Фотограф Рена Эффенди: «Хочу вернуться в Ош и узнать, что стало с этими людьми»

Мария Яновская
ИА Фергана, 03.02.2009

В московской галерее Photographer.ru в Центре современного искусства Винзавод открылась выставка фотографий Рены Эффенди «Дом счастья». Фотографии эти были сделаны в сентябре 2007 года в Оше для журнала Marie Claire и вызвали, будучи опубликованными, бурю возмущения в Киргизии.

Рена Эффенди: - Я приехала в Ош в сентябре 2007 года. Мне казалось, что Ферганская долина - это плавильный котел, где соединяются различные культуры и обычаи. Там ведь много узбеков, киргизов, уйгуры, цыгане-люли... Я читала статьи на сайте Eurasianet.org, и однажды набрела на статью о многоженстве, которое начало распространяться в Киргизии. Мне стало интересно: в наше время - и многоженство? Потом меня заинтересовал сюжет о брайд-киднеппинге, обычае похищения невест. У нас на Кавказе такое тоже практикуется. И я решила поехать и посмотреть, что происходит в Ферганской долине с традиционным культом семьи.

И вас впускали в дома?

Я увидела многоженство, да. Но это оказалось не так выразительно для меня как для фотографа. Я-то очень романтически себе все это представляла: думала, что жены живут в одном доме, вместе готовят еду, во дворе играют дети... Но жены живут в разных домах, часто не зная о существовании друг друга. Второй брак неофициальный... Я нашла двоих мужчин, у каждого из которых было по две жены. Сфотографировала одного с первой женой, а вторая наотрез отказалась сниматься. И сюжет о похищении невест не реализовался: оказалось, что это киргизский обычай, и воруют невест, скорей, на севере страны. А в Оше много узбеков, и там подобное не практикуется...

И как вы вышли на сюжет «Дома счастья»?

В Араванском районе есть ЗАГС, его называют «Дом счастья». Рядом с этим ЗАГСом - фотосалон, куда люди семьями приходят фотографироваться для свадебных альбомов. В этом салоне такие... «шикарные» фасады - со звездами, с искусственными цветами... Я снимала свадьбы - высшее проявление культа семьи, - и мне бросился в глаза сильный контраст между праздничным свадебным фасадом - и жизнью, которая идет «с изнанки» этой декорации. Так в моем репортаже возникла тема проституток.

Меня поразила открытая проституция в Оше. При том растущем влиянии ислама, о котором все говорят и которое заметно, - было странно наблюдать секс-индустрию в самом разгаре. Я зашла в одно общежитие в центре города, которое известно как бордель...

Свободно зашли?

Да. Может, мне повезло, - но никакой охраны, никаких стоящих «на шухере» людей... Раньше это было общежитие работников хлопковой промышленности, теперь там живут девушки... К ним заходят мужчины, двери закрываются, через некоторое время они выходят, оставляя деньги... Все очевидно. Там и семьями живут, с детьми. Но большинство проживающих так девушек занимаются коммерческим сексом, и это их заработок.

Три сестры на фотографии - из того же общежития?

Да. Они приехали на заработки, одна - после развода... Пойти им было некуда. Я все время пыталась понять: они сразу понимали, какие заработки им предстоят, или сначала пытались по-другому зарабатывать... Но мало кто признается в открытую, чем именно они зарабатывают. Они довольно стеснительны, вполне домашние девушки, если судить по манерам.

А условия в этом общежитии какие?

Да нищета. Матрасы на полу, в конце коридора есть стена - на нее мужчины мочатся. Превратили в общественный туалет. Раковины в коридоре, кухонь нет - готовят тоже в коридоре на электроплитках. Мыться ходят в баню...

Среди проституток встречаются наркозависимые. И подсаживаются они на героин, потому что перестают соответствовать общественному представлению о том, какой должна быть женщина: при муже, при детях, при доме... И если в их жизни и судьбе происходит какой-то слом, - то героин оказывается последним легким прибежищем. Им больше некуда идти, их никто не принимает, они никому не нужны. А чтобы заработать деньги на дозу, женщины идут на панель. Круг замыкается.

Я разговаривала со многими пациентками клиники, где они лечились от наркозависимости. И у каждой были «семейные» причины, чтобы сесть на героин: или развод, или неудачный аборт, или муж подсадил на иглу. Одну девушку выгнали из дома, когда она отказалась выходить замуж. Скиталась со своим приятелем, а он сделал ее наркоманкой, потом она заразилась ВИЧ. Родила ребенка. И родители ради внука приняли ее обратно...

Вас удивила кампания, поднятая после публикации фотографий в Marie Claire?

Там вышла странная история. Редактор дала кричащий заголовок репортажу, текст писала не я. И киргизская диаспора во Франции возмутилась: они увидели в репортаже клевету на киргизских женщин. Писали возмущенные письма: мол, у нас же такие красивые горы, почему вы их не фотографируете? Я ответила в форуме Marie Claire, что у меня не было цели делать краеведческий материал и снимать горы для туристического альбома, мне хотелось раскрыть острую социальную тему - я журналист и сама выбираю, что мне снимать. Тем более у меня не было цели унизить киргизских женщин. Но ведь и секс-работниц я не хотела обижать, я отношусь к ним с уважением. А вот общество, к сожалению, относится к ним предвзято и маргинализирует этих женщин, и в этом как раз и есть основная проблема.

Я думаю, такой комплекс есть у всех маленьких стран. Я называю это «синдромом Бората». Мы же - я имею в виду и свой родной Азербайджан - новые страны, и не хотим ударить лицом в грязь перед другими, и если кто-то нас критикует, то очень болезненно реагируем на критику.

А наркотики легко купить в Оше? Как вам показалось?

Да, легко. Мне говорили, что в радиусе триста метров в любом месте города можно купить героин. Я попробовала - и мне удалось. Доза стоила триста сомов, меньше десяти долларов.

А проститутка сколько стоила?

Та, из общежития, - полтора-два доллара.

Понятно. Пять-шесть клиентов - и доза. Вы одна ходили по городу?

Да. Это было не опасно.

А вы видели в городе девушек в коротких юбках, с открытыми плечами?

Да. Немного, и не возле базара. Но видела. Гораздо больше женщин в хиджабах и длинных платьях. Но и тех, в коротких юбках, никто камнями не бил. Все относились к ним довольно терпимо. И кафе много, ресторанчиков, ночные клубы есть. Спиртное везде можно купить. Рост религиозных настроений не сопровождается религиозной нетерпимостью, все довольно спокойно.

А этот рост религиозных настроений вы почувствовали? Он заметен?

Я слышала, что в Оше много членов партии «Хизб-ут-Тахрир», но я видела только одного. Впрочем, «хибзутовцев» не сразу узнаешь в толпе - они не обязательно бородатые, хизбутовец может работать и ди-джеем... Но я видела представителей «Таблиги-Джамаат» - они заметны сразу. Ходят в пакистанской одежде, собираются небольшими группами возле мечетей. Когда я захотела задать несколько вопросов парню из «Таблиги-Джамаат», то пришлось говорить через посредника: мужчина не смотрел на меня и не разговаривал со мной напрямую.

А на святую гору Сулейман вы поднимались? На вас, как на новичка, святая гора произвела впечатление? То ощущение магического присутствия иного духа, о котором говорят аксакалы, у вас возникло?

Я поднималась, да. Правда, когда я ехала в Ош, то не знала, что там есть такое место для паломничества. Но мне показалось, что в этом поклонении горе больше языческого, чем мусульманского. Хизбутовцы или «Таблиги-Джамаат» тоже считают, что у горы не может быть никаких святых сил... Я заходила в пещеры, где, как говорят аксакалы, нужно провести ночь... А магическое ощущение появляется всегда, как только я беру в руки камеру. Даже в борделе. Для меня возможность наблюдать жизнь людей и иметь возможность запечатлеть это - уже чудо и волшебство.

На каком языке вы общались?

На русском. По-русски говорят все, кроме тех, кто приехал из дальних сел, узбекских или киргизских.

Тянет еще раз приехать в Ош?

Тянет. Нет, ощущения «недосмотренности» нет - просто интересно узнать, что стало с теми людьми, которых я снимала. Я там подружилась с некоторыми девушками... Интересно, как дальше сложилась их судьба.

И вам спокойно работалось в Оше?

Да, совершенно. Никакого давления со стороны властей. Я выходила с девочками на панель, к нам подъезжала полиция, спрашивали меня, что я делаю. Я отвечала: «Фотографирую секс-работниц». Они кивали: «Удачи!» - и уезжали.

А с проститутками они что делали?

Ничего...