Действие новой картины Фолькера Шлендорфа происходит в Казахстане

Анна Розе
Независимая газета, N57, 21.03.2008, с. 12

Новый фильм Фолькера Шлендорфа показали на Берлинском фестивале, в одной из неосновных программ. Шлендорф - лауреат "Оскара" и множества других престижных кинонаград, автор нашумевшего "Жестяного барабана", философской притчи о корнях фашизма. Новый фильм немецкого классика - тоже притча, но о бегстве от цивилизации и обретении себя в одиночестве. Действие картины происходит в Казахстане. Режиссер рассказал корреспонденту "НГ" о фильме во время прошедшего в феврале Берлинале.

Господин Шлендорф, откуда вдруг идея сделать фильм о Казахстане?

Случайно. У меня есть друг, французский сценарист Жан-Клод Каррьер, он встретился на кинофестивале в Алма-Ате с казахским продюсером, у которого была идея сделать некий медитативный фильм о Казахстане. Этакое путешествие внутрь человеческого естества. Жан-Клод поинтересовался, не хочу ли я снять фильм о и в Казахстане. Я сначала спросил: "А где он находится? Я понятия не имею". А потом прочитал его наброски для сценария - всего три страницы. Меня восхитила финальная сцена: Он и Она в горах, холодно, одиноко. Он остается, чтобы умереть, а Она оставляет привязанную лошадь и уходит. В надежде на то, что Он не даст лошади погибнуть. Представляете, это - смысловой парадокс: дочь торговца лошадьми никогда в жизни такого не сделает! А она - сделала, ради мужчины. Прочитав эту сцену, я сразу решился снимать фильм и поехал в Казахстан собирать информацию о стране. Сначала мы ездили по самым разным районам: между морем и степью, горами и городами. В том числе были и на полигоне, где раньше проводились испытания ядерного оружия. Потом в Париже был написан настоящий сценарий.

О чем он получился?

Об этом постсоветском пространстве. Однако прошло еще очень мало времени, чтобы снимать фильм с приставкой "пост". Можно ли вообще говорить о какой-то постэпохе? Как будто существует эпоха "пост Александр Македонский", "пост Чингисхан", "пост Дарий"... Мы решили снять некое размышление о стране и людях. Медитативный вестерн. Политические системы приходят и уходят. То, что остается всегда, намного важнее. Это одна мысль была. И душевная широта молодой женщины, которая в своем упрямстве преследует иностранца. Студия "Казахфильм" возразила: в Казахстане это невозможно, ни одна казахская женщина не будет бегать за мужчиной. Тогда я ответил: "У нас тоже это невозможно". В кино это представимо, но в жизни вряд ли. Наша притча - это литературная выдумка. У нас ведь тоже нет людей, которые продают слова. Такого нет нигде в мире. Это тоже литературная фикция. Люди с казахской студии этого не поняли. Они были не в постсоветском, а еще в советском пространстве.

Ваш фильм - о судьбе Казахстана после развала СССР?

Отчасти да. Меня удивил этот народ: раньше это были настоящие кочевники, которых заставили стать оседлыми. Это было катастрофой.

Хотели ли вы снять фильм с антисоветским оттенком?

Нет, сознательно не хотел. Ведь половина населения Казахстана русские. Конечно, в фильме есть аллюзия на советское время: остатки прежних колхозов, возвращение шаманов, которые были изгнаны в советское время. Я снял это, правда, в таком цирковом варианте. Затем - полигоны. Но они есть и в Неваде. Этим я хотел лишь показать, что люди делают со своей планетой. Это скорее критика цивилизации. Главный герой бежит от нее. Он предпочитает сидеть в степи с куском хлеба, чем смотреть показы мод. Я не хотел делать из фильма геополитический репортаж. Для этого существует телевидение. Для меня эта история скорее общечеловеческая, которая разворачивается без привязки к определенной стране. Меня интересовали прежде всего время и пространство, а вовсе не политическая ситуация в Казахстане. Представьте себе: где еще можно найти такие громадные незаселенные пространства?

Был ли Казахстан для вас культурным шоком?

Нет, напротив. Я узнал, что там даже жило более миллиона немцев. И им жилось там лучше, чем здесь. Но я сознательно такую информацию оставил за рамками фильма.

Однако ваш "продавец слов" говорит о немецких корнях...

Да. Это - единственная аллюзия на немцев в Казахстане.

Его играет Давид Беннент - мальчик из "Жестяного барабана".

Он снялся вообще впервые после этого фильма. Сейчас он играет в театре.

Я смотрела фильм с одним филологом. Он был в восторге от фразы: "Ни один язык, на котором говорилось в Вавилоне, не умер".

Это меня очень радует. Понимаете, этот фильм стал слишком личным. Раньше я снимал экранизации литературных произведений - обширный и богатый материал, который надо было обрабатывать. А здесь был сценарий на трех страницах. И я начал фантазировать, привносить много своего. Наконец-то я мог снимать с паузами, снимать природу. Наслаждаться мгновением. Рассказывать то, что я хотел рассказать.

Материалы предоставлены
агентством WPS.