие "апашки" из мира живых по своей воле - подан вполне обыденно. Повертелась старушка вокруг себя, крича что-то, и рухнула оземь бездыханная. Так со старушками и без верчения и криков случается. Гука Омарова вообще не акцентирует восточную экзотику. Она заложена в ход действия, а не в антураж. Хотя Айдай-апа говорит о священной силе своей земли, казахская степь выглядит вполне интернационально. Джипы на дорогах. Изредка - бензозаправки или стройплощадки. Пейзаж, вполне подходящий для вестерна с крутыми парнями. И они, разумеется, не замедляют явиться. В белых пиджаках, черных очках и с неизбежными стволами за поясом. На какое-то мгновение может показаться, что это режиссерский стеб - дескать, и мы можем под Леоне и Тарантино работать. Но когда огни кафе под названием "Лас-Вегас" загораются неподалеку от бензозаправки, все становится на свои места. Это не режиссер навязывает чуждый жанр казахской степи. Это обитатели ее мечтают о Лас-Вегасе, казино, баксах...

Отыскать за маскарадом реальности ее подлинные черты режиссерам удается не так уж часто. Гуке Омаровой удалось, причем на пыльном перекрестке двух жанровых дорог, заезженных донельзя.

Материалы предоставлены
агентством WPS.