Азиатский газ для московского плова

Рустем Тэлль
Трибуна, N11, 23.03.2007, с. 10

Работая с партнерами из Средней Азии, нельзя забывать о том, что Восток - дело тонкое

Ситуация с поставками России среднеазиатского газа порой напоминает фразу классика: а доедет ли то колесо до Петербурга? Уж слишком противоречив здешний энергетический рынок, чересчур много интересов скрестилось вокруг углеводородных запасов Туркмении, Узбекистана, Казахстана. Тут и Америка с Евросоюзом, после смены власти в Ашхабаде мягко подстилающие соломку в надежде на газовый куш. Их эмиссары ведут активные переговоры с новым президентом Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедовым. Тут и Украина в лице ее лидера Виктора Ющенко и неугомонной оппозиционерки Юлии Тимошенко. По их мысли, неплохо бы «спрямить» маршруты поставок туркменского газа, минуя «всякие там» посреднические «Росукрэнерго». Не осталась в стороне и Молдавия, ратующая за строительство газопровода «Бельцы - Унгены» как элемент альтернативного трубопровода «Набукко» для поставок, в том числе среднеазиатского, газа в обход России. И даже белорусский лидер Александр Лукашенко нет-нет, да и помечтает о «южном маршруте» трубы в противовес российскому газу, которым сполна обеспечена его страна.

Словом, погреть руки у среднеазиатского «голубого огонька» хотели бы многие бывшие республики разваленного СССР. Что неудивительно: некогда единая газодобывающая и газотранспортная система рассечена насильно, но ведь она осталась, почему бы не воспользоваться ее возможностями и преимуществами. Для этого создана достаточно сложная система контрактов, взаимообменов, договоров, базирующаяся чаще всего на межправительственных соглашениях. Например, узбекский газ поступает в Алма-Ату и компенсируется российским на западе Казахстана.

Озвучивший этот пример зам. председателя правления «Газпрома» Валерий Голубев, впрочем, дал понять, что не все так просто в партнерских отношениях с соседями по СНГ. Тот же Казахстан, несмотря на успешное совместное предприятие с Россией по разработке Карачаганакского месторождения с вовлечением мощностей Оренбургского газоперерабатывающего завода, хотел бы получать долю прибыли от экспортных поставок газа. Страна охотно присоединяется к проектам (например, к маршруту «Баку - Тбилиси - Джейхан» или тому же «Набукко») в обход российских трубопроводных систем.

Немало и других нюансов и особенностей во взаимоотношениях с ближайшими соседями, заставляющих вспомнить пословицу «Восток - дело тонкое». В полной мере ощутил это на себе российский премьер Михаил Фрадков, совершивший визиты последовательно в Туркмению и Узбекистан. Везде он получил заверения в неизменных дружеских чувствах по отношению к России и в том, что ранее заключенные газовые контракты будут выполнены и даже перевыполнены.

В то же время Туркмения рассматривает, пусть пока и в предварительном порядке, такие полномасштабные проекты строительства новых газопроводов и поставок углеводородного сырья на экспорт, как, например, в Китай и в направлении Персидского залива. Впору удивляться: откуда такие безбрежные запасы «голубого топлива» у страны, сырьевой потенциал которой достаточно был изучен еще в советские времена? И чем это может обернуться для России, заключившей четвертьвековой договор с Туркменистаном о стратегическом сотрудничестве в газовой сфере? Другими словами - хватит ли газа на всех? Наконец, что означает начатая руководством страны реорганизация нефтегазовой отрасли? Если новое Государственное агентство по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркменистана лишь усилит контроль за исполнением ранее принятых международных контрактов и договоров - это понятно и приветствуется партнерами. Ну а вдруг новое ведомство подвергнет документы ревизии и пересмотру? Разве не было таких случаев прежде? Да вот не столь давний, когда еще при здравствовавшем Ниязове цена на туркменский газ для России подскочила сразу с 65 до 100 долларов за 1000 куб. м. Да и добычная и транспортная системы с далеких советских времен порядком износились: готовы ли они извлечь и принять дополнительные объемы «голубого топлива»?

Вопросы порой возникают там, где и не снилось. На Михаила Фрадкова, обнадеженного обещаниями новых контрактов с Россией, включая ТЭК, после встречи в Ташкенте с президентом Узбекистана Исламом Каримовым (она прошла в самой сердечной обстановке) ушат холодной воды обрушил затем узбекский премьер Шавкат Мирзиеев. Дескать, российская сторона обещала инвестировать в разведку и освоение наших месторождений 300 млн. долларов, а едва набралось 30 млн. Российский премьер умело парировал выпад: о чем речь, если геологоразведочная лицензия на месторождение Шахпахты была предоставлена «Газпрому» лишь в декабре, и сейчас компания уже активно работает здесь.

Действительно, невольно вспомнишь 2004 год, когда вот так же в Ташкенте делегация российских газовиков сыпала выкладками и цифрами, способными убедить хоть кого в том, что в доразработку Шахпахты российский «Газпром» готов вложиться многомиллионными, в долларовом исчислении, инвестициями. Да и в целом сил и средств у российского гиганта хватит для проведения целого комплекса работ на плато Устюрт и других территориях Узбекистана общей площадью более 38 тыс. квадратных километров. Кого же винить в том, что годы идут, а разрешительные бумаги лежат на чиновничьих столах.

Тем не менее узбекской стороне тоже видится диверсификация экспорта своего газа. Адреса все те же: Украина, Китай, Иран. Но есть ли в этом смысл? Тот же Фрадков напомнил, что, во-первых, Россия - давний и надежный партнер, дающий объективную цену за газ, во-вторых, труба проложена все же в нашем направлении, а прокладывать в других - себе дороже, и в-третьих, что общие суммарные инвестиции российских компаний ТЭК в нефтегазовую отрасль Узбекистана за несколько лет уже составили 2,5 млрд. долларов.

Решили, что предмет для обсуждения есть, и оно будет продолжено в ближайшее время в Москве. Тем более что «Газпром» предполагает закупать у Узбекистана в этом году почти 13 млрд. куб. м газа вместо прошлогодних 9 млрд. А куда денешься, если среднеазиатский газ играет немалую роль в топливном балансе России. Месторождения-гиганты истощаются, активно вводимые «Газпромом» уникальные и более мелкие месторождения падение добычи пока возмещают, зрелое Заполярное обнадеживает еще на несколько лет. Впереди - Ямбург, Штокман, но до них надо еще дотянуться. А среднеазиатский газ - он сегодня, сейчас, органично встроен в технологическую цепочку, для него не существует ни языковых, ни пограничных барьеров. Труба-то общая: Бухара - Урал, Средняя Азия - Центр...

Наверное, надо еще больше сконцентрировать внимание на этом направлении, педалируя главную тему: равенство в партнерстве, полный учет взаимных интересов, безусловный отказ от роли «старшего брата» - она ушла в небытие вслед за союзным государством. Не случайно, высоко оценив визит Михаила Фрадкова как подтверждение «динамично развивающегося двустороннего сотрудничества, которое охватывает практически все сферы», президент Узбекистана первым делом остановился на сотрудничестве в ТЭКе. И не потому, что столь объемны инвестиции «Газпрома» и «ЛУКОЙЛа» (напомним - 2,5 млрд. долларов США). Но потому, что, совместно развивая отрасль, Россия и Узбекистан, по мысли Ислама Каримова, так же совместно утверждают свою ведущую роль на мировом энергетическом рынке. А такое партнерство дорогого стоит.

Кстати

В Ташкенте прошло заседание международного «круглого стола» «Перспективы формирования Энергетического клуба ШОС». Цель новой структуры Шанхайской организации сотрудничества - объединение усилий для обеспечения энергетической безопасности, создания надежной и эффективной системы энергосбережения, координационного механизма ШОС в энергетической сфере. Напомним, что эти задачи были озвучены президентом России Владимиром Путиным в ходе прошлогоднего юбилейного июньского саммита в Шанхае. Поддержавший инициативу казахстанский лидер Нурсултан Назарбаев предложил разработать модель Азиатской энергетической стратегии. Для ее обсуждения в Астане на днях должны собраться главы ведомств отраслей ТЭК государств - членов ШОС.

Материалы предоставлены
агентством WPS.