США никак не могут определиться, какое место отвести Центральной Азии и Казахстану в сценариях будущего мироустройства

Николай Кузьмин
Эксперт Казахстан, N 43, 19.11.2007, с. EV

Участие в организуемых американцами международных конференциях часто заставляет вспоминать слова Хосе Ортеги-и-Гассета о том, что "привычка ощущать превосходство постоянно бередит желание господствовать. И массовый человек держится так, словно в мире существует только он и ему подобные, а отсюда и его ...черта - вмешиваться во все, навязывая свою убогость бесцеремонно, безоглядно, безотлагательно и безоговорочно, то есть в духе прямого действия".

Впрочем, иногда американцы прибегают к форматированию будущего мироустройства непрямым способом - через прогнозы и сценарии. В конце 2004 года был опубликован, а в начале 2005 года переведен на русский язык очередной доклад Национального разведывательного совета США "Контуры мирового будущего-2020". Он вызвал оживленную дискуссию в российском экспертном сообществе, был подвергнут критике (как заслуженной, так и не вполне), а затем благополучно забыт. У нас в Казахстане доклад оценивался на индивидуальном уровне, а экспертного обсуждения вообще не было в силу крайне низкой организованности экспертного сообщества. Впрочем, особых поводов для дискуссий этот доклад и не содержал. Казахстан и Центральная Азия упоминались в нем вскользь, как потенциальный источник религиозных и этнических конфликтов, вполне в духе распространенных в конце 90?х годов на Западе стереотипов. Тем более удивительным выглядел приезд в Алматы группы американцев, которые, объединившись под эгидой Атлантического совета (одна из вашингтонских зонтичных экспертных структур), провели 10 ноября встречу с экспертами из стран нашего региона, она называлась "Диалог США - Центральная Азия по определению контуров глобального будущего". Речь шла о подготовке нового прогнозного доклада на 2025 год.

Хорошо забытое старое

Для начала профессор из Принстона Роберт Хатчингс, возглавлявший в 2004 году Национальный разведывательный совет, напомнил собравшимся, что собой представлял предыдущий доклад, какие сценарии развития мира в нем предлагались, какие тенденции выделялись в качестве существенных. Его выступление вызвало в памяти не только содержание доклада, но и критику, ему адресованную.

Помимо прочего, прогнозировалось появление двух новых крупных игроков на международной арене - Индии и Китая. "Стабильный высокий экономический рост, расширение военных возможностей и огромная численность населения станут основой предполагаемого стремительного роста экономического и политического могущества обеих этих стран", - отмечалось в докладе. Даже это на первый взгляд бесспорное утверждение вызывает ряд вопросов, поскольку страны эти, действительно вполне сопоставимые по численности населения, для США, России, а также для стран Центральной Азии находятся в различных весовых категориях - и как экономические партнеры, и как политические. Доля Китая в торговле Казахстана, России и США огромна, доля Индии - весьма скромна. А на недавнем съезде Коммунистической партии Китая была поставлена задача роста среднедушевого ВВП к 2020 году по сравнению с 2000?м в четыре раза, то есть с 856 долларов до 3500.

Военные возможности расширяются у обеих стран, но в разной степени. КНР по объему военных расходов прочно занимает четвертое место в мире, а Индия, замыкающая первую десятку, отстает от нее вдвое. Не случайно на встрече в Алматы американские эксперты интересовались региональной политикой Китая, а не Индии. Именно Китай уже сегодня становится главным конкурентом США в Центральной Азии - конкурентом мирным, но оттого не менее серьезным.

Наконец, если китайская экономика столкнется с серьезными проблемами, не исключено, что первыми на помощь ей поспешат Соединенные Штаты, так высока взаимозависимость экономик этих двух стран сегодня (см. "Китай и США заинтересованы во взаимном успехе").

На достаточно высоком уровне обобщений все эти различия, возможно, стираются, но для стран нашего региона и сегодня, и через 15 лет разница между Китаем и Индией будет огромной.

Перемены, которых мы дождались

Интересно наблюдать за тем, как меняется восприятие иностранцами Казахстана и Средней Азии. Еще лет пять назад на Казахстан распространялись такие якобы общерегиональные характеристики, как наличие радикальных исламских групп и этнических конфликтов. Собственно, даже в прогнозе на 2020 год сказано: "По мнению экспертов, государства Центральной Азии слабы и имеют значительный потенциал для религиозных и этнических конфликтов, которые могут вспыхнуть в ближайшие пятнадцать лет. Религиозные и этнические движения могут дестабилизировать весь этот регион". Еще заметнее недостатки такого унифицированного подхода к региону в сфере демографии, когда в один ряд ставится Казахстан - чистый импортер трудовых ресурсов, и наши соседи, чистые экспортеры: "Центральноазиатские страны - Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан - сталкиваются с суровым вызовом: как сохранить социальный мир в условиях высокого роста населения, относительно молодого населения, ограниченных экономических перспектив и усиления влияния радикального исламизма. Руководители этих стран могут ослабить напряженность, если будут меньше ограничивать эмиграцию".

Сегодня чаще видишь, как характеристики экономически успешного Казахстана распространяются на его соседей. И даже применительно к не просто бедным, а очень бедным Киргизии и Таджикистану звучат слова о богатстве, пока, впрочем, только водными ресурсами, и экономическом росте, который, увы, недостаточен для того, чтобы справиться с бедностью.

Иногда это маскируется, иногда - нет, но повышенный интерес к нашей стране со стороны Запада пока связан в основном с нефтью и газом. Причем подобная "петрозаинтересованность" простирается и в недалекое будущее. Прогнозы, звучавшие в докладе-2020 и те, которые предполагается заложить в будущий доклад, совпадают в том, что реальной альтернативы нефти в ближайшем будущем не появится.

Что пожелать тебе

Большая часть встречи представляла собой комментарии центральноазиатских экспертов и их оценки проблем, которые поднимались американцами. А в конце мероприятия американские эксперты обратились к своим коллегам из Казахстана, Киргизии и Таджикистана, попросив дать рекомендации относительно того, какой должна быть американская политика в регионе. Учитывая неподготовленность к такой просьбе (до последнего времени нам чаще доводилось слышать от американцев лекции на тему, какой должна быть политика наших государств), ничего более внятного, чем отказаться от нападения на Иран и вообще внимательнее относиться к региону, они не услышали.

Впрочем, в самих США немало хороших специалистов по нашему региону. Входившая в состав группы Фиона Хилл, известная нам как сотрудник Института Брукингса, а ныне прикомандированная к разведывательной службе США, вполне могла бы дать полезные консультации прямо в Вашингтоне. Там же работает и Николай Злобин, не являющийся экспертом по самой Центральной Азии, но прекрасно разбирающийся в том, что она представляет собой в американско-российских отношениях (см. "Многое зависит от местных элит").

Можно было съездить в Нью-Йорк, где расположен офис Национального комитета по американской внешней политике, его эксперты уже четыре года подряд приезжают в Казахстан, встречаются с политиками, управленцами, экспертами, а потом пишут доклады, обязательно включающие в себя и рекомендации по политике США. Например, в 2005 году предлагалось следующее: "Интересы США будут соблюдены, если быстроразвивающийся рынок Казахстана станет локомотивом роста в Центральной Азии, и если финансы Казахстана станут активнее участвовать на Южном Кавказе. Возможность Казахстана играть ведущую роль в экономиках соседних республик, а также инвестировать в Южный Кавказ имела бы стабилизирующий эффект для всего региона. По всем критериям Казахстан - как ведущее государство в постсоветской Центральной Азии - должен стать краеугольным камнем действий США в регионе. Быстрое развитие страны требует внимания со стороны правительства США и осмотрительного формирования соответствующей внешней политики".

Почти символичным выглядело участие во встрече единственного эксперта, представляющего не страну, а международную организацию - ОБСЕ. Насколько далеко готовы пойти Соединенные Штаты в признании за Казахстаном права на особое место в регионе, окончательно выяснится в последних числах ноября в Мадриде на встрече министров иностранных дел стран - членов ОБСЕ. На сегодняшний же день вопрос о казахстанской заявке на место председателя выглядит так же неопределенно, как сценарии из докладов американских разведчиков.

Многое зависит от местных элит

Директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности (Вашингтон) Николай Злобин, чья последняя статья, посвященная отношениям США и России на постсоветском пространстве, была озаглавлена достаточно выразительно - "Новая эпоха жесткой конкуренции", не исключает того, что Центральная Азия может стать той площадкой, на которой произойдет улучшение американско-российских отношений.

Николай Злобин

Николай, чем, по-вашему, вызвано сегодняшнее повышение интереса американцев к Казахстану и Центральной Азии? Что-то изменилось в подходах Америки? Что-то изменилось в регионе? В глобальном энергетическом раскладе?

По всем перечисленным вами направлениям произошли изменения. В Штатах есть большой интерес к вашему региону, желание разобраться, что в нем происходит, будет ли он играть роль центра - экономического, политического, энергетического. Что собой представляют интересы Запада, в том числе и США, в этом регионе, насколько они стратегически важны или же они носят тактический характер, связанный с необходимостью решать какие-то энергетические проблемы.

Я думаю, что идет переосмысление роли США в глобальных вопросах, идет попытка разобраться с тем, что происходит в отношениях с Россией и в какой степени интересы России и США пересекаются или конфликтуют в Средней Азии.

Часть американских экспертов и политиков считают, что Средняя Азия начинает представлять собой более интересный регион, нежели несколько лет назад. Экономика у вас в Казахстане развивается достаточно эффективно, есть элементы стратегической стабильности. У США есть интерес и к энергетическим ресурсам, которые там есть. Но что еще, кроме энергетики, борьбы с терроризмом?

В своей статье вы пишете, что Америка пока не определилась с вопросом важности развития демократии в евразийских странах. Это связано с неопределенностью политических процессов в Центральной Азии или неопределенностью в политических приоритетах вашингтонской администрации?

То, что Америка не определилась, связано с целым рядом факторов, в том числе и с тем, о чем вы сказали. Вопрос о политических изменениях в Центральной Азии связан с тем, насколько они дестабилизируют ситуацию в краткосрочной или среднесрочной перспективе. А дестабилизация, безусловно, произойдет при смене элит, структуры власти, при развитии свободной прессы, при политической борьбе всерьез. В том, что изменения эти будут отвечать американским интересам в стратегическом плане, сомнений нет, но вопрос в том, как соединить программу демократизации Центральной Азии с поддержанием стратегической стабильности в регионе.

Стоит ли США серьезно заниматься этим регионом на нынешнем этапе? Часть американских экспертов говорит: пусть в странах Центральной Азии не вполне развитая демократия или вообще нет никакой демократии, но они вполне управляемые, они под контролем нынешней элиты, поэтому с ними надо договариваться, они будут действовать в интересах США, если к ним правильно подойти. И здесь возникает главная проблема в американской политике в регионе - как сделать демократическую модель, которую будет предлагать Америка, привлекательной для местной элиты, ведь она часто не только управляет, но фактически владеет государством. На нынешнем этапе изменения выглядят для нее непривлекательными. Что Америка может предложить местным элитам такого, чтобы они поддержали курс на демократизацию?

Что при этом будет важнее - политическая воля, изменение парадигмы казахстанско-американских отношений или изменение внешних?

Вы говорите про политическую волю, а я бы назвал это политической ответственностью. Безусловный приоритет - политическая ответственность местной элиты за то, чтобы страна не оказалась на обочине мировых процессов.

Сегодня часть стран как бы растворяется в глобальных процессах, а часть пытается жить как Израиль - строить вокруг себя все более высокую стену. За этим стоит комплекс неполноценности местных элит, которые боятся, что не выдержат конкуренции и им на смену придет кто-то другой, если государство войдет в глобальные процессы. Думаю, что это закономерный этап в становлении новых государств на обломках бывшей советской империи. Как долго это будет продолжаться, будет зависеть от ситуации в каждой отдельной стране, а также от того, какой запрос на эту страну есть на глобальном уровне. Чем выше запрос на эту страну, тем труднее ей оставаться закрытой для глобальных процессов.

А если эти процессы несут в себе угрозу не только правящим элитам?

Ситуация в Центральной Азии во многом является заложницей плохих отношений между Россией и США. Появляются, правда, два позитивных фактора: и там, и там скоро произойдет смена администраций, сменятся правящие группировки. По крайней мере, в Америке изменения будут глубокими, фундаментальными. И, значит, в российско-американских отношениях будет период инерции, когда серьезного улучшения или ухудшения ждать нельзя.

Но Джордж Буш, как и любой американский президент, уходя с поста после двух сроков, считает крайне важным оставить после себя хорошее наследие - в американской традиции это считается важным для будущего исторического имиджа президента. Ему надо преодолеть кризис в российско-американских отношениях. И обсуждение проблем Косово, ДОВСЕ, ПРО, Ирана - все это говорит о том, что Америка ищет хоть одну платформу, на которой можно найти общий язык с Россией.

А визит группы американских экспертов в Алматы вписывается в этот контекст?

Конечно. Вообще, постсоветское пространство - одна из возможных площадок, где, может быть, удастся о чем-то договориться с Россией до того, как президент Буш уйдет в отставку. Хотя мне кажется, что вероятность этого мала, прогресс будет, скорее, связан с глобальной безопасностью - Косово, ПРО или Иран.

Китай и США заинтересованы во взаимном успехе

По мнению Баннинга Гарретта, исполнительного директора института китайско-американского диалога при Университете Денвера, сегодня экономики США и Китая настолько сильно зависят друг от друга, что это сводит к минимуму возможность военного конфликта.

Баннинг Гарретт

Визит экспертов Атлантического совета в Казахстан похож на рекогносцировку перед проведением операции. С кем вы будете воевать? Кто ваш экономический противник в Центральной Азии, Китай?

Ни о какой войне речи быть не может, конечно. В том числе и экономической.

А за природные ресурсы?

Безусловно, конкуренция есть и будет за доступ к природным ресурсам между китайскими и американскими компаниями, но мы не должны недооценивать стратегического сотрудничества двух стран. Я думаю, что на стратегическом уровне взаимозависимость США и Китая сегодня очень высока. Мы сталкиваемся с одинаковыми вызовами и угрозами: изменение климата, вопросы энергетической безопасности, управление глобальной экономикой, борьба с терроризмом, нераспространение эпидемии опасных болезней - все эти угрозы общие для наших стран, а не те, которые мы представляем друг для друга.

Конечно, компании будут конкурировать за прибыль, за рынки, но на стратегическом уровне наши интересы совпадают.

А на локальном уровне? Когда есть одно месторождение нефти и две компании - американская и китайская?

В этом случае национальные интересы в узком понимании вынуждают наше правительство поддерживать американскую компанию, но в более широком смысле поддержка наших компаний не означает, что мы должны стремиться к тому, чтобы лишить Китай доступа к энергоносителям. Я считаю это различие очень важным.

Если мы взглянем на энергетику на стратегическом уровне, то увидим, что США и КНР крайне заинтересованы в том, чтобы обе страны имели достаточно энергоносителей. Если Америка будет испытывать дефицит нефти и за этим последует упадок нашей экономики, что будет делать Китай, являющийся нашим крупнейшим торговым партнером, привлекающий американские инвестиции, американские технологии? Успешность китайской экономики во многом зависит от успешности экономики американской. И наоборот, наша экономика не может быть успешной без китайской. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы китайская экономика была обеспечена энергоносителями.

Взаимозависимость слишком велика, чтобы привести вас к военному конфликту?

Взаимозависимость вынуждает наши страны делать все для того, чтобы избежать войны из-за Тайваня или из-за чего-то еще. Мы слишком сильно заинтересованы в нашем взаимном успехе. И не ведем сегодня с Китаем игру с нулевой суммой, как это делали раньше с Советским Союзом.

Материалы предоставлены
агентством WPS.