Petushky


На московские экраны выходит «Фактотум», снятый по мотивам романа знаменитого Чарльза Буковски

Те, кто читал изданные у нас повести г-на Буковски и видел фильм «Пьянь» по его же оригинальному сценарию, с удовольствием оттянутся на просмотре. Ибо Буковски не просто очередной голливудский писака, послушный исполнитель железной продюсерской воли, но человек-легенда, человек-миф. Тот самый Буковски, чей призрак до сих пор гуляет по Лос-Анджелесу. Так как никому другому, кроме него, и великим в том числе, не удалось прожить жизнь в полном согласии с самим собой, абсолютно не считаясь с истеблишментом — ни c кинематографическим, ни с каким другим. Интеллектуалов он презирал, над гениями с «их нравоучениями» посмеивался, пил беспробудно и в перерывах между запоями писал отличные, живые, полные юмора и ума холодных наблюдений книги. Насчет сердца горестных замет у Буковски не так чтобы очень: настолько он был независимым и самодостаточным, что, кажется, никогда особенно и не расстраивался. Хотя не имел дома, скитался, пил, дружил с бомжами и алкашами и ночевал где придется. Дело в том, что именно такой образ жизни, сильно отличающийся от образа жизни среднестатистического американца, Буковски и полагал единственно правильным. Интересно, что в конце концов он все-таки стал представителем того самого ненавидимого им истеблишмента — раз уж фильмы по его сценариям доверяют таким серьезным постановщикам, как Бент Хамер, чьи «Кухонные байки» получили приз европейских дистрибьюторов в Канне-2003.
Писал Буковски преимущественно о себе, придумав некоего Генри Чинаски, свое alter ego, и наделив его чертами своей личности: необузданностью, асоциальностью, склонностью к выпивке и искренним презрением к благополучию. В «Фактотуме» опять-таки действует некий Чинаски — на сей раз в обличье Мэтта Диллона, красивого мужчины с презрительной миной на лице, который интеллигентские метания между самореализацией и заработком решает просто — ни черта не зарабатывает. Время от времени ему, правда, приходится разгрузить пару вагонов или отдраить чей-нибудь офис, и только-то. Подружки тоже ему под стать: обе любовницы Генри любят выпить, покурить травки и поваляться на постели.
Интересно, что у Чинаски — Буковски в каждой стране есть двойник: в России, скажем, тот же Венедикт Ерофеев, великий писатель и не менее великий алкоголик. Различие состоит лишь в том, что Ерофеев — человек надрыва, тоски, глубоких прозрений, который не просто запивал надолго, но уходил в запой, как монахи в схиму. Все эти метафизические высоты Буковски абсолютно чужды: он пьет не для того, чтобы упасть как можно ниже и таким образом взять на себя грехи человечества (была такая теория у Ерофеева), а пьет, потому что пьет. Так сказать, для удовольствия и веселого времяпрепровождения. Прознай Буковски об «идеологическом» алкоголизме Ерофеева, он, наверное, долго бы смеялся. Вот уж действительно: умом Россию… Если уж и алкоголики наши — на особинку.
Видимо, ближе всего к Буковски — Чинаски его же соотечественник Генри Миллер, автор замечательного «Тропика Рака», где герои, как вы помните, тоже все время пьянствуют, курят дрянь, совокупляются где ни попадя и при этом остаются романтиками. Недаром в ханжеской Америке «Тропик» был запрещен чуть ли не полвека (сходная судьба была и у «Москвы — Петушков»). Интересно, что ежедневно напивающийся Буковски прожил рекордно долго — 73 года, Генри Миллер — чуть ли не девяносто, а наш Венедикт Васильевич — совсем немного, буквально сгорев, как страстотерпец и страдалец. Есть о чем подумать.