Станислав Епифанцев: Особенности русской диаспоры Киргизии

Эгамберди Кабулов
Фергана.Ру, 12.03.2007

Изменение политики России по отношению к своим соотечественникам в странах бывшего СССР совпало во времени с переменами, происходящими в Киргизии. Многие эксперты констатируют усиление этнократической составляющей в политике киргизских властей после государственного переворота 24 марта 2005 года. Не утратила своей актуальности и угроза потери русским языком статуса официального.

О проблемах русскоязычного населения Киргизии корреспондент ИА «Фергана.Ру» беседует с генеральным директором «Православного благотворительного Владимирского общества» Станиславом Епифанцевым.

Чем объяснить общественно-политическую пассивность русских, являющихся гражданами республики, их нежелание принимать участие в управлении, нежелание консолидации?
На самом деле этому существует абсолютно естественное объяснение. Во-первых, есть исторический аспект. За все время существования Российской империи русские, покинув свою историческую родину, не смогли создать в какой-либо точке мира самодостаточную, сильную диаспору, как, например, китайцы, армяне или евреи. Отчасти это объясняется особенностью русской ментальности. Как говорил Николай Бердяев, русский человек привык быть скорее организуемым, нежели организатором. У русских людей более очевидна склонность принимать условия среды, чем ограничиваться и идентифицировать себя в качестве диаспоры. Хотя в личностном плане русский человек за границей всегда успешен.
Все волны миграции в России порождались сложной политической ситуацией, революцией, войнами, и, следовательно, формировалось соответствующее отношение и российской власти, и российского общества к этим людям, находящимся вне его пределов. Если же говорить о конце ХХ века, то в один момент десятки миллионов людей оказались вне своей исторической родины. То есть, не сложилось исторически положительного опыта отношений России со своей диаспорой за границей, нет практики, нет наработок и схем взаимодействия. «Русский долго запрягает, да быстро едет» - гласит пословица. Поэтому, конечно, существуют такие факторы, которые могут расшевелить русский характер. Вопреки мнениям некоторых, у русских нет и никогда не было никаких имперских замашек. Но перед угрозой порабощения или унижения русский характер всегда давал о себе знать.

Что происходит сегодня, меняется ли как-то состояние русской общности в Киргизии?
С одной стороны, большинство соотечественников считают Киргизию своей родиной, с другой стороны - мы вдруг оказались вне своей общей исторической родины. Кто-то не смог или не захотел наладить свою жизнь в новых условиях, такие уехали. А те, кто остались, - абсолютно самодостаточные люди, рассчитывающие только на свои силы, так как на протяжении пятнадцати лет не видели никакой поддержки ни от Киргизии, ни от России. В этом, возможно, и кроется первопричина сложности процесса консолидации русских, их объединения в какие-либо национальные организации. Тут можно привести и не единичные примеры, когда успешные русские бизнесмены, немногочисленные русские депутаты парламента или чиновники не просто не участвуют в какой-то деятельности диаспоры, они демонстративно сторонятся любых инициатив в решении русского вопроса. Кстати, в некоторых постсоветских странах можно наблюдать ситуацию, когда состоятельные российские предприниматели поддерживают местные организации антироссийского толка.
Поэтому те организации, которые появились в Киргизии на первом этапе независимости, реализовывали только гуманитарные и благотворительные мероприятия. Может быть, на этом они и остановились в своем развитии. Современная ситуация требует принципиально новых решений, действий, требует новых организаций и новых лидеров, и с каждым днем тенденция к этому будет только усиливаться. Но, к сожалению, к такого рода активности редко наблюдается интерес со стороны молодежи.
Вопрос русской диаспоры неожиданным образом трансформировался под воздействием такого мощного политического посыла со стороны России, как заявление Владимира Путина на Всемирном конгрессе соотечественников в октябре прошлого года о том, что необходимость поддержки и сотрудничества с соотечественниками становится одним из государственных приоритетов. Могу заверить, это не пустые слова. Россия сейчас формулирует и озвучивает свои национальные интересы, до сих пор она этого не делала. Теперь, на мой взгляд, должны появиться соответствующие механизмы реализации национальных интересов, в том числе и в области сотрудничества с русской диаспорой. Россия ощутила, может быть, огромную пользу от существования такой огромной диаспоры. По разным оценкам, это до пятидесяти миллионов людей, считающих себя русскими, но проживающих вне Российской Федерации. Для того чтобы эти люди стали сильной диаспорой, необходимо много работать, диаспору нужно строить.

Каким образом? Что для этого необходимо?
Русскую диаспору во всех странах региона объединяет следующая интересная особенность. Во всех без исключения государствах Центральной Азии русские, вне зависимости от процентного соотношения в общей численности населении, не имеют какого-либо заметного влияния на внутриполитическую жизнь, практически не участвуют в управлении страной. Причем, следует отметить, что и амбиций таких подавляющее большинство русских не имеет. Соответственно, русские были отстранены от процесса приватизации «народного богатства» в массовом масштабе и, как следствие, среди представителей русской диаспоры в регионе нет тех, кого принято называть олигархами. Однако русские заняли довольно значительную нишу среднего и малого бизнеса там, где таковой вообще возможен. Причем в этом секторе они составляют гораздо более заметную часть, нежели в процентном соотношении к общему составу населения.
Из всего этого можно сделать следующий вывод - русская диаспора, а точнее - каждый ее представитель является экономически независимым (в определенных пределах, конечно же), нежелающим участвовать в политической жизни своей страны и считающим политическую деятельность «разборками», его не касающимися. Эта ситуация формирует своеобразный менталитет. В первую очередь это независимость, высокая приспособляемость к предлагаемым условиям и выживаемость, даже некая «циничность» - на банальную агитацию «за советскую власть» русский давно уже не поддается, живя с привычкой полагаться только на самого себя.
В этой среде стихийные попытки самоорганизоваться, на мой взгляд, по большому счету бесплодны. Чаще всего подобные попытки заканчиваются на личностных интересах или амбициях руководителей. А без заинтересованности государства, допустимого законодательством участия и заинтересованности каких-то структур со стороны, прежде всего, России, диаспора само собой не образуется.

Возможна ли консолидация в сегодняшних условиях? Или она вообще нецелесообразна ввиду наличия иных задач?
Консолидация, бесспорно нужна, и есть много факторов, которые в итоге приведут к ней. На мой взгляд, не последнюю роль в этом процессе играет руководство Киргизии. Благодаря раскладу сил на политической арене, возрастанию конкуренции на этом поле интерес к русской диаспоре будет возрастать. Но он будет возрастать только в том случае, если диаспора станет системной.
В отличие от титульного населения русские, несмотря на низкую политическую активность, участвуя в выборах, всегда голосуют гораздо более консолидировано. Это объясняется тем, что в шкале ценностей русского избирателя текущая стабильность гораздо важнее неопределенности, связанной со сменой власти, вне зависимости от внешней привлекательности предлагаемых оппозицией лозунгов. Политическим силам, особенно находящимся в оппозиции, очень сложно найти чувствительную струнку, которая могла бы привлечь русского избирателя на свою сторону. Единственный частный момент, который, на мой взгляд, мог бы повлиять на вышеизложенные предпочтения русских - лозунг изменения статуса русского языка в пользу второго государственного. Но, как показывает практика в Киргизии, даже такой ход не заставит русских идти на активную защиту тех или иных политических элит. Тем не менее в новейшей истории есть один примечательный факт русской активности. Необходимость защиты собственности - это как раз то, что консолидировало русских, да и вообще всех жителей Бишкека: во время погромов в марте 2005 года создавались отряды по защите дворов, кварталов, магазинов, базаров и так далее. Для построения системы работы с русской диаспорой, с русским электоратом нужно учитывать уже сложившуюся ментальность и интересы этих самых русских. В противном случае любая деятельность будет малоэффективной.

Пока же, по сути, русской диаспоре оставили только культурно-гуманитарную нишу, полностью дистанцировав ее от политической и экономической жизни республики.
Здесь необходимо отметить, что диаспора и сама не претендовала на иную роль - «это не наша свадьба, пусть они сами ее и танцуют...» Определенный оптимизм вселяет не только то, что Киргизия при всех режимах декларирует приверженность демократическим ценностям, но, главное, довольно заметно движется к интеграции в систему международных связей. Это неминуемо будет вести к тому, что права и свободы нужно будет соблюдать. И экономика заставит. Вот, буквально на днях, Россия объявила, что готова вложить в Киргизию порядка миллиарда долларов в качестве инвестиций для поднятия промышленного производства.
Русскоязычное население в республике составляет примерно 12,5 процентов от общего числа граждан. Много это или мало? Учитывая то обстоятельство, что в основном это жители крупных городов, в массе своей высококлассные специалисты, занятые в промышленном секторе, сфере медицины, образования и науки, можно утверждать что это, по крайней мере, немало. Качество нашей диаспоры, несмотря на миграционные и демографические процессы, остается весьма высоким. При этом русские являются законопослушными гражданами и налогоплательщиками. Тот факт, что они остаются совершенно невостребованными в общественно-политической жизни снижает потенциал всей страны, снижает возможности всего народа Киргизии и является одним из факторов миграционных настроений. Если обратиться к вопросу подъема экономики, то русские - это та масса людей, которая может помочь промышленности встать на ноги, начать реальную работу. В этом аспекте, я думаю, востребованность русскоязычного населения возрастет.

Если сейчас намечается тенденция к развитию диаспоры и укреплению ее миссии, значит ли это, что диаспора должна менять тактику своего существования?
На недавней конференции «Российские соотечественники в Киргизии: проблемы и перспективы», проведенной нами 16-18 февраля на побережье Иссык-Куля, состоялось довольно острое и открытое обсуждение проблем, с которыми сегодня сталкиваются российские соотечественники в республике. Впервые мы не стали замыкаться в рамках одного-двух вопросов, впервые присутствовал представитель парламента в лице вице-спикера, впервые был проявлен интерес к данной проблематике со стороны СМИ, хотя далеко не все из них в итоге полно и объективно осветили ход работы форума. Обсуждение многих вопросов получит свое продолжение на Съезде российских соотечественников Киргизии осенью этого года.
Если говорить о русских неправительственных организациях (НПО), то это тот мостик, которым нужно воспользоваться для сохранения языкового, образовательного пространства. На примере нашей организации могу сказать, что у нас существуют развитые связи с российскими вузами, которые не требуют бюрократической волокиты при решении любого вопроса. Ценность НПО этнических россиян - их большие возможности в налаживании контактов, их сохранении и развитии. Этот потенциал, кстати, также пока не используется Киргизией. Большинство русских, проживающих здесь, считают республику своей родиной и готовы потрудиться для нее - этим тоже должно бы по хорошему воспользоваться государство, вместо того, чтобы всеми силами стремиться к усилению этнократии. Для этого можно просто следовать общечеловеческим ценностям, под которыми подпишутся все народы, проживающие в республике, включая, естественно, и русских.
Русское сообщество республики в плане политической активности принято относить к маргиналам. Тем не менее, похоже, этому положению в чистом виде недолго оставаться. И причиной этому следующее: Киргизстан не только декларирует демократические ценности, но и усилиями элиты стремится интегрироваться в рамках различных союзов и договоров, обязывающих эти ценности хотя бы в малой степени реализовать. И второе - в стране резко возросла и продолжает расти политическая конкуренция. Ценность голосов избирателей возрастает стократно. Поскольку для русской диаспоры, как правило, свойственно голосовать менее дробно, чем киргизам, приоритеты которых, безусловно, зависят не только от политических пристрастий, но и, например, от клановой принадлежности, то политическая группа, которая получит наибольшее влияние на русскоязычный электорат, получит и дополнительные шансы на доступ к вершинам власти. Следует ожидать активизации политической жизни на «русском поле», в том числе и усиление потребности в русских лидерах, могущих реально влиять на электорат хотя бы в период выборов.

Но очереди в киргизском представительстве федеральной миграционной службы России не уменьшаются, а, наоборот, растут. Уезжают, главным образом, специалисты и молодежь. На ваш взгляд, сколько еще это может продолжаться, не будет ли так, что все программы поддержки соотечественников, построения диаспоры и тому подобного не найдут однажды своего адресата, или же через определенное время обстановка стабилизируется?
Сейчас Россия может столкнуться с некой дилеммой. С одной стороны, она заинтересована в притоке рабочей силы. С другой стороны, в связи с инвестиционной экспансией в Киргизию, если она состоится, здесь потребуются специалисты. На мой взгляд, большую роль играет то, сколько времени пройдет между заявлениями и реальными действиями - и по программе репатриации соотечественников, и в инвестиционной деятельности. А по поводу адресата... Я думаю, что большинство все-таки захочет остаться.

Материалы предоставлены
агентством WPS.