Без героя

Диляра Тасбулатова
Меню удовольствий #6

Максим Пежемский, бывший «параллельщик», еще в 80-х отличался от своих отвязанных соратников.

По крайней мере, даже в его первом «параллельном» опусе «Переход товарища Чкалова через Северный полюс» уже чувствовалась хватка настоящего комедиографа, работающего для большей аудитории, чем узкий круг друзей и лояльных кинокритиков.

 Егор Заика

Ну что, для начала давай все-таки поговорим о «параллельном» кино. Ты же как бы родом оттуда? Неплохая была в общем-то затея — таким образом противостоять советской фальши…
Слушай, ну на фиг тебе это нужно? Вчерашняя тема. В лучшем случае для кандидатской диссертации… Сейчас это уже никакого значения не имеет. Не было возможности снимать на 35 мм, снимали на 16. Если бы тогда была цифровая технология, никто бы об этом и не заикнулся. Все это условности… Из всех «параллельщиков» в нормальном кино осталось процентов 20. А вообще, это тема для теоретиков, чтобы было про что писать. Мне об этом говорить малоинтересно.

Ты хочешь сказать, что «параллельное» кино придумали не вы с ребятами, а зануды-киноведы?
А кто же еще? Когда это все зарождалось, был такой кризис идей, что любой, кто мог придумать какую-нибудь мало-мальскую идею, воспринимался всерьез. Сейчас, правда, и этого придумать не могут…

Может, во времена так называемого застоя и вынужденного молчания у людей много чего накопилось и они, быстренько выплеснув все накопившееся, замолчали вновь?
Да нет, не в этом дело. Весь мир линейно развивался, а мы — скачком. И за какие-то пять лет был пройден огромный путь, а такая стремительность не каждому под силу. Естественно, кто-то остался на обочине, а кто-то выдержал. Но вообще-то кризис сейчас везде. Вся культура мировая в колоссальном кризисе — кризисе философии, идей, идеологии и жизненных систем в целом. Кино же только малая часть общего. И потому современное кино в большинстве своем такая лажа! Многие фильмы должны быть закрыты, я думаю, еще на уровне сценарного замысла. Во всем мире все меньше и меньше причин, по которым надо бы снимать кино…

Ну уж… Появляются же великие имена. Когда приезжаешь на какой-нибудь международный фестиваль, то…
…но это же для узкой публики. Да и вокруг фестивального кино много бездарностей толчется…

Меньше все же, чем вокруг коммерческого.
Это все условности! Если ты в жанровом кино работаешь, это не отменяет необходимости быть личностью. При чем тут «высокое» и «низкое»? Меня вообще это мало интересует — авторское там, коммерческое… А интересует меня знаешь что? Что-то связанное с личной брутальностью, ибо мне наплевать, по какой графе я лично прохожу — принадлежу ли к «тонкому культурному слою» или там к «попсе». Главное — быть самим собой. А кино как раз та область, где у человека максимум шансов раскрыться как личность. Вот и пусть раскрывается.

Ну а ты как свой шанс используешь?
Плохо, плохо использую…

Но использовал же ты свой шанс в фильме «Мама, не горюй!». Картина стала-таки культовой.
Ну, наверное… Хорошо, если так… Только рад буду… На самом деле я просто сделал фильм, который сам бы хотел в кино посмотреть. А вообще, знаешь, кино стало общедоступным. Любой может взять камеру и снять ломовой фильм, если у него, конечно, идея есть.

 Егор ЗаикаТы что, не признаешь понятие таланта?
Так это такая редкость! Личность вообще всегда редкость. А типовой режиссер, среднекультурный, со средним запасом идей — да таких в сериалах полно. Скучно все это… Нет, в общем, брутальности. Да и откуда она возьмется у какого-нибудь московского мальчика-мажора? Интересен человек, пусть и простой, но в неординарных своих проявлениях, а среднестатистический — кому он нужен-то? Думаю, сейчас недостаток личностей, а не явлений и направлений. Коммерческое или авторское — какая, к черту, разница? Сегодня, когда скорость информации столь велика, все стирается, унифицируется. И поэтому, как ни странно, именно сейчас личность может все перевернуть, придумать что-то новенькое.

Это трудно. Слишком большая какофония, верный звук дается все с большим и большим трудом…
Ну да, и графоманы от культуры этим пользуются…

А Ларс фон Триер, как тебе кажется, не воспользовался на свой лад этим кризисом?
Ну что Ларс фон Триер? Им же не исчерпывается вся культура.

Да я о другом: его обвиняют в манипуляции, но даже если так, он же талантливый манипулятор, а не графоман.
Это вопрос понятий. Ты можешь его называть как хочешь — манипулятором там или онанистом, кем угодно. Вопрос в другом: умеет ли человек рассказывать истории или нет. Если умеет — прекрасно. И вот он-то как раз умеет. Сейчас кризис не режиссеров, а идей, которые бы держали полтора часа людей в зале. Я к чему веду-то? К тому, что сейчас кризис сценарный, идейный. Режиссура ведь — это КАК, а сценарий — ЧТО. Так вот, основным мотивом написания большинства современных сценариев является не что иное, как авторская блажь. И это всегда заметно. Страна живет на грани фола — во всем, а он блажит. А у нас сейчас-то как раз ситуация революционная — то, что надо. Но ничего нет, кроме двух-трех удач…

Каких, например?
Например, «Брат» — несомненная удача. Или «Окраина», фильм Пети Луцика, недооцененный, конечно, но это убедительная удача.

Себя ты не причисляешь?
О себе трудно говорить. Время покажет. Для меня сейчас самое главное — запуститься, и с таким сценарием, о котором думаешь днем и ночью, который тебя не отпускает, который лично твой, который никто лучше тебя не сделает, а все остальное — все эти интриги вокруг запусков в Госкино и прочее… наплевать мне на это…

Если позволишь, я выскажусь по поводу сценария твоего фильма «Мама, не горюй!». Мы же, знаешь, застряли чуть ли не в 60-х, еще не доросли даже до постмодернистов, и вот вдруг появляется совсем другая речевая реальность — как в твоем фильме или в «ДМБ», где сценарий написал Охлобыстин. Скачок такой…
Так эта же речевая реальность существует в жизни…

Но ее артикулировать еще надо. У нас же все отдельно — литература, «постмодернизм», речь улицы… Как мухи и котлеты…
Да по барабану мне все теории на этот счет! Если для тебя постмодернисты — главные артикулянты реальности… Наплевать мне на это искусствоведение!

Да ты послушай, что я говорю! Я говорю, что литература берет свой материал из воздуха, как Бродский говорил: язык, он из каждой подворотни несется… Так вот, в «ДМБ» или в твоем фильме я увидела речевую реальность, адекватную той, что в действительности…
Положим. И что?

…причем в формах искусства. Мы же настолько старомодны, что…
А ты про кого говоришь — мы?

Про Россию, про кого же еще?
Ну не надо! Россия и живет своей жизнью, и говорит своим языком. Это просто увидеть, услышать надо.

А я про что?
Так мы что, об одном и том же говорим? О господи!

Наконец-то. Вообще, я думаю, в ХХ веке кино мощнее отражало действительность, нежели литература.
У литературы аппарат разработаннее, а это иногда мешает, как ни странно… А если говорить о языке, хочу только о современности снимать, не ретро, ничего такого…

Вот и давай о тебе лично поговорим, что мы все — артикулировать, не артикулировать…
Да это тебя все тянет на теоретизирование.

Ну хорошо, молчу на эту тему. Давай вот о Питере поговорим — ты ведь оттуда. И что же, по-твоему, происходит между этими пространствами — Питером и Москвой?
Железная дорога происходит, разве не ясно? Да ничем особенным эти города не отличаются, кроме того, что в Питере нет денег и он постепенно в музей превращается, в заповедник такой… Оттого и ощущение безнадежности практически у каждого питерца. В Москве этого нет, конечно. Что, с одной стороны, приятно. А с другой… Здесь все подменили деньги, никому творчество не нужно, и это тоже скучно. Здесь и идеи существуют исключительно для того, чтобы приносить деньги. В Питере, конечно, идеям как таковым больше преданны. Но это скорее от отчаяния.

Тебе, наверное, действует на нервы московский индивидуализм — по сравнению с питерским братством?
Ну да, здесь все заняты зарабатыванием денег. Сериалы вот снимают. И какие, боже ж ты мой! Про налоговую полицию, про таможню, про черт-те что… Про врачей. Скоро про морги будут. Такая тупость идейная. А ведь если подойти изобретательно, может классно получится, пародийно, иронично! Но сейчас все перемешалось — прототип с пародией на него же… Ленинград в этом смысле лучше — там цену знают этим вещам. Но…

Тамошнее смирение тебя убивает?
Беспомощность. Мне хотелось бы сейчас снять фильм про Ленинград и Москву — такой злой, ироничный фильм. По отношению к обоим городам, конечно.

Я-то думала, что вы в своем питерском андеграунде весело поживаете.
Да нет. Все там дохлое…

А вот Баширов все время говорит, что там весело и что на его отвязном «Дебошир-фестивале» все так и искрится…
Один Баширов погоды не сделает. Да и в Москве…
Из московских картин снятой по причине глубоко внутренней была только «Окраина» Пети Луцика. Больше не припомню. Более-менее удачные были, но чтобы на таком разрыве…

А это ваше кафе, которое Дима Месхиев открыл?
У тебя данные четырехлетней давности. Забудь об этом. Все меняется, ничего там нет уже. Есть только обреченность, от которой бежать хочется куда глаза глядят. Где хотя бы идейной мертвечины нет. Туда, где могут еще удивлять. А удивить меня можно только двумя вещами — сценарной идеей и тем, как актерский состав использован. Больше ничем. Невероятной музыкой или съемками уже не удивишь, тем более что речь о дорогостоящих, невероятных съемках в России идти не может. Не наша эта традиция. А вот традиция психологических оттенков обыгрывания, скажем, классики литературной — вот это интересно. Никакой боевик, жанр, прочие фактуры не пройдут, все это уже израсходовано. Или вот с советским прообразом можно поиграть, архетипом этим муд…м. Я же вырос на всем этом, на фильмах советских, на Рязанове и Гайдае. Всего этого не выкинешь.

А ты не думаешь, что мы — очередное потерянное поколение?
Да ничего я так не думаю. Вот пройдет лет 20, тогда и выясним, как его назвать. А сейчас, вместо того чтобы думать, как назваться, нужно действовать — делать конкретные дела, фильмы, книги и прочее. Вообще, все эти твои искусствоведческие тенденции… Все в человека в конце концов упирается, в меня лично, а не в какое-то там мифическое поколение. Важно, что я могу. А я могу и наркотики использовать, если мне это нужно для каких-то целей своих творческих; человек же, родившийся до меня лет за 30, таких вещей не понимал. Вон в XVI веке никакого кино не было и говорили, естественно, не о нем, а о поэзии. Сейчас мы говорим о кино, а потом, скажем, о трехмерной графике. Так что давай конкретно — о кино так о кино. И что ты с этим «потерянным» носишься? Все в порядке у нас. Ну, сейчас сложное положение, а будет нефть в сто раз дороже продаваться, и положение будет отличное.

Ты, однако, не сможешь повлиять на цены на нефть…
Да плевать! Я сам по себе. И перестань говорить мерзкие слова!

Ну я же просто так разговариваю.
А я так не разговариваю. Мне бы вообще хотелось, чтобы нетиповой разговор получился.

Не волнуйся. Ты так злишься, что уж точно нетиповой получится. Лучше давай я тебя посмешу.
Давай.

Мой приятель (а он жуткий интеллектуал) ни слова не понял в твоем фильме. Потом говорит: давай вместе посмотрим, и ты мне объяснишь. А то я, говорит, только за 10 минут до конца сообразил, что это пародия. Ни слова, представляешь?! Говорит: «А что такое „разводить“?»
Да уж… Вообще, знаешь, такие подарки, как эта фактура бандитская, — она раз в 10 лет складывается… И чтобы получилась внятная история…

Как ты думаешь, почему мы в принципе не умеем рассказывать истории, как это умеют американцы?
Да все мы умеем. У нас было отличное кино. И умели. Но сейчас, конечно, наши классики запах времени потеряли. Но это с возрастом связано. Человек, сформировавшийся в постсталинское время, знал, что такое хорошо и что такое плохо. Сегодняшний герой в течение всего фильма и до самого конца так и не может определиться. А у наших стариков уже с самого начала понятно, кто есть кто. Ну и зачем тогда смотреть?

Ха-ха!
Ну да, когда роль играется с отношением, а этого быть не должно. Должно — в поиске. А не как в сериалах, где все разведено по разным углам. Я бы им, старикам, посоветовал сериалами заняться.

Ты советуешь нашим классикам заняться сериалами?!
Они хоть умеют кадр построить, актеров подобрать и все прочее. Их жалко, конечно. Они сейчас плохо ориентируются в пространстве. А время сейчас как раз интересное — такое испытание! Это уже на уровне текстов видно. Вот где клиника. Культурное пространство потеряно, его не хватает. Сейчас может появиться абсолютно авторская картина и при этом абсолютно кассовая. Но когда заранее делаешь как бы на публику, то сразу и критерии снижаешь. Что горько видеть на примере Михалкова, который уже не первую свою картину делает как бы для публики и при этом проигрывает. Вспоминаешь его старые картины, на которых вырос, — вот это было да! Ни прибавить, ни убавить, замечательно! А «Цирюльник» — здесь больше политики и ни грамма иронии, какая раньше у него была. Я его не хаю, просто хочу сказать, что, ничего не делая специально для публики, можно сделать хит. Для этого нужно быть немного на нее, публику, похожим. Если же ты непохож, то это будет искусственно.

Как Тарантино — такой отвязный типчик вроде своих придурков-героев?
Ну да. Надо быть искренним и последовательным, и масса таких искренних и последовательных идиотов в Америке, делая кино, убеждали публику. Если идиот искренний, что в этом плохого? А Тарантино все эти штампы еще и обыгрывает, тут хоть посмеяться можно. Почему мы так не можем, у нас же культурная традиция посильнее будет? Но личностного драйва нет. Если на весь Питер один Баширов остался, да и в Москве таких полторы штуки от силы найдется, куда уж дальше?

Теперь все озабочены поисками героя. Смешно, но в твоей «Маме» герой появляется в самом конце, да еще какой-то сомнительный. Не героический в общем-то герой…
Там, может, и успех был оттого, что — ты не заметила? — никакой герой так и не появился. Все в поисках героя, все что-то слышали, где-то он пробегал, но никто его не видел. Это и есть «проблема героя», на самом деле это фантом, это фильм про общество наше, где все ищут героя, но никто никогда его не видел. Некоторые, правда, привирают, чтобы выглядеть поактивнее… Мол, мы-то видели…

Не смеши меня! Его, наверное, вообще никогда нельзя найти. Хотя Михалков вон ищет. Да и в нашем президенте вдруг обнаружили такого, знаешь ли, положительного героя…
Мне кажется, это проявление нашей ментальности, не в нем конкретно дело. Мы всегда в поисках этого героя, не только сейчас. Просто в кризисные моменты, когда реальность обостряется, ментальность эта больше проявляется. У нас вообще жизнь разнообразная — ее в жанр-то не всунешь. А авторов, таких, какие могли бы написать все — и то, и это — и смешать все, нет.

У тебя же был такой герой — летчик Чкалов?
Ну да, был, конечно. И все делал правильно. Распаковывал пакет, а там была карта со стрелкой, которая показывала прямо, он и летел прямо. А уже в «Маме» моей героя не было. Это уже второй принцип. А сейчас должен быть третий принцип — время сейчас сложное, нелинейное. И герой должен быть синтетический. И при этом мощный, амбициозный и… парадоксальный. Вот его-то я и ищу сейчас… Но это так трудно!

 Егор Заика