Война, секс и литература


Всем известно, что Лимонов пишет плохо. Но это отнюдь не значит, что расхожее мнение о его первом романе, как о гениальном — большое преувеличение.

Преувеличение небольшое, поскольку роман очень талантлив. При этом лучше он, конечно, ничего не написал, сейчас продолжает писать плохо, но это, опять же, не значит, что его не интересно читать.

Также, я думаю, было бы ошибкой считать, что Лимонов, даже когда писал свой первый роман был писателем в прежнем смысле этого слова, даже не смотря на Генри Миллера и Селина.

Писателем в прежнем смысле этого слова он уже тогда не был, поскольку сразу был медийной фигурой. Писатели в прежнем смысле этого слова начали заканчиваться как раз в то время. Лимонов был и остается мистификатором, провокатором, человеком медиа и сетевым революционером.

Что конечно абсолютно не означает, что его нужно держать в тюрьме. Что его не нужно держать в тюрьме настолько очевидно и, само собой разумеется, что то, что он там до сих пор сидит можно отнести только к скудомыслию и особенному сознательному идиотизму, плюс — к тому, что государственная машина начала работать и остановить скрипучие жернова трудно. Но можно, пока не поздно.

Лимонов в тюрьме пишет книги — «Книга воды» (Э. Лимонов. М, Ad Marginem, 2002) написана плохим языком, со всеми, свойственными автору играми в войну, но со страницами, напоминающими по силе воздействия «Эдичку». Плохо написанная книга с очень хорошо написанными кусками и читающаяся с большим интересом.

Кстати, там есть об Алма-Ате, банях Арасан и о том, как Лимонов просил у нашей Старшей Дочери самолет для отправки в Таджикистан, все довольно забавно…

У Лимонова есть в книжке два культа — культ войны и культ любви. Культ войны меня не прикалывает, совсем.

Лимонов пишет для подростков, иногда для очень взрослых подростков, иногда — для старых.

Весь его «национал-большевизм» — для взрослых и невзрослых детей, с войной хуже, но есть же такие люди, у которых все время что-то свербит где-то и они лезут в горячие точки — видимо это особенность их возбуждения.

Все римейки с «Эдичкой» и все попытки рассказать, что было после «Эдички» в книге хороши, романтизация войны способна вызвать рвоту, писание всего этого в тюрьме, в 58 лет, вызывает нормальное человеческое сочувствие, язык, я повторяюсь, порой вызывает раздражение.

Мания величия, культивируемая автором, напротив, раздражения не вызывает — в силу того, что осознанная и культивируемая, и понимаемая как разность. То есть отличие от других. Вот в этом сомневаться не приходится точно и очевидно отличию от других у Лимонова стоит поучится, не обязательно учась у него чему-то еще.