Поговори с ней, все таки - поговори...


Очень испанский фильм испанского режиссера Педро Альмодовара почти уже о смерти — но на самом деле, не о смерти

На самом деле даже не о коме, в которой пребывают две его героини, а о том, что в жизни нет ничего кроме жизни. О том, что по ту сторону он не говорит — он говорит о том, что все еще по эту.

Повествование, именно повествование, возвращение к тому, что называется историями в кино — это то, что делает Альмодовар.

Он возвращается к казалось бы, простым историям, к простым сюжетам, прочно связанным между собой общей темой. Наверное, главная здесь та, о которой говорит один из двух героев фильма — работающий в клинике Бениньо: женщины нуждаются во внимании даже тогда, когда их отключен. А поскольку их мозг загадка, то никто не может знать, что же происходит на самом деле. А посему, сделай хоть что-нибудь — поговори с ней.

- Ку-ку-ру-ку-ку, — это поет голубь в песне испанского певца, старика с голубыми глазами и нежным голосом. Марко, второй мужчина этого фильма плачет — он плачет несколько раз на протяжении картины и его слезы — это ключ к историям, которые происходят.

Марко плачет, когда смотрит спектакль, плачет, когда убивает змею, плачет, когда рассказывает о прошлом Лидии — женщине — матадору, которой суждено оказаться в клинике после корриды…

Есть Марко — и теперь недвижимая Лидия, есть Бениньо и Алисия, девочка из балетной школы, попавшая в аварию и также находящаяся в коме.

Это кино действительно состоит из историй, перетекающих друг в друга. Но рассказываются они, даже несмотря на внешне литературный подход кинематографическим языком — это очень красивые картинки, с разной и часто весьма пронзительной атмосферой боли и чувственности, которую они создают. И если для героев главное в фильме — это слово, необходимость, сладость, проклятье и невозможность — разговаривать, то для зрителя, конечно — смотреть. Ну, на то, в общем, это и хорошее кино с европейской и испанской визуальной стилистикой.

И еще этот фильм очевидно о том, как важно не опоздать. Поскольку мы не слишком много придаем этому значения, я думаю это такое яркое испанское напоминание — живи сегодня, не раскачивайся…

Насилие, мне кажется, все-таки не тема этого фильма, хотя оно там обозначено. Насилие — это часть жизни, поэтому особенно неприятно оправдание любого насилия в хорошем психологизированном кино, чем бы оно не было прикрыто.

Но, отвлекаясь от сюжета, можно вспомнить историю с новостной ленты, о молодом человеке-некрофиле, работавшем санитаром в морге — в момент акта умершая девушка ожила, вернулась к жизни — санитара посадили в тюрьму, и родители девушки настаивают сегодня на его освобождении, справедливо полагая, что без него чудесного воскрешения дочери бы не состоялось…

Фильм, разумеется, вызывает сочувствие, как писал Иосиф Александрович:

- Только с горем я чувствую солидарность.

И чувство благодарности тоже вызывает, хотя бы потому, что все мы смертны:

- Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность.