Водяная «игла»

Олег Дзюба
Русский север, 10.01.2007, EV

Ею для Средней Азии могут стать северные реки

Если президент соседнего дружественного государства публично говорит про необходимость воспользоваться природными ресурсами твоей страны, то это трудно оставить без внимания. Тем более что глава Казахстана Нурсултан Назарбаев имел в виду не газ или нефть, их продажа - дело привычное. Лидер бывшей советской республики высказался о реанимации давно сданного в архив и полузабытого проекта переброски северных рек.

Тему эту он поднял на пресс-конференции по случаю визита в Казахстан президента Узбекистана Каримова, которому российская вода тоже очень желанна. Назарбаев признал, что «вода будет стоить денег», но отмел сомнения экологов о возможных негативных последствиях.

Это уже не первое воспоминание о канувших, казалось бы, в Лету мечтах Министерства мелиорации и водного хозяйства бывшего СССР. В недавние времена эту тему озвучивали Юрий Лужков и директор Института стран СНГ Константин Затулин. Все три первополосных политика в разных формулировках высказались за возврат к былому «планов громадью». С их точки зрения появление на картах еще одной голубой полоски канала ничего на российских просторах не изменит. Назарбаев считает, что «даже болота не высохнут». Но то, что для политиков абстракция, для жителей намеченных под эксперимент над природой мест - исконная и привычная среда обитания!

Онега торопилась на север, и трудно было представить, что два десятка лет назад ее собирались развернуть на юг. Я глядел в бинокль на уходящий за корму катера Каргополь и силился представить, как выглядел бы город, осуществись тогда безумный проект переброски северных рек.

Узорчатая панорама набережной с ее соборами, деревьями и резными навесами над родниками должна была скрыться за могучей дамбой. С реки удалось бы разглядеть разве что одинокие купола, подрезанные кромкой плотины. Это в том случае, если бы городу все же повезло, и разворотчики не осеклись с расчетами. Но случись вдруг ошибка, и город вообще ушел бы под воду подобно Китежу. А сама Онега из чистой и бурной северной реки должна была превратиться в «антиреку», то бишь обратить движение вспять и нести северные воды через бескрайнее озеро Лаче, потом каналом по протоке к озеру Воже и далее в сторону изжаждавшейся Средней Азии. Был даже план опреснить всю Онежскую губу, перекрыв ее суперплотиной, чтобы этот беломорский залив стал обыкновенным, пусть и рекордным по площади водохранилищем.

На берегу Лекшмы, впадающей в Лаче с северо-запада, о перебросчиках азартно вспоминал потомственный рыбак Братушев. Детство Владимира Николаевича и почти вся его жизнь прошли на этих берегах, потому прожекты, ушедшие в прошлое, словно вода в пустынный песок, его и ныне тревожат.

«Все эти перебросчики египетских окуней вспоминали, - усмехался Братушев, - иные из них на Асуанской ГЭС работали, понавезли из Египта снастей, каких в ту пору у нас даже на картинках не увидеть было. Ну, повез я их поблеснить, так они носом от щук воротят, мол, что за малявки здесь, вот в Ниле окуня по два с лишним пуда не в редкость на эти спининги ловились. Говорю им: ребята, со щуками-то поосторожней надо, весом они поменьше, но удилища ваши запросто переломают. Изыскатели только хохочут. Ладно, думаю, мало того, что речку нашу к азиатам перекачать собрались, да еще рыбу хулите! Сейчас покажу вам кузькину, так сказать, щуку.

Словом, едем тихонько против течения на моторке, снасть забрасываем. У одного взяло. Он - подсекать, а я газу резко прибавил и круто лодку поперек течения. Удилище хрясь и - пополам. Те рты пораскрывали, что за крокодил, мол, в Лекшме?

Неловко, правда, было, что чужую вещь подломил, но у него их целая вязанка была да и нечего к природе со злом соваться.

...Злополучные изыскатели в перерывах между рыбалкой набурили в округе скважин. Перед прокладкой канала полагалось проверить, а нет ли в недрах каких-нибудь коварных руд, что до поры до времени таятся без вреда, но потом какую-нибудь там ртуть или кадмий наружу впрыснут. Нашли или не нашли, теперь только архивы расскажут. От приятеля-геолога Владимир Николаевич слышал, что споров много было. Местные специалисты требовали анализов подоскональней, а москвичи только отмахивались: дескать, трасса уже утверждена, а бурение - так, сомнения экспертов ублажить. Потом как-то в одночасье изыскатели исчезли вместе со спинингами, бросив завязшую в болоте машину с какими-то трубами.

- Хорошие из них дымоходы получаются, металл прочный, не выгорает, - сказал Братушев.

Вернемся в 1979 год, когда в Хабаровске проходил Тихоокеанский научный конгресс. Профессор из США, которого я спросил о ресурсах будущего столетия, не задумываясь, ответил: «Многие считают - энергия, я полагаю - вода!».

«Вы даже не представляете, какими ресурсами обладает Россия, - продолжил американец. - Средняя Азия обречена идти у вас на поводу. Две своих реки они уже выпили почти до дна. У вас уже готов проект канала, о котором почему-то не любят говорить. Проложив его, вы поставите на колени и Узбекистан, и Туркменистан!»

Проект переброски в то время уже не был секретом, но говорили о нем и впрямь мало, сводя все немногие сообщения к возможности перехода к орошаемому земледелию целины и более южных земель. Заокеанский собеседник приоткрыл другую грань «великого плана». Действительно, если Аму-Дарья и Сыр-Дарья уже не в состоянии напоить бурно плодящееся население среднеазиатских республик, а северные или сибирские реки способны эту жажду утолить, то вся советская Средняя Азия намертво садится на «водяную» иглу. Другой вопрос - на каких условиях, что русский Север и Сибирь с этого получат, и к чему все это приведет?

Первое лучезарное мнение озвучил для меня на том же Тихоокеанском конгрессе академик Федоров, знаменитый зимовкой на самой первой из дрейфующих станций «Северный полюс-1». «Калугу (название рыбы. - Прим. ред.) в Волге будем ловить», - пророкотал он на мой вопрос. Я спросил, а не лучше ли сберегать исконно волжских осетров, нежели акклиматизировать хотя и гигантскую, но все же чуждую Волге рыбу из Амура.

Вопрос возник не на пустом месте. Накануне в разговоре с известным российским генетиком Юрием Алтуховым я услышал печальную историю «шипа» - осетрового аборигена Аральского моря. Славный Арал надумали осчастливить белорыбицей. Она принесла в полноводное еще море своих паразитов, которые напрочь извели «шипов». Белорыбица же там почему-то не прижилась, и второе после Каспия соленое море-озеро осталось вообще без осетровых!

Другой знаменитый полярник и тоже академик Трешников, с которым через несколько лет я говорил в Ленинграде, только пожал плечами, услышав о федоровских тирадах: «Кто только ни убеждал Федорова, что нельзя трогать залив Кара-Богаз-гол на Каспии. Да, зеркало моря уменьшается, но это временное явление! Он же настоял, чтобы залив отгородили от моря плотиной, в итоге Кара-Богаз практически высох, ценнейшие и стратегически важные вещества ветры бессмысленно разносят по пустыне, засоляя пески! Что же касается переброски... Понимаете, северные реки не так уж и чисты, суровость тамошнего климата в какой-то степени нейтрализует загрязнения, сдерживает бурное размножение некоторых водорослей и микроорганизмов, но когда эти воды хлынут на юг, то последствия трудно будет предсказать. Вы слышали, видимо, о бедах тропиков, их реки и озера губит водный гиацинт, у нас возможно что-то подобное, разве что с другими растениями... Я уже не говорю о том, что может быть практически смыт Каргополь, скроется за дамбами Тотьма и прочее, и прочее...»

... К середине восьмидесятых антиперестроечное движение свело в одну команду едва ли не всех, кому не по душе пусть и по разным причинам была непререкаемость политики КПСС. Против проекта категорически высказался по телевидению академик Дмитрий Лихачев. К голосу патриарха российской интеллигенции прибавились протесты многих видных литераторов. К творцам печатного слова еще прислушивались и голоса авторов массовотиражных книг, ободряли очень многих и, без преувеличений, сказались на знаменитом решении Горбачева о прекращении работ по проектированию и осуществлению «Проекта века».

Ошеломившее Среднюю Азию и ободрившее Россию постановление генсека не обошлось без подспудного и не всем понятного контекста. Сейчас уже не секрет, что Михаил Сергеевич всерьез слушал только свою Раису Максимовну и «прораба перестройки» Александра Яковлева. О «сером кардинале» последних лет существования СССР будут спорить еще долго, однако из его собственных высказываний и публикаций ясно одно: удерживать в составе СССР среднеазиатские республики он не собирался, полагая их обузой и в смысле экономики, и с точки зрения демографии. Особенно тревожным представлялся Узбекистан, переживавший подлинный демографический взрыв. Отказ в воде реально ускорял отторжение территорий. Этого мог не замечать Горбачев, но никак не мог упустить из виду Яковлев.

Выбор был сделан, ельцинский переворот в Беловежской пуще только ускорил неминуемый распад державы.

Судя по оптимистичным намекам Затулина, гипотетическая переброска рек рассматривается кое-кем как возможность цементирования СНГ. Осуществление столь масштабных планов сулит множество рабочих мест, вероятные зарубежные инвестиции, заметные вливания в экономику регионов, по которым потянется трасса супер-канала. С этой точки зрения Юрий Лужков абсолютно прав: вода - это валюта, и Азия на нее не поскупится, иного выхода у нее нет. К тому же никуда не уйти от проблемы стремительно исчезающего с лица земли Аральского моря. От него и так почти ничего не осталось, а соленые ветры, реющие над окрестными просторами, сулят их превращение в окончательную и уже не подлежащую пробуждению к жизни пустыню.

Вопрос, однако, в том, чем способна расплатиться Средняя Азия за гипотетический подарок. Платить долларами, евро или натуральным золотом там явно не поспешат, постараясь свести дело к бартеру. А бартер - это в основном хлопок Узбекистана и казахстан-ские зерно, нефть и газ. Но с хлебом в России после прихода рыночных отношений проблем не наблюдается. Нефть с газом, конечно, лишними не будут, однако их дефицита в России пока нет, да и выручка на уровне жизни особо не сказывается, надежно оседая в Стабилизационном фонде.

Что же касается хлопка... Ивановские текстильщики до сих пор как кошмарный сон вспоминают, какого рода сырье приходило к ним в последние годы СССР. Кроме волокна, вагоны щедро наполнены были камнями и песком. Узбеков можно понять, республика изнемогала от бремени монокультуры, но перед Москвой надо было отчитываться. Был же показанный по телевидению эпизод времен визита Леонида Брежнева в Узбекистан. Когда Шараф Рашидов, возглавлявший республиканскую компартию, объявил цифры будущих достижений, генеральный секретарь ЦК КПСС отчетливо сказал: «Шарафчик, добавь миллион». Рашидов миллион тонн в социалистические обязательства Узбекистана тут же безропотно добавил. Но хлопок, хоть и похож на облака, но с неба не падает. Вот и приходилось узбекским властям идти на все тяжкие.

Про скончавшегося недавно президента Азербайджана Гейдара Алиева говорили, что он ради плана по хлопку попросту закупал нелегально волокно в Иране.

Сейчас подобные игры вряд ли возможны, но поток волокна даже самого лучшего качества неминуемо поставит жирный крест на хоть как-то пробуждающемся российском льноводстве. Не секрет же, что главный удар по «северному шелку» нанес предсовмина СССР Алексей Косыгин, сделавший ставку на «хлопковую независимость».

Есть и еще одна, мало понятная сегодня, но все-таки актуальная деталь. Многим очень даже неглупым людям невдомек было, с чего это вдруг Минсельхоз СССР просто помешался на выращивании риса, который никогда не считался национальной пищевой культурой. «Сарачинское пшено», как именовали рис в XIX веке, чуть ли не до 1917 года воспринимали экзотическим украшением стола и не более того. Потом ради него почти загубили реку Кубань и сделали Краснодарский край малярийной территорией, поскольку переносящим эту заразу комарам очень даже вольготно плодиться на рисовых плантациях. В жертву рису принесли казахстанскую реку Или и так далее, и тому подобное.

Ларчик открывался просто: многие страны, склонявшиеся к разным вариантам социализма и коммунизма, требовали продовольственной помощи именно рисом, а не пшеницей. Ради них и приходилось множить и множить рисовые гектары.

Разные взгляды на рис и на пшеницу я своими глазами наблюдал во Вьетнаме два десятка лет назад. По барханам зерна, доставленного немецким сухогрузом «Фридрих Энгельс», на берегу реки Сайгон без помех носились полчища крыс. Рис же, выгруженный с японского теплохода, был мгновенно перегружен на автомашины и увезен из порта...

Экспортом революции мы вроде бы уже не занимаемся, но геополитика - понятие зыбкое, сегодня одно требуется, завтра другое.

... Сейчас проект опреснения Онежской губы и перекачки воды из нее по «антиреке Онеге» через озера Лаче, Воже и Сухону вроде бы уже не вспоминают. Публикации на опасную тему, появляющиеся в последние два года, упоминают в основном Обь и Енисей. Однако есть еще и мнение губернатора Омской области Леонида Полежаева, считающего, что 6-7 процентов водостока этих рек Среднюю Азию не устроят. Тогда взгляды неминуемо устремятся на русский Север. А по прогнозу того же Полежаева, заранее рассчитать площадь затапливаемых территорий не удастся, потому существует реальный риск залить ...половину северо-западной Нечерноземной полосы России.

Утешает, однако, что волевым решением любого уровня уже мало что сделаешь. Общественное мнение не на все, но на многое все же влияет. Однако никто из простых смертных все еще не знает, что же у власти по этому поводу на уме...

Материалы предоставлены
агентством WPS.

Автор Комментарий
Аватар пользователя Аэлита Жумаева.
Сообщений: 1274
С нами c 2006-09-10

да, уж...человек - венец творения

 
Аватар пользователя Joltay.
Сообщений: 449
С нами c 2006-12-08

Совсем с ума посходили!