«Исправление имен» или о конкретизации понятий

Виктор Дубовицкий
Фергана.Ру, 17.01.2007

Терминология таджикско-российских отношений в области миграции требует срочных уточнений

В древней китайской философии существовало такое понятие, как «исправление имен», обозначающее уточнение смысла употребляемых категорий, которыми оперирует философ. Документы по российско-таджикским отношениям, а также из области миграционного законодательства, появившиеся за последние пятнадцать лет, изобилуют массой определений и понятий, явно требующих, на мой взгляд, срочных уточнений. Коснусь лишь двух из них: «стратегическое партнерство» и «соотечественник».

Уточнение того и другого понятия явно стало необходимостью в связи с осуществлением с началом нынешнего года двух важных документов: Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом и (с 15 января 2007г.) законов «О внесении изменений в Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в РФ» и «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в РФ».

Для нас, этнических россиян, проживающих в Таджикистане, названная программа по добровольному переселению - документ весьма загадочный: кого же собираются переселять в Россию?! Судя по названию документа - российских соотечественников, проживающих за пределами России, или другими словами - представителей российской диаспоры. Во всем мире любая диаспора - понятие этническое. Существуют мощные китайская, армянская, греческая, еврейская диаспоры, имеющие сотни лет своей нелегкой истории в десятках стран мира. После развала СССР на просторах СНГ и в дальнем зарубежье появились многочисленные диаспоры, состоящие из народов бывшей великой страны, в том числе и таджикская.

Для нас, нескольких десятков тысяч живущих в Таджикистане этнических русских, татар, башкир, мордвы, осетин и др. «российские соотечественники» это - представители тех народов, которые имеют свое этническое ядро или национально-территориальные образования (республики, области, районы, округа) на территории нынешней Российской Федерации. Однако, в упомянутой программе «соотечественник» - понятие явно не этническое: «воспитанные в традициях российской культуры, владеющие русским языком и не желающие терять связь с Россией» - вот и вся исчерпывающая характеристика!

Относительно первого показателя, то есть, «воспитания в традициях российской культуры», ничего определенного сказать не могу. Не могу по той простой причине, что не понимаю, какими показателями здесь пользоваться? На вопрос о том, что такое «российская культура», наверное, не смог бы ответить даже академик С.Лихачев.

Теперь относительно двух других показателей. Этнические россияне, проживающие в странах СНГ, стараются не пользоваться термином «русскоязычный», так как он обозначает лишь использование русского языка в качестве информационного носителя, никак не подразумевая при этом близости человека к русской культуре и сочувствия российским национальным интересам! Многие русскоязычные принадлежат к этносам, имеющим свои собственные национальные государства и не владеют языком своего народа так же хорошо, как и русским, однако русскими никогда себя не считали и считать не будут, да и помыслы и чаяния их устремлены не к России.

Ну а что касается «нежелания терять связь с Россией», то самое горячее желание в этом у миллионов украинцев, молдаван, таджиков, азербайджанцев и грузин, выезжающих на работу в Российскую Федерацию! И кого же собираются переселять в Россию, позвольте вас спросить?

Так и не прояснив этот вопрос, обратимся к миграционному потенциалу российских соотечественников (в понимании Совета российских соотечественников Таджикистана), имеющемуся в Республике Таджикистан.

К моменту обретения Таджикистаном независимости в сентябре 1991 года, 90 процентов этнических россиян в Таджикистане проживало в городах, прежде всего - в столице-Душанбе, а Также в Ходженте, Курган-Тюбе, Кулябе, Ура- Тюбе, Нуреке, Рогуне, Турсунзаде и других крупных населенных пунктах (до поселков городского типа включительно). В настоящее время пропорции и география расселения остаются те же, однако из без малого полумиллиона человек в 1991 году нас осталось 45-50 тыс. русских, 8-9 тыс. татар и башкир, около тысячи осетин. Представители других российских этносов насчитывают сейчас в стране от нескольких сот человек (мордва, чуваши) до единиц. В общей демографической картине Таджикистана (7 млн. человек населения) - это менее 1 процента...

Более половины этнических россиян в Таджикистане составляют люди пенсионного возраста, а точнее - одинокие и брошенные старики. Что-что, а заполнить дома престарелых в России российские соотечественники из Таджикистана точно могут. Только беда в том, что все эти люди, в свое время обеспечивавшие «хлопковую независимость» страны, раскорчевывая тугайные леса в Вахшской долине, строя энергогиганты на Вахше и создавая своей жизнью и деятельностью в инокультурной и иноконфессиональной среде то самое русскоязычное пространство, в котором сейчас проживает 300 млн. человек, на своей этнической родине не нужны: на них упомянутая программа распространяется только в том случае, если они - родители работающего молодого человека.

И теперь, что касается этих самых молодых людей, способных и готовых выехать в Россию на постоянное место жительства. Их ничтожно мало. Наибольшее количество, по данным нашей организации, потенциальных мигрантов в городах Турсунзаде (60 семей), Курган-Тюбе (около 1000 человек), а также от 2 до 3 тыс. человек на севере республики, в Ходженте, Кайраккуме, Чкаловске. Здесь надо учесть и то, что подавляющее большинство готово выехать только в центральные и западные области России (предпочтительно в Калининградскую). В Сибирь «по своей воле» практически никто ехать не хочет.

Теперь о «стратегическом партнерстве». Ключевым периодом в осознании такого партнерства между двумя странами, конечно же, стала гражданская война в Таджикистане 1992-1997 гг. Юридическое оформление это партнерство в полной мере получило в период в 2003-2004 гг. в ряде документов, подписанных в Сочи и Душанбе.

Важнейшим элементом двусторонних отношений в последние десять лет между нашими странами стала трудовая миграция из Таджикистана. Официальные инстанции, социологические службы и многочисленные НПО уже со счету сбились, пытаясь пересчитать всех таджиков в России: кто временно работает, кто уже постоянно живет? В оценках НПО все чаще звучит цифра в 1,5 миллиона. Цифра эта упорно оспаривается официальными властными структурами Таджикистана, однако, как известно, подсчет нелегальной миграции везде дело безнадежное и такая вольная статистика тоже имеет право на существование. Существенные расхождения есть и в оценках сумм, заработанных таджиками в России, и в том, сколько из них пересылается на родину: от 400 млн. до 3,3 млрд. (!) долларов США. Ясно одно: Таджикистан в значительной степени живет за счет труда мигрантов.

По начавшим действовать с 15 января сего года в России новым миграционным законам, Таджикистану на 2007 г. выделена квота в 600 тыс. трудовых мигрантов, что и в половину не покрывает потребности страны во «фронте работы» для ее граждан. Ко всему добавляется огромный новый пакет документов для каждого мигранта, на оформление которого уйдет немало времени и средств. Стоит ли все это делать в отношении Таджикистана? Сильно сомневаюсь, что той самой малоквалифицированной работой землекопов, каменщиков и грузчиков, что занято большинство таджикских мигрантов, бросятся заниматься россияне. Казино, рестораны и этнические преступные группировки в России создают тоже не таджики, а мигранты из стран, которые в «стратегических партнерах» не числятся.

На мой взгляд, именно в отношении таджикских трудовых мигрантов, как представителей стратегического партнера на Среднем Востоке, необходим ряд привилегий и преференций: России это обойдется не дорого, а эффект окупится сторицей!

* * *

Об авторе: Виктор Дубовицкий, доктор исторических наук, председатель правления Совета российских соотечественников Таджикистана (Душанбе, Таджикистан). Эксперт ИА «Фергана.Ру».

Материалы предоставлены
агентством WPS.