Витамин любви, или Мягкое розовое порно, на свежей траве, с растениями и животными

Ксения Евдокименко
«Новости недели» № 32 (148)

Оптимистичный Пьеро, провозгласивший невозможность любви, попал в топ-десятку литературного конкурса «Тенета-Ринет/2002» в номинации «Эротическая проза». Читатели «НН» Вадима Дергачева знают и помнят по его рубрике «Графомания». Почему с такой уверенностью — «знают и помнят»? Очень просто, его можно любить или не любить, понимать или не понимать, обожать или ненавидеть, в любом случае, хитрые словесные тенета, которые он причудливо плетет, походят на паутину — безнаказанно задеть ее невозможно

Как вы угодили в российские тенета?
Нечаянно… На самом деле я давно уже понял, что Интернет мне как автору дает огромные возможности, и свои работы регулярно отсылал моему сетевому издателю и хозяйке сайта www.arba.ru Аэлите Жумаевой. С ее «Арбой», интернет-журналом, меня связывает давняя и нежная творческая дружба. Так вот Аэлита и Арбакеш (распорядитель и водитель «Арбы») просто поставили меня перед фактом, что мой текст «Мягкое розовое порно, на свежей траве, с растениями и животными» они номинировали на литературный конкурс «Тенета-Ринет». Вообще, я не раз замечал, что когда я сам прилагаю какие-то специальные усилия, все идет впустую, а когда ситуация созревает, то все происходит как бы само собой и все само падает в руки. Правда, это касается только творческих проектов — остальные требуют вполне определенных усилий по продвижению.

Что это за конкурс и насколько престижны участие и победа в подобном мероприятии? Спрашиваю, поскольку в рунете каких только тусовок нет…
Трудно сказать насчет престижности. Точнее, российские сайты не то чтобы недолговечны, скорее, в силу молодости рунета, как такового, речь идет о молодости сайтов. Например, если он датируется двухтысячным годом, то с полным правом может называться «старым». В свою очередь, «Тенета» как проект и как литературный конкурс существует с 1994 года и имеет свою сложившуюся аудиторию, условно обозначаемую как «интеллектуалы», потребители новой литературы. То есть не хочется говорить, что это самый большой, известный и престижный литературный конкурс в рунете, поскольку это выглядит как самореклама, но, в принципе, так оно и есть.

Есть ли у проекта «Тенета-Ринета/2002» какое-то логическое завершение, в виде церемонии награждения или раздачи каких-нибудь свидетельств?
Церемония награждения уже состоялась в Москве 2 августа, так что на нее попали только Аэлита и Арбакеш. Я буду в этом городе несколько позже, поэтому всего лишь встречусь с ними и послушаю рассказ о том, как это все происходило. Судя по фотографиям, вывешенным на «Тенетах», там было весело. Кстати, о серьезности и значительности мероприятия — церемония награждения состоялась в Московском государственном университете культуры и искусств.

Какой смысл размещать тексты на сайтах, неужели не проще и не престижнее по старинке сделать тираж в нормальном переплете со страничками…
Все дело в расширении границ. Помню, несколько лет назад было ощущение (и не у меня одного), что вокруг — информационный вакуум, в котором мы постепенно задыхаемся. И тот прорыв, который произошел с помощью «Ринета», многое решил. Представь, «Арбу» посещает в среднем 1000 человек в день, на «Тенетах» теперь есть дополнительная ссылка. После того, как была объявлена победа, ко мне уже поступило около пяти предложений с просьбой размещать свои тексты еще на таких-то и таких-то сайтах.

Мы почему-то старательно обходим саму номинацию, хотя «Эротическая проза» — разве не дополнительная приманка для страждущего читателя?
Конечно, я не могу без некоторой самоиронии относиться к присутствию в номинации «Эротическая проза» или к тому, что мне пишут о том, что я вошел в десятку лучших эротических писателей России. Все по одной простой причине: в российской литературе не существует глубокой традиции эротической и порнолитературы. Если не считать ранних стихов Лермонтова и Пушкина, этот жанр фактически не разрабатывался. Хотя, с другой стороны, тот же Толстой невероятно чувственный писатель, и многие его произведения проникнуты эротикой, или, как сказал один классик, «сделаны на крепком спермическом бульоне». И все же заявляться в качестве эротического писателя на русскоязычном пространстве и смешно, и несколько самонадеянно. В принципе, я, конечно, пишу не совсем об этом — вот цитата из Теннесси Уильямса, которой я несколько злоупотребляю. «Считаете ли вы, что поступками человека руководит его фаллос? — Надеюсь, что нет, мой мальчик, надеюсь, что все-таки его сердце — его испуганное сердце…» Думаю, что я действительно в какой-то мере пишу эротическую прозу, но только с этой оговоркой — «в какой-то мере», и может быть, еще — «постэротическую». Это термин, которым я пользуюсь с 1995 года, с того самого времени, когда придумывал «постэротический театр».

Перепадет ли Алматы что-то от этой победы, может быть, она спровоцирует что-то?
Да, я планирую в сентябре продолжить свои художественные высказывания уже серией перформансов, таких провосточных акций, ориентированных на преемственность с формами средневековой арабской культуры. Например, я буду делать перформанс «Верервочки», который пока показывал только близким друзьям, «Шапочки» и еще кое-что. То есть я выхожу на непрерывность художественного высказывания. Так получилось, что в направлении художественных перформансов я последний раз работал несколько лет назад. Тогда в галерее «Коксерек» у Каната Ибрагимова состоялась моя акция «Любовь невозможна, искусство не нужно — все функционирует». В какой-то мере это был и диалог с художественным проектом Сергея Маслова «Письма Уитни Хьюстон». (Маслов удивительный человек, мы с ним, может быть, и не слишком много общались при его жизни, но всегда эти контакты протекали очень интенсивно). Затем на всем этом проросло «Мягкое розовое порно, на свежей траве, с растениями и животными». А я сегодня пишу тексты, где использую приемы, которые начал нащупывать в «Мягком розовом порно…», и снова планирую вернуться к жанру художественных перформансов.

Но, насколько я понимаю, получается, что теперь, следуя логике, придется или опровергать предыдущий тезис («Любовь невозможна, искусство не нужно — все функционирует»), или… снова подтверждать его, тем самым зайдя в тупик?
Следуя логике западной цивилизации, так и должно быть, но дело в том, что я не очень склонен ей следовать… Мне больше нравится логика, обусловленная кожей, то есть можно не соблюдать ни последовательность, ни какую-то внешнюю логику в том, что касается сферы человеческих эмоций. Вот поэтому меня притягивает причудливая логика восточной литературы, скажем, арабских средневековых повестей, мне импонируют некоторые исламские взгляды на мир, например, то, что павшие в битве воины будут потом находиться с гуриями в раю. Но суть не в том, что этот Восток на самом деле не про жестокость и нежность или про особенную скромность и особенную негу, хотя и про это тоже. Восток говорит о любовных коммуникациях, он их описывает и систематизирует. Я, например, позаимствовал этот прием и использовал его в своем последнем тексте, где поместил таблицу, систематизирующую расставания и разрывы.

Из этого следует, что и в литературе вы не сторонник «рассказывания историй»?
Абсолютно нет. Более того, я вообще не считаю себя обязанным продолжать начатую историю или сообщать ее финал… Мне важнее передавать ощущения.

И все-таки, о чем твои тексты, и в первую очередь «Мягкое розовое порно…»?
Я надеюсь, что о любви, о том, что человеку недостаточно сегодня любви от мира, что он ее недополучает и в то же время может получить с избытком. Одним словом, мои тексты — это витамины для людей, страдающих от недостатка любви: для тех, кому не хватает физической любви, не хватает стойких эмоциональных привязанностей, вообще не хватает любви — это любовные витамины для людей…