Казахстан 2.0


История номадов хранит в себе немало тайн и открытий, и мне очень жаль, что со смертью Нурбулата Масанова, о его детище - Институте Номадов уже ничего не слышно.

 

Когда-то давным-давно на нашей земле жили номады.  Много номадов. Эти крутые парни передвигались на лошадях, метко стреляли из лука и считались бесстрашными воинами. Эти крутые парни владели самым совершенным способом производства за всю историю человечества, контролировали огромные территории, разносили свою культуру и традиции по всему миру и не испытывали никаких проблем с собственной идентичностью. Сегодня в нас остался лишь генетический код этих могучих людей, немного забавных пережитков, да смутные предания о тех славных временах. 

Сегодня мы пытаемся заново изобрести себя как современную нацию, заглядываемся на Сингапур и Малайзию, перенимаем кое-что у Запада, но совсем не задумываемся о том, что ключ к нашему великому будущему зарыт в прошлом. Нужно лишь поменять переменные.

Способ производства номадов - специфический механизм жизнедеятельности и воспроизводства общества в рамках аграрной цивилизации, порожденный особенностями утилизации природных ресурсов среды обитания биологическими по своей сущности средствами производства (скотом). Номадический способ производства характеризуется целостностью и взаимообусловленностью всего спектра общественных отношений, прежде всего, по поводу главного средства производства - скота.

Замените в этом уравнении  племена на сети, скот на сетевые ресурсы, пастбища на всемирную сеть, а траву, которой питается скот, на информацию и вы получите ответ на вопрос - Чем может стать Казахстан будущего? Казахстан 2.0! Представьте, что этот новый Казахстан населяют новые кочевники будущего, новые гунны, саки, моголы или кому как нравится. Они не знают границ и расстояний. Им все равно где жить - в степи или в мегаполисе, в Казахстане или в США. Они члены эксклюзивной сети, создающей уникальные, инновационные ценности, знания и впечатления для глобальной аудитории.

Запад уже давно копается в нашем прошлом и извлекает из этого полезные уроки. Мы же, сидя на огромных сокровищах, которые таит в себе наш генетический код, находимся в роли вечно догоняющих.

В узком кругу западных футурологов давно ходят оживленные дискуссии о будущем глобального общества. Многие из них, отслеживая последние тенденции, отмечают грядущий крах капитализма и его смену формацией нового типа. Кто-то называет ее гипериндустриальным обществом, кто-то информационным, кто-то обществом мечты или нетократией. Одно можно сказать точно - мир меняется и меняется очень быстро. Мир приобретает новые черты: повсеместное развитие коммуникаций и их проникновение в нашу жизнь, развитие сети, глобализация, девальвация и отмирание таких понятий как «государство», «гражданин» и т.п.

Анализируя точки надлома современного капиталистического общества, многие «пророки» отмечают, что грядущие изменения в чем-то сильно напоминают то, как было устроено древнее кочевое общество, то каким было мировидение древних кочевников. Это очарование номадизмом получило наиболее яркое отражение в творчестве великих ученых постмодернистов, прежде всего, в известном номадологическом проекте Делеза и Гваттари "Nomodology" (New-York, 1986)  и породило целую научную концепцию «номадология» (подробнее о ней читайте по ссылке: http://culture.niv.ru/doc/philosophy/encyclopedia-post-modern/318.htm).

В более доступной для понимания форме этим очарованием номадами поделился в начале девяностых прошлого столетия Жак Аттали (бывший советник Франсуа Миттерана, глава ЕБРР, член Бильдебергского клуба) в своих трудах «На пороге нового тысячелетия» и «Линии горизонта». Что же он утверждал?

Во-первых, он говорил, что общество вступает в новый сверх индустриальный век. Передовые технологии создадут целый вид товаров и изделий, которые предоставят людям невиданные прежде возможности. Этот процесс будет сопровождаться утерей привязанности к стране, общине, семье. Новые товары (он называл их номадические или кочевые) изменят  взаимоотношения во всех спектрах жизни. Под номадическими предметами он, прежде всего, понимал портативные товары и услуги, которые делают жизнь человека мобильной.

«Эти предметы, эмбриональные формы которых, типа портативного компьютера «Sony», сегодня можно встретить повсюду, помогут создать совершенно другого человека. Мужчины и женщины больше не будут обнаженными номадами периода первых примитивных обществ, построенных на порядке священства, странствующих от колодца к колодцу в поисках воды, чтобы не умереть от жажды. Не будут они и опасными гонимыми номадами тех времен, когда царил порядок, установленный силой. Нет, привилегированные жители как Европейской, так и Тихоокеанской сферы, а также богатейших примыкающих к ним провинций станут освобожденными, наделенными властью номадами, связанными между собой лишь желанием, воображением, алчностью и амбицией. Такая кочевая элита уже формируется, уже разрывает свои связи с родными местами - своим народом, своими ближними».

Насколько вящими кажутся сегодня его слова. Да у нас есть новая кочевая элита: футбольно-нефтяной Роман Абрамович (живущий и работающий в Британии и России одновременно ), газетный Руперт Мердок (выходец из Австралии ведущий бизнес в США и Великобритании), стальной кочевник Лакшми Миттал, нефтяной Леонард Блаватник, алмазный Лев Леваев. Есть и локальные представители этого вида - Мухтар Аблязов, например. Сегодня, спустя  почти 14 лет после того как была написана книга Жака Аттали, мы действительно стали новыми номадами: у нас есть ноутбуки и коммуникаторы, мобильные телефоны и gps, мы активно пользуемся Интернетом, ведем бизнес, не выходя из дома, общаемся с людьми по Skype, переводим деньги в любую точку мира и т. п. и т.д. Мир окончательно стал кочевым и мобильным. Мир тронулся и поехал. Все свое мы носим с собой. Изменился даже процесс приема пищи: мы редко готовим и едим дома, предпочитая мобильные и быстрые полуфабрикаты или фаст-фуд. Чтобы покорить мир, больше не нужны лошадь, юрта, лук и стрелы. Достаточно иметь  iPhone, Macbook, и e-ticket  в любой нормальный мегаполис. Мир возвращается к своим истокам.  Слово «кочевник» приобретает новый смысл: это и компании, кочующие по товарным категориям, создающие бизнес-схему в одной стране, производящей продукт в другой, и продающие его в третьей.  Это и талантливые и богатые космополиты, меняющие места обитания, кочующие туда, где для них создаются более комфортные и благоприятные условия.

Благодаря развитию сети - идеи и сообщества преодолевают время, расстояния и границы. Вместо покорения народов - новые кочевники покоряют виртуальные просторы и создают могущественные виртуальные сети. Вместо освоения физических пастбищ люди осваивают виртуальные. Переместиться из точки А в точку Б сегодня не вопрос, если есть деньги, воля и желание. Время и пространство потеряло смысл.

В своей другой книге «Линии Горизонта» Аттали продолжает развивать эту идею нео-номадов:

«В новом тысячелетии судьбу человечества будет определять новое поколение победителей и побежденных.

Деньги, информация, товары, да и сами люди будут перемещаться вокруг света с головокружительной скоростью... Покончив с любой национальной «привязкой», порвав семейные узы, заменив все это миниатюрными микропроцессорами, которые предоставят людям возможность решать многие проблемы, связанные с сохранением здоровья, образованием и личной безопасностью, такие граждане - потребители из привилегированных регионов мира превратятся в «богатых номадов». Они смогут принимать участие в освоении либеральной рыночной культуры, руководствуясь при этом своим политическим или экономическим выбором, они будут странствовать по планете в поисках путей использования свободного времени, покупать информацию, приобретать за деньги острые ощущения и такие товары, которые только они могут себе позволить, хотя и будут испытывать тягу к человеческому участию, тоску по уютной домашней обстановке и сообществу людей - тем ценностям, которые прекратили свое существование, так как их функции устарели. Подобно жителям Нью-Йорка, которым ежедневно приходится сталкиваться с бездомными бродягами, слоняющимися у банков-автоматов и выклянчивающими у прохожих мелочь, такие состоятельные странники повсюду будут сталкиваться с мириадами «бедных кочевников» - этих хватающихся за соломинки в планетарном масштабе людей, которые бегут прочь от испытывающей нужду периферии, где по-прежнему будет жить большая часть населения Земли. Эти обнищавшие пираты будут курсировать по планете в поисках пропитания и крова над головой, их желания станут еще острее и навязчивее благодаря созерцанию роскошных и соблазнительных картин безудержного потребления, которые они увидят на экранах телевизоров в спутниковых телепередачах из Парижа, Лос-Анджелеса или Токио, В тщетной попытке перейти, по выражению Элвина Тоффлера, от замедленного к ускоренному миру им придется вести жизнь живых мертвецов.
.... это будет общество, которое можно назвать «гипериндустриальным», в котором и система услуг трансформируется в товары массового потребления...

...Такой новый порядок не ознаменует собой конец истории. Он не будет гармоничной, безмятежной утопией. Напротив, конфликт наиболее вероятен именно сейчас, когда завершилась «холодная война», а идея рынка одержала триумф. Такой конфликт как раз может возникнуть из-за того, что слишком многие страны в мире теперь стремятся создать у себя общество процветания, основанное на свободном выборе. В этом отношении XXI век может напоминать XIX, когда государства с такими же имперскими замашками вели борьбу за военную добычу, за сырье, за рынки сбыта, а также из-за соображений национального престижа. Ибо неравенство наверняка расколет новый мир, как и Берлинская стена, которая когда-то разделяла Запад и Восток.
Даже в самых привилегированных нациях далеко не все получат равную долю при распределении несметных богатств в новом мировом порядке. Например, большинство людей, живущих на более состоятельном Севере, залитом ошеломляющим потоком информации и развлечениями, превратится в слабовольных и обнищавших «пешек», которым предстоит быть лишь беспомощными свидетелями всемогущества и разгула меньшинства и испытывать при этом черную зависть. Простые люди, живущие в своих скромных городских предместьях или просто на улице, будут с чувством почтительного страха и с негодованием взирать на растущие, словно на дрожжах, состояния и на маячащие над их головами небоскребы власти, куда вход им будет заказан».

Несмотря на мрачность дихотомии «богатые/бедные нео-номады» общества будущего по Аттали, эту тему осознанно или неосознанно продолжили многие другие современные футурологи и бизнес-гуру эпохи постмодерна: Рольф Йенсен «Общество мечты», Кьел Нордстрем и Риддерстрале «Фанки бизнес», «Караоке-капитализм», Йеспер Кунде «Уникальность, теперь или никогда», «Корпоративная Религия», бывший солист группы Army of Lovers Александр Бард и его «Нетократия». Термины «кочевник», «племена», «номады» все чаще и чаще входят в словооборот тех, кто думает о будущем.

Вот, к примеру, что пишут авторы «Фанки бизнеса» Нордстрем и Риддерстрале:

Племена выше нас

Неуверенные колеблющиеся, порой напуганные люди нуждаются в ком‑то, кто разделял бы их ценности. Человеческие существа не выносят одиночества. Поэтому молодые люди, для которых жизнь не имеет смысла, переселяются из промышленного Бирмингема в центре Англии в тренировочные лагеря Аль Каеды у подножия Гималаев. Молодежь предпочитает культовые или экстремистские движения традиционным носителям ценностей по той же самой причине, по какой она выбирает предпринимательские компании вместо обычных организаций. Эти племена предлагают кое‑что свеженькое и менее предсказуемое для мужчин и женщин, которые в противном случае прожили бы жизнь, не предполагающую никаких сюрпризов.

Мы хотим быть частью чего‑то. Человечество всегда было и будет состоять из племен, но племен, отличных от прежних. Близости уже недостаточно. Где и кто больше не эквивалентны. В нынешней реальности география, культура и религия не обязательно накладываются друг на друга. К примеру, в Европе проживают 15 млн. мусульман. Взамен многие новые племена структурированы биографически, как то: специализированные академические сообщества, Харе Кришна, Фан‑клубы, Аmnesty International или любители компьютерных игр. Вот вам смелая гипотеза. В 2042 году финал чемпионата мира по футболу вместо национальных сборных Бразилии и Италии может вполне пройти между командами «Гомосексуалисты Юнайтед» и ФК «Ангелы Ада»!

Возьмем, к примеру, Народную Республику Бритни Спирс. У этого племени, невзирая на сомнительное качество последнего альбома, сторонников больше, чем населения во многих европейских государствах. Эти соплеменники и соплеменницы уже давно знакомы друг с другом. Их просто еще не представили друг другу на должный манер. «Мы слушаем одну и ту же музыку, смотрим те же фильмы, пьем одну и ту же водку в одно и то же время», - комментирует Том Форд из Gucci.

Возможно, говоря о снижении уровня социального капитала, профессор Путнам смотрел не в ту сторону. Возможно, новые племена просто другие. Вместо боулинга (в одиночестве) они занимаются чем‑то слегка более интересным совместно с людьми из самых отдаленных уголков планеты.

И, опять, три силы взаимодействуют. Технология предоставляет племенам инструмент для контактов и рукопожатий - в международном масштабе. IТ позволяет маргиналам местного уровня занять серьезные позиции на уровне глобальном.

Вследствие биографикации система ценностей изменяется, не только с точки зрения пространства, но и в двух других измерениях. Когда‑то ценности были вечными. Мы умирали с тем же набором ценностей, на которых были воспитаны. Сегодня ценности становятся временными. Нормы прежде заменяли нам кожу, теперь они вроде рубашки - некоторые могут менять их по своей прихоти и делают это. Вдобавок большинство людей привыкли иметь лишь один набор ценностей. В мире караоке‑капитализма можно одновременно быть приверженцем разных верований. Мы не принадлежим одному племени, у нас их несколько. Можно быть членом племени академиков, племени родителей, художников или финнов. География, конечно, еще имеет значение, например во время Олимпийских игр. Биография дополняет географию, а не вытесняет ее. Важно лишь понимать, что не так давно мы все жили в моно‑режиме, теперь, по крайней мере некоторые, живут в стерео. Ценности все более преходящи.

Дорогами племен

Компании уже нацеливаются на глобальные биографические племена. Корпорации следуют за разными сообществами единомышленников. Не важно, на чем базируются такие сообщества: на покупательских привычках, интересах, фантазиях или взаимоотношениях. И все это находит отражение в деятельности мультинациональных компаний. Когда‑то, они были построены по страновому или региональному принципу - отражая влияние географии. Ныне многие из них в глобальном масштабе построены по продуктам или сегментам - отражая значение биографии.

В итоге люди обретут смысл, сколь непостижимым ни казался бы он другим членам общества, и будут на основе личного выбора общаться и объединяться с теми, кто разделяет их воззрения. Движителем этого процесса являются молодые способные люди, не отягощенные физическими барьерами. Бизнес стал первым традиционным институтом, вынужденным приспособиться, или, как минимум, принять изменившиеся ценности. Не в пример большинству других исторических образований, корпорации находятся под постоянным давлением результата. Капитализм спускает курок перемен. Нравится это организациям или нет, рыночные силы вынуждают их идти дальше. В таком мире власть переходит от тех, кто идет по проторенной дороге локальной логики, к членам глобальных племен.

А вот что пишет автор «Общества мечты», датский футуролог Рольф Йенсен:

Компания не будет юридическим лицом или хозяйствующим субъектом. Она станет походить на племя, как это имело место в обществе охотников-собирателей. Люди охотятся коллективно и делят добычу, следуя правилам. Работники не заключают контракты; они являются участниками или членами племени. Дичь в мешке может быть разной - приоритетом является выживание в племени. В племенной жизни есть и театр, и драма.

За 100000-летнюю историю племенная организация была самой живучей социальной структурой. Семейные наделы аграрного общества и индустриальные фабрики - всего лишь краткие эпизоды. Теперь мы, наконец, возвращаемся к своим корням, хотя и с новыми технологиями, ценностями и нормами. Благоразумным консультантам в области менеджмента следовало бы изучить немногие сохранившиеся племенные сообщества. Они могут даже внести вклад в понимание того, как взаимодействуют семья и компания. Другой занимательной целью могут быть племенные ритуалы и их воздействие на укрепление связей в племени.

Племенная метафора компании содержит скрытое революционное послание, которое изменит ведение бизнеса в процветающих странах в следующие 10-15 лет.

Истинный  производительный фактор племени - не станки и оборудование, техническое или программное обеспечение, а члены племени.

Другой вид сырьевого ресурса - это истории, мифы и легенды. Где их можно обнаружить в больших концентрациях? Ответ очевиден: среди населения, наименее подверженного воздействию рационального мировоззрения, господствующего в современном обществе, то есть среди жителей менее развитых стран. Пора им заявить права интеллектуальной собственности на свои собственные мифы - те, которые рассказываются у костра и передаются из поколения в поколение. Все коренные народности, сохранившие верность традициям, имеют доступ к сырьевым ресурсам будущего. Сегодня западные ученые прочесывают окрестности Амазонки в поисках растений, пригодных для использования в фармацевтике. Завтра по тем же местам будут путешествовать представители крупнейших компаний. Их целью будет закупка мифов у коренных племен. Процветающие страны богаты в материальном плане, но бедны по части мифов и легенд. Если бы два великих датских сказочника - Карен Бликсен и Христиан Андерсен - писали свои книги сегодня, их финансовое положение было бы совершенно иным. Как у автора Гарри Поттера, к примеру. Спрос на истории превышает современные возможности его удовлетворить. У нас заканчивается запас настоящих сказок, поэтому мы должны придумать новые.

Любая социальная группа, в том числе и племя, определяется ценностями, которые она разделяет. Стержневые ценности компании - то на чем строится формулировка миссии, концепции развития и стратегии компании. Стержневая идеология определяет живучесть организации, последовательно поддерживаемое самобытное лицо компании, которое больше, чем товары, рыночные жизненные циклы, технологические прорывы, причуды руководства или конкретные лидеры. Эти стержневые ценности равноценны генетическому коду компании.

Стержневые ценности  - это те ценности, которых компания будет придерживаться, даже если они не будут давать экономического преимущества. Корпорация - это племя, ее ценности и эмоции такие же, как у членов племени.

Корпорации больше не будут привязаны к одному направлению бизнеса, они будут привязаны только лишь к своим ценностям. Будучи главными активами компании, ценности и интеллектуальный капитал могут использоваться для создания новых видов деятельности; нет необходимости закрывать компанию и начинать все заново.

Итак, можно цитировать еще долго и долго. Что можно вынести из всего этого? Я не буду вдаваться в подробности, и писать длинные выводы. Оставляю возможность пофантазировать за вами.

Хочу сказать лишь то, что, на мой взгляд, ключ к будущему лежит в нашем прошлом. Вернее в комбинации передовых технологий в сфере IT, коммуникаций, информации с эффективными принципами менеджмента общества древних номадов.

Никакая современная теория менеджмента не сравнится в простоте и гениальности с менеджментом от Чингисхана, умевшего покорять великие народы и государства, имея, малочисленное по сравнению с покоренными народами население. Он умел поддерживать жесткий контроль и порядок на захваченных территориях. Для этого нужно было быть самым эффективным племенем, и племя монголов таким было. Мы просто должны вспомнить о традициях предков-номадов и правильно применить их к текущей реальности. Вспомните ясу Чингис-хана, ведь это было не что иное, как кодекс корпоративной культуры монголов. И этот кодекс действовал безукоризненно за тысячи лет до возникновения «Корпоративной религии» Йеспера Кунде или проектного мнеджмента. Яса Чингис-хана и были корпоративной религией монголов. Как пишет по этому поводу Гумилев: «Там (в ясах) примерно три четверти законов направлены на наказание людей, не оказавших помощи товарищу. Например, если монгол едет по степи и встречает того, кто хочет пить, и не даст ему напиться - смертная казнь; если он едет в строю и товарищ, едущий впереди  уронил колчан со стрелами и задний не поднял и не отдал - смертная казнь. ...Не везде и не во всех законах сохранилась эта форма этики, хотя она присутствовала и в разбойничьей банде и в каком-нибудь кавалерийском полку - везде и  всегда там, где людей подстерегает опасность. Это единственная спасительная форма поведения, при которой можно как-то уцелеть. Наличие такой этики играло особую роль. Оно в значительной степени обуславливало приток свежих сил молодого поколения пассионариев в уже имеющиеся консорции и субэтносы». Но Гумилев несколько утрирует и сгущает краски. Яса Чингис-хана была и гражданским, и уголовным кодексом древних монголов, поэтому вырывать из контекста только лишь «карательные статьи» ясы - не совсем правильно. У казахов был аналогичный свод правил Жеты Жаргы.

Сегодня много говорят о WEB 2.0 - новой эпохе развития сети: google, wikipedia, youtube.com. Все эти новые сервисы были созданы благодаря новому подходу - использованию коллективного разума. То есть по принципу создания сети, племени. (http://www.computerra.ru/think/234344/ )

Казахстан 2.0 - это мобильность его народа, это коллективный разум, это создание сетей с эксклюзивным контентом и экспорт этого контента (будь-то бизнес-схема, идея, ценности или технология) на другие континенты.  Основным прорывным проектом для страны должна быть повсеместная компьютеризация и интернетизация населения. Это наш ГОЭЛРО, это наш БАМ.  Интернет должен быть быстрым, бесплатным и доступным для всех казахстанцев. Это даст такой огромный толчок развитию страны, какой не принесут все текущие «прорывные проекты» правительства вместе взятые.  Народ сам придумает, как использовать такой подарок для процветания себя и своей страны.

Примером тому является маленькая Эстония. В этой маленькой стране, не имеющей серьевых запасов 98% банковских транзакций производится через Интернет. E-банкингом в Эстонии массово пользуются даже пенсионеры. Государство недолго думало, как создать необходимую инфраструктуру. Заключив концессионный договор с ТeliaSonera, Эстония "получила очень быстро сеть оптических кабелей".

http://www.smoney.ru/print.shtml?2007/05/28/3004

Smart Money, «Электронная бомба», 28 мая 2007.

«В прошлом году 84% деклараций о доходах эстонские налоговики получили по электронной почте. У них не было оснований беспокоиться о достоверности данных: у всех желающих есть идентификационная карта, позволяющая ставить электронную подпись под документами.

35-летний эстонец Яан Таллинн четыре года назад написал код для лидера глобальной интернет-телефонии - Skype.

В 1999 г. Яан и три его одноклассника познакомились со шведом Никласом Зеннстромом из Tele2 - тот искал ребят, способных быстро написать движок и платформу для интернет-портала. Программисты в Швеции соглашались выполнить заказ за несколько месяцев. Эстонцы изготовили прототип за уикенд. Портал Everyday.com был запущен в 16 странах. Тем временем Зеннстром вместе с датчанином Янусом Фриисом уже создавал сайт KaZaA, позволяющий бесплатно обмениваться в сети музыкальными и другими файлами. А после того, как звукозаписывающие компании поставили крест на этом человеколюбивом начинании, швед и датчанин решили сделать ставку на интернет-телефонию. Пользователь Skype может звонить другим абонентам Skype во всем мире совершенно бесплатно. Яан Таллинн продолжает совершенствовать платформу, чтобы обеспечить пользователей Skype не только голосовой, но и видеосвязью.

Для местных предпринимателей самой знаковой вещью в истории со Skype стало то, что "эстонские ребята" получили 6-процентную долю в капитале фирмы, отмечает 40-летний Алан Мартинсон, глава венчурной компании Trigon. Полтора года назад Skype был куплен американской eBay за $2,6 млрд.

Похожую историю может рассказать еще пара "эстонских ребят" - создатели компании Playtech, мирового лидера в производстве программ для электронных казино. Год назад компания вышла на биржу, которая оценила ее в $1 млрд. "15% - доля эстонских учредителей", - отмечает Мартинсон.

До того как открыть собственное дело, Мартинсон возглавлял системного интегратора Microlink с годовым оборотом €65 млн. Теперь он ищет объекты для инвестиций среди небольших IT-компаний. Эстония, по его мнению, идеальный полигон для обкатки компьютерных новинок: "Страна маленькая, выводимые услуги легко воспринимаются населением". Последний писк - создание нишевых продуктов вроде "социального сайта для владельцев собак или системы парковки по сотовому телефону".

Компания Webmedia с оборотом €12 млн в год как раз работает над очередным нишевым продуктом. Цель - научиться посылать цифровую подпись с мобильного телефона, рассказывает основатель Webmedia 28-летний Прийт Аламяэ. "Скоро можно будет голосовать с мобильника", - уверен он.»

 

Приложение.

Сравнительный анализ характеристик общества будущего

 с традициями древних кочевников.

За основу взята книга Александра Барда «Нетократия: новая правящая элита». Отрывки из его описаний нетократического общества будущего иллюстрируются эпизодами из истории кочевой цивилизации.

Бард:

 

Информация, доступ к информации и контроль над информацией привели западную цивилизацию к созданию городов. Дальнейшая эволюция привела к тому, что буржуазия и ранний капитализм создали государства, нации, граждан. Развитие сети, киберпространства разрушает эти понятия. Мы возвращаемся к кочевому укладу жизни, но теперь в виртуальном пространстве.

Роковые последствия централизованных механизмов национализма стали началом его ускорявшегося упадка и неизбежного конца, очевидного для позднего капиталистического общества. Человеку присущ вечный поиск чувства принадлежности к чему‑нибудь, и после II мировой войны, особенно с развитием поп культуры в масс‑медиа, а затем с появлением электронных 'племен' интернета, появились достойные альтернативы национализму. В информационном обществе виртуальные субкультуры заменяют собой и феодальные деревенские общины, и капиталистические национальные общности в качестве способа социальной самоидентификации. В таком обществе вряд ли кому‑то придет в голову умереть за свою страну. Государственные границы, а вместе с ними и их физические защитники - военные организации - исчезают. В виртуальном мире устанавливаются новые границы между социальными группами не менее серьезные, чем прежде. (ТО ЕСТЬ НАСТАЛО ВРЕМЯ ПЛЕМЕН. ВИРТУАЛЬНЫХ ПЛЕМЕН, СЕТЕВЫХ СООБЩЕСТВ. Этногенез не по географическому принципу, а сетевой по принципу общности интересов.)

Все более 'мягкие' формы национализма - флаги, традиции, вся эта национальная гордость - наоборот, не имеют площадки в виртуальном мире, и потому не имеют будущего в информационном обществе. Границы национального государства сегодня так же не нужны, как и при прорыве капитализма. Кроме того, дезинтеграция национального государства усиливается и ускоряется, когда его институты беспомощны в осуществлении контроля и сбора налогов в условиях 'новой экономики'

Следствием такого развития стала острейшая проблема - постоянный подрыв авторитета государственных институтов. Когда иконы в ключевых областях жизни не подкреплены никакой властью, но чрезвычайно снижает уважение граждан к законодательному и репрессивному аппарату государства. Особенно это касается тех групп, чье экономическое положение и статус выиграли в результате монологического развития. Те же, кто мертвой хваткой цепляется за обломки государства, частично представляют прежний правящий класс, осознающий, что вместе с государством исчезают его положение и прежние привилегии, а, частично, из представителей нового низшего класса, которые понимают или чувствуют, что текущие перемены не сулят им ничего хорошего.

Пережитки национализма, по мнению нетократов, - постыдная болезнь, от которой давно пора излечиться ‑ разновидность умственной отсталости, удерживающая старый правящий класс в состоянии бессилия и упадка, а низший класс ‑ в неизменно подчиненном положении. Короче, вид эпидемии, иллюзия, бороться с которой - акт милосердия. Для нетократов поднятие национального флага есть оскорбительный пример вульгарности и дурного вкуса.

Полиция и судебная система оказываются все более беспомощными перед лицом растущего числа электронных преступлений, глобальной сетевой мафии, мотивацией для которой скорее является создание самости и повышение статуса в своей группе, чем экономическая выгода. Это приводит к росту выступлений в пользу наделения органов правопорядка все большими ресурсами. Как государственные налоговые органы оказываются в безнадежно подчиненном положении сравнительно с мобильной нетократией, контролирующей взламывающую границы виртуальную экономику, так и полицейские силы пасуют перед преступностью, которая вообще не имеет определенной географической привязки.

В то же время быстро рушится буржуазная семья: когда промышленное производство резко сокращается в пользу информационного менеджмента и сектора услуг, условия на рынке труда меняются. Появляется избыток низкоквалифицированной рабочей силы; одновременно открываются богатые возможности для женщин, что в свою очередь наносит серьезный ущерб и без того испытывающей давление семье. С начала 1960‑х число разводов на Западе растет постоянно. Все это ведет к серьезному кризису в информационном обществе. Высвобождается огромное количество ничем не связанной социальной энергии, когда разрушаются общественные институты старой парадигмы и исчезает сама основа социальной идентичности большинства людей.

В информационном обществе горы и океаны больше не нужны в качестве 'естественных' границ и защиты от окружающего мира, а только как курорты. Сырьевая составляющая большинства товаров и услуг все время снижается, вместе с ней снижается и значение роли окраин в снабжении столиц деревом и рудой, в то время как ценносТь нематериальных продуктов - идей, дизайна - растет с космической скоростью.

Война за долю рынка между городами ведется не с помощью оружия на земле и на море, а с помощью информационного менеджмента в виртуальном пространстве.

Прирост населения теперь обеспечивается за счет больших городов, а число сельских жителей, несмотря на честолюбивые программы местных политиков, неумолимо сокращается. Война за долю рынка между городами ведется не с помощью оружия на земле и на море, а с помощью информационного менеджмента в виртуальном пространстве. В этих новых обстоятельствах столицы и метрополии все более удаляются друг от друга. Значение столиц падает, тогда как метрополии с их процветающими банками знаний, их подвижностью и способностью создавать не знающие границ альянсы, становятся прототипом урбанистического идеала новой эпохи. Зависть столицы в отношении подвижности и независимости метрополий лишь ускоряет распад национального государства.

В информационном обществе ведущие столицы мира не будут соревноваться в том, кто контролирует самую большую территорию. Напротив, они будут стараться избавиться от ответственности за судьбу как можно больших территорий, чтобы справиться с собственными трудностями и догнать ведущие метрополии мира. Такая тенденция наиболее заметна в Европе и Восточной Азии, поскольку там ситуация усугубляется снижением рождаемости.

А что у номадов?

НУРБОЛАТ МАСАНОВ В СТАТЬЕ «РЕНОМЕ КОЧЕВНИКА», НАВИГАТОР:

Государственность в среду казахов была привнесена Российской империей. Конфликт номадов с государством наступил при советской власти, которая стала настаивать на тотальном оседании казахов. Для чего нужна была оседлость? Да потому, что кочевник не признает государственности, не платит налогов, система и ареал его кочевания определяются экологическими факторами - наличием кормовых и водных ресурсов, а не территориально-административной системой. В итоге ликвидация частной собственности на скот и перевод казахов на оседлость привели к массовой гибели людей в начале 30-х годов ХХ в. Российская империя, в отличие от Советов на протяжении двухсот лет пыталась взять кочевников под свой контроль постепенно. Им ограничивали территорию кочевания, их приписывали к округам, волостям и уездам, заставляли платить налоги, но не переводили на оседлость и не отнимали скот. И все же власть государства над кочевниками всегда была эфемерна.

Для номадов не существовало понятий государство, нация. У них не было государств. Были сети, в основе которых лежали роды и племена, племенные союзы, жузы.

БАРД:

«Правила игры в сети будут построены на принципах меметического дарвинизма, замысловатой системы - сетикета (netiquette), и именно это характеризует строгую этику информационного общества и быстро займет место законов и правил капиталистической парадигмы.

СУДЫ И ПОЛИЦИЯ ПОТЕРЯЮТ ВЛАСТЬ.

Вместо этого нарушителей сетикета будет ожидать виртуальное заключение - исключение из жизненно важных сетей. Подобно нарушителям законов кочевого племени или феодальной деревни, любой, нарушивший нормы электронного 'племени', будет наказан исключением из группового сообщества, что приведет к драматической утрате социальной идентичности.

Одним из фундаментальных понятий при обсуждении информационных сетей является прозрачность: Сеть - полупрозрачная и просвечивающая система, а следовательно, демократична и предоставляет равные возможности. Принцип прозрачности проявляется в том, что все участники Сети имеют доступ ко всей необходимой информации и в любой момент могут внести свой вклад. Все карты на столе, каждый имеет возможность высказать свое мнение и принять участие в процессе принятия решений. Если прозрачность - главенствующий принцип информационного общества, то надо ждать революции на рынке труда. Когда традиционный бизнес превращается в прозрачную сеть, наниматели больше не могут обращаться с наемными работниками, руководствуясь феодальными принципами управления. Все взгляды устремлены на работодателя. Последователи Макиавелли не могут действовать в духе Макиавелли, находясь под неусыпным тотальным надзором подчиненных.

Чтобы сеть могла функционировать в соответствии с жесткими требованиями эффективности, существующими на рынке кураторов, каждый, кто не привносит в ее работу какой‑либо ценности или воспринимается как угроза общим интересам членов сети, неминуемо подлежит удалению из нее.

Общественный статус сетей определяется тем, насколько хорошо справляются со своим трудным делом их профессиональные кураторы - арбитры вкуса и сетикета. Поскольку кураторы, в свою очередь, конкурируют между собой на сетевом рынке, они вынуждены постоянно заниматься рекламой собственной сети и убеждать людей в её превосходстве, отчасти для переманивания членов других сетей, а также в надежде на вступление во влиятельные альянсы. Каждое удачное решение, так или иначе, может привести к впечатляющим результатам, в то время как каждое неудачное решение по поводу доступа или исключения может иметь разрушительные последствии дли кураторов и для их сети, их репутации и доверия к ним. Именно репутация, или капитал доверия, является самым ценным активом сети; с её помощью сети привлекают к себе внимание, а внимание в сети гораздо более дефицитный ресурс, чем деньги. Деньги - результат внимания, не наоборот. Внимание - единственная твердая валюта виртуального мира. Потому стратегия и логика нетократов носят характер аттенционалистический, а не капиталистический.

А ЧТО У НОМАДОВ?

 Гумилев в книге «Начало и вновь конец»: «Было только одно законодательство, в котором эта этика сохранилась и уцелела, - это яса Чингисхана. Там примерно три четверти законов направлены на наказание людей, не оказавших помощи товарищу. Например, если монгол едет по степи и встречает того, кто хочет пить, и не даст ему напиться - смертная казнь; если он едет в строю и товарищ, едущий впереди  уронил колчан со стрелами и задний не поднял и не отдал - смертная казнь. ...Не везде и не во всех законах сохранилась эта форма этики, хотя она присутствовала и в разбойничей банде и в каком нибудь кавалерийском полку - везде и  всегда там, где людей подстерегает опасность. Это единственная спасительная форма поведения, при которой можно как-то уцелеть. Наличие такой этики играло особую роль. Оно в значительной степени обуславливало приток свежих сил молодого поколения пассионариев в уже имеющиеся консорции и субэтносы».

- МАСАНОВ, в статье "РЕНОМЕ КОЧЕВНИКА»:

«Внутри казахов никогда не существовало стремления к политической централизации. Поэтому ханов всегда было много, и каждый из них опирался на свою родоплеменную группу. При этом хан никогда не имел в своих руках реальной власти, ни исполнительной, ни законодательной. Хан всегда был только модератором политического процесса, координатором дискуссий, нейтральным арбитром в спорах. Ханы жестко конкурировали между собой, каждый из них старался подтянуть под себя больше родоплеменных групп.

Казахи-кочевники никогда не были единым ханством, у них не было подобия абсолютной монархии. У ханов в качестве ассистентов были султаны, помогавшие им. Власть никогда не передавалась по наследству. Объединить все жузы в единое государство было невозможно, слишком уж дисперсным было кочевое общество казахов, а плотность населения не превышала 1-2 человек на кв. километр. Не было ни городов, ни стационарных пунктов размещения исполнительной власти. Кочевой образ жизни подразумевал минимальный уровень политической централизации с преобладанием центробежных тенденций.»

- У номадов нарушители морали становились отшельниками и изгоями. Самое худшее для кочевника было отлучение от рода, племени.

- Роль кураторов выполняли - ханы, Бии, султаны.

- Ханы не были диктаторами. Их выбирали. Это были «админы сети», выражаясь нынешним языком. Особенность номадов заключалась в том, что они тоже были прозрачны внутри своей сети (рода, племени.). Ханы действовали под зорким надзором соплеменников. Все было прозрачно - решения, политика. Коммуникации были развиты и интерактивны. Взять хотя бы систему оповещения узун-кулак (чем не SMS, только устный и медленный). Роды и племена - были прообразами современных сетевых сообществ по интересам. Правда, их интересы, заключались в освоении новых пастбищ, скотоводстве и т.п.

БАРД:

«Каждая сеть, которая стремится быть мало‑мальски привлекательной и успешной, вынуждена производить тщательный отбор своих будущих участников, иначе она быстро погибнет в потоке недостоверной информации, заполняющей ограниченное пространство. Это неизбежно приведет к тому, что наиболее ценные участники сети будут терять к ней интерес и стремиться стать участниками других сетей, в политике которых больше ограничений. Покинутая же ими сеть постепенно трансформируется в обреченное на исчезновение бесплодное образование, состоящее из бесполезных участников, по невежеству производящих на свет всякий информационный хлам.

Открытые сети, появившиеся в результате быстрого развития интернета, либо будут преобразованы в закрытые сообщества, либо обветшают и станут своего рода мусорными коллекторами бесполезной информации. В закрытых сетях участники будут отбираться кураторами этих сетей, виртуальными привратниками. Вокруг таких сетей будут возведены высокие и толстые стены, чтобы защитить их и от нежелательного взгляда, и от несанкционированного входа. Чем более привлекательна будет сеть, тем больше людей будут стремиться стать ее членами; чем более высокое положение эта сеть будет стремиться занять, тем неприступнее станут окружающие ее стены и жестче правила приема.

А ЧТО У НОМАДОВ?

- высокоорганизованная и высокоэффективная сеть «Монголы» при Чингиз-хане. Монголы породили институт «торе» у тюрков. Ханами становились только члены сети «торе». Это была эксклюзивная сеть, основанная на кровной принадлежности роду Чингиз-хана. Другая эксклюзивная и эффективная сеть - род «кожа», членами которой становились потомки пророка Мухаммеда и других исламских святых.

- еще об арабах у Гумилева: «Люди объединяются по принципу комплиментарности (комплимент - привет, от латинского complimentus). Комплиментарность - неосознанная симпатия к одним людям и антипатия к другим. Бывает положительной и отрицательной. Когда создается первоначальный этнос (сеть), то инициаторы этого возникающего движения подбирают себе активных ребят, потому что они им просто симпатичны. «иди к нам, ты нам подходишь» - так отбирали викинги юношей для своих походов. Они не брали тех, кого считали ненадежными, трусливыми, сварливыми или недостаточно свирепыми. Все это было очень важно, ибо речь шла о том, чтобы взять его к себе в ладью, где на каждого человека должна была пасть максимальная нагрузка и ответственность за собственную жизнь и жизнь своих товарищей. Также поступали и первые мусульмане; они требовали от всех признания веры ислама, но при этом в свои ряды старались зачислить людей, которые им подходили. Надо сказать, что от этого принципа мусульмане довольно быстро отошли. Арабы, как мы уже знаем стали брать всех и за это поплатились очень дорого, потому что, как только в состав мусульман попали лицемерные  мусульмане, те, которым было в общем, абсолютно безразлично, один бог или тысяча, а важны выгода, доходы и деньги, они и пришли к власти. Их возглавил Моавия ибн Абу-Суфьян - сын врага Мухаммеда- и объявил примерно так: «Вера ислама должна соблюдаться, а вино я выпью у себя дома, и каждый желающий сможет тоже выпить. Молиться все обязаны, но если ты пропустил намаз, то я не буду обращать внимания, и если ты хапаешь государственную казну, но ты мне симпатичен, на это я тоже не буду обращать внимания». То есть, как только принцип отбора по комплиментарности заменился принципом всеобщности, система испытала страшный удар и деформировалась». (Лев Гумилев «Конец и вновь начало»).

БАРД:

ПОНЯТИЕ БОГ И РЕЛИГИЯ - БЫЛИ ИНСТРУМЕНТАМИ КОНТРОЛЯ НАД ТОЛПОЙ, ЧЕЛОВЕКОМ. ЦЕРКОВЬ КОНТРОЛИРОВАЛА ДОСТУП К ЭСКЛЮЗИВНОЙ ИНФОРМАЦИИ И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ЛЕГИТИМИЗИРОВАЛА ИНСТИТУТ КОРОЛЕЙ, АРИСТОКРАТИЮ. У НЕТОКРАТОВ ЭТИ ИНСТИТУТЫ ТЕРЯЮТ ВСЯКОЕ ЗНАЧЕНИЕ.

А ЧТО У НОМАДОВ?

Номады, были в основной своей массе язычниками, но относились терпимо к разным религиям. У номадов не было такого института как «церковь», не было института жрецов - хранителей эксклюзивной информации. У номадов не были четко-очерченных границ, не было мегаполисов подобных Риму и Вавилону. Эксклюзивная  Информация передавалась свободно, но только членам сети (рода-племени) из уст в уста от отца к сыну посредством, песен, ритуалов, обучения навыкам и секретам кочевой жизни. Монополией среди членов сообщества на информацию не обладал никто. Шаманы были вспомогательным ресурсом - помощниками кураторов-вождей.

БАРД:

«виртуальное общество представляет собой длинный ряд сетевых пирамид - властной иерархии, в которой представители консьюмтариата в основном входят в наименее привлекательные сети, полные информационного мусора, в то время как нетократы образуют сети высших уровней, в которых концентрируется власть и влияние. Это общество, по определению, является посткапиталистическим, поскольку ни деньги, ни титулы, ни слава в нем не имеют значения при вступлении в ту или иную сеть высшего уровня. 'Нетократический' iniyc, который ныне в цене, определяется совершенно другими характеристиками - знанием, контактами, кругозором, видением. Друг ими словами, качествами, которые повышают статус сети и делают её ещё более могущественной».

А ЧТО У НОМАДОВ?

- Деньги не имели большого значения для кочевников. Ценились другие вещи:  знание, кругозор, видение. Такие кочевники становились великими вождями великих племен. Например, Чингис-хан, Атилла. Сетевые пирамиды, в основе которых стояли эти вожди были эффективны на огромных территориях и среди разных этносов. У них был Эксклюзив на военную стратегию и тактику, на способы производства эффективных видов вооружений: конница, лук и стрелы и т.п.

- в основе механизма передачи и наследования ханской власти у казахов лежали два взаимосвязанных принципа: иерархическая система генеалогического родства или старшинства-первородства (то есть на основе сети-племени, которая была создана и выжила благодаря информации передающейся половым, генеалогическим путем. ) и принципа меритократии (то есть принцип конкуренции по заслугам и достижениям), которые тесно переплетались и взаимодействовали в социально-политической практике кочевых народов.

- основными функциями ханской власти были защита населения от внешних врагов и организация военных набегов в сопредельные кочевые и оседло-земледельческие регионы. Сила и влияние казахских ханов значительно возрастали в военное время и сводились к минимуму в мирное время.

БАРД:

Представления о власти, имевшие хождение при капитализме, что все важные виды человеческой деятельности контролируются из центра также вышли из употребления. В виртуальном мире просто нет центра.

Нетократическая сетевая пирамида создается не с целью использования власти; более того, она вообще не создается в привычном понимании этого слова и должна рассматриваться как структура, возникающая как следствие развития технологий и естественного отбора, которая не в состоянии обеспечить контроль, необходимый для защиты каких‑либо специфических интересов. Принцип пирамиды - скорее децентрализация, нежели любая централизованная концентрация власти. Пирамида никогда не бывает в равновесии, взаимоотношение сил внутри нее постоянно меняется, то есть власть происходит из временных, нестабильных, аморфных альянсов, а не из какой‑то конкретной географической точки или устойчивого конституционального образования. Власть вообще станет невероятно трудно локализовать, и потому, естественно, станет еще труднее и критиковать её, и бороться с ней. Но тот факт, что власть становиться более абстрактной и невидимой, не означает, что она исчезает или ослабевает, скорее наоборот.

А ЧТО У НОМАДОВ?

- Просто посмотрите на систему устройства казахов: Казахи, подразделяясь на три жуза - Старший, Средний и Младший, сегментировались на широко разветвленную родоплеменную систему. Внутри каждого жуза существует своя родоплеменная система деления. Казахи Старшего жуза делились на 11 родоплеменных групп, Среднего жуза - на 7 и Младшего - на 3 промежуточных и 25 основных групп. У каждого жуза были ханы, но не было хана всех ханов.

Над казахами всех трех жузов стояла так называемая "белая кость", к которой относились казахи торе - потомки Чингисхана, точнее одного из сыновей Джучи-хана, а также казахи кожа - потомки пророка Мухаммеда и святых людей.

Все было, как описывает Бард: сложно и децентрализовано. Власть было трудно локализовать.

- ханский титул прямо не передавался по наследству, а мог быть приобретен только лишь в результате официального акта избрания, провозглашения ханом какого-либо салтана на многолюдном собрании (курултае) казахской знати путем вознесения на белой кошме. Основы кочевой демократии - )))

БАРД:

«Общественный статус сетей определяется тем, насколько хорошо справляются со своим трудным делом их профессиональные кураторы - арбитры вкуса и сетикета. Поскольку кураторы, в свою очередь, конкурируют между собой на сетевом рынке, они вынуждены постоянно заниматься рекламой собственной сети и убеждать людей в её превосходстве, отчасти для переманивания членов других сетей, а также в надежде на вступление во влиятельные альянсы. Каждое удачное решение, так или иначе, может привести к впечатляющим результатам, в то время как каждое неудачное решение по поводу доступа или исключения может иметь разрушительные последствии дли кураторов и для их сети, их репутации и доверия к ним. Именно репутация, или капитал доверия, является самым ценным активом сети; с её помощью сети привлекают к себе внимание, а внимание в сети гораздо более дефицитный ресурс, чем деньги. Деньги - результат внимания, не наоборот. Внимание - единственная твердая валюта виртуального мира. Потому стратегия и логика нетократов носят характер аттенционалистический, а не капиталистический.»

 

А ЧТО У НОМАДОВ?

 

  • Посмотрите на пример арабов-бедуинов, ставшими мусульманами и «продававшими» ислам тюркам. Им не удалось поголовно обратить тюрков в ислам, но они были чрезвычайно успешны в рекламировании своей сети: мечом и железом, кровью и потом, знаниями. Для этого в помощь были и арабские ученые, и новые методы военных действий и их успехи в покорении других народов и, что самое главное, новая доктрина - ИСЛАМ и пассионарность.

 

  • Тезис о внимании как валюте общества нетократии - коррелируется с понятием пассионарности Гумилева. Как выразился Гумилев: «Я лежал под лавкой и думал: а почему же Александр Македонский пошел сначала на Персию, а потом на Индию и Среднюю Азию? Что ему там было нужно? - Ничего! И вдруг у меня как вспыхнуло в голове, что все эти большие войны совершаются не потому, что они кому-то нужны, а потому что существует такая вещь, которую я назвал пассионарностью - от латинского страсть. Пассионарность - это стремление действовать без всякой видимой цели или с целью иллюзорной, но чаще бесполезной. Пассионарий не может не действовать. Это касается не только одного человека, но группы людей». Быть может, будучи пассионарием Македонский хотел привлечь внимание соотечественников? Возможно, Чингис-хан покоряя народы и империи, просто хотел показать своим сородичам свою крутизну, эффективность созданной им сети и тем самым еще большее сплотить ее? Пассионарность, по Гумилеву это еще и разновидность внутренней энергии (эквивалент внутренней мотивации), которая передается генетическим путем. Люди, обладающие пассионарной энергией, могли совершать как великие дела и подвиги, так и разрушительные и неприглядные вещи. Эта энергия выплескивалась по разному - в виде кровопролитий и войн, подвигов и открытий, создании культурных ценностей, идеологических концепций, строительстве городов или памятников и т.п.

 

  • Соедините тезис пассионарности с теорией сексуальной привлекательности Дарвина, о которой писал Риддерстрале в Фанки бизнесе: на рынке будущего побеждают таланты и самые привлекательные. Компании-пассионарии?

 

  • Мощные брэнды - эквивалентны компаниям с большой пассионарной энергией, слабые - с малой?

 

БАРД:

«Существование каждого отдельного куратора шатко и неопределенно, но самой группе кураторов беспокоиться не о чем. Их коллективной власти ничто не угрожает, ибо их функции в обозримом будущем не смогут выполняться машинами, поскольку нет стандартизированных правил. Не существует накопленной мудрости, идеологических традиций, квалификационных экзаменов или специального образования Формальные критерии, на которые можно сослаться, отсутствуют. Это означает, что ни один из общественных институтов старой парадигмы не имеет долгосрочных перспектив успешной конкурентной борьбы на сетевом рынке, где залогом успеха являются интуиция, превосходные социальные навыки, высочайшая восприимчивость и обладанием стилем».

А ЧТО У НОМАДОВ?

- Тамерлан, Чингис-Хан, Атилла, пророк Мухаммед - люди, который поднялись благодаря своей интуиции, социальным навыкам, высочайшей восприимчивости и обладания стилем.

БАРД:

«Вследствие этого самой востребованной и потому самой ценной становиться информация о сети как таковой, а именно: как создать и администрировать свою собственную сеть наиболее эффективным способом. То есть самой могущественной, с точки зрения такого явления, является та мета‑сеть, в которой кураторы расширяют и укрепляют свои контакты, обмениваются опытом и образуют альянсы. Глобальный мета‑кураториат, высшая сеть в сетевой пирамиде кураторов, - наиболее мощное учреждение нетократического общества, эквивалент всемирного правительства информационной эры. Однако вся система неустойчива; значит, её конституция будет постоянно меняться, затрудняя эмпирический анализ власти».

«Сети расцветут с молниеносной скоростью и захватят власть только для того, чтобы так же быстро исчезнуть. Ничто не постоянно, ни одна ценность не живет долго, все основы движутся в разных направлениях.»

А ЧТО У НОМАДОВ?

- Чингис-хан и его завоевания.

- Его империя была могущественна, эффективна, но неустойчива. Как только он умер, империя быстро распалась, потому что не стало великого куратора создавшего эту мета-сеть. Пирамида рухнула.

Опять же институт торе и чингизидов, из числа которых назначались ханы у тюрков. Мета-сеть и мета-кураториат, основанный на праве первородства и генеалогическом принципе. Чингизизм носил надэтнический характер. Торе не подлежали суду биев и могли быть судимы только ханским судом.

БАРД:

«При перепроизводстве информации в дефиците внимание. В нетократической сети информация сама по себе имеет ограниченную ценность. Напротив, ценна способность избегать ненужной информации, чтобы высвободить драгоценное время и усилить концентрацию. Информация, пользующаяся спросом, должна быть адекватной и надежной, а также, желательно, эксклюзивной, то есть ее можно обнаружить только в сетях самого высокого уровня. И только в них есть знание и понимание, необходимые для оптимального использования этой информации. Метаинформация - сведения о том, как наиболее эффективно связать разнородную информацию - сама по себе есть самая ценная ее разновидность».

В целиком медиализированном обществе придется применять эти принципы не только к потреблению СМИ в их классической форме, но и к общественной активности вообще. В виртуальном сообществе Сети различие между содержанием и рекламой, в смысле приобретенной информации, должно постоянно поддерживаться, ведь битва за внимание не прекращается ни на минуту, просто логика её отлична от капиталистической. Новые властители - дистрибьюторы информации, кураторы - готовы глотку друг другу перегрызть, поэтому куратор, у которого достанет сил и средств свести потребляемую информацию до абсолютного минимума, обеспечит наивысшее доверие для своей сети и шансы на успех для себя. Информация, покупаемая за деньги, интересует капиталиста и доступна для его понимания, у нетократа же она вызывает неприятие, ибо нужна только консьюмтариату, растерянно оглядывающемуся вокруг в поисках инструкций по потребительскому поведению. Поэтому капиталистам никогда не удастся попасть в стан нетократов; их повадки не отвечают критериям членства.

А ЧТО У НОМАДОВ?

- КОЧЕВНИКИ НЕ ЖАЛОВАЛИ ПИСЬМЕННОСТЬ. БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИИ ПЕРЕДАВАЛАСЬ УСТНО. ИНФОРМАЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ ВСЛЕДСТВИЕ ЭТОГО БЫЛИ ОГРАНИЧЕННЫ, И ЦЕНИЛОСЬ ТОЛЬКО САМОЕ ВАЖНОЕ, САМОЕ НУЖНОЕ: ТО, ЧТО МОГЛО УМЕСТИТЬСЯ В ГОЛОВЕ И БЫТЬ ПЕРЕДАНО В ПОНЯТНОМ ВИДЕ СВОИМ ПОТОМКАМ. У КОЧЕВНИКОВ НЕ БЫЛО БИБЛИОТЕК, ЗДАНИЙ - ГДЕ МОЖНО БЫЛО БЫ ХРАНИТЬ ИНФОРМАЦИЮ В НАПИСАННОМ ВИДЕ.

- НИКАКОЙ РЕКЛАМЫ, СЛОЖНОЙ ФИЛОСОФИИ, ПОИСКОВ СМЫСЛА ЖИЗНИ как у греков или персов И ВСЕГО ОСТАЛЬНОГО СПАМА. ЦЕНИЛАСЬ ТОЛЬКО СУТЬ, КОТОРАЯ МОГЛА УМЕСТИТЬСЯ В ГОЛОВЕ КОЧЕВНИКА

Масанов в статье "реноме кочевника»:

«Прежде всего, надо понимать, что каждый казах должен был иметь две профессии - Кочевника и Скотовода.

Профессия Скотовода означала обладание глубокими знаниями того, как надо ухаживать за скотом, как его выращивать, лечить, кормить и поить. Казахи обязаны были знать в "лицо" каждое принадлежащее ему животное, его привычки, особенности поведения, симпатии и предпочтения.

Кочевник же умел ориентироваться в пространстве, искать источники воды и пастбища, распознавать места, где будет много или мало снега, выбирать маршруты кочевания, регулировать скорость и время передвижения. Номады обязаны были знать, где какие и в какой сезон года растут травы, где находятся солончаки.

Кочевником и Скотоводом можно было стать, только получив все необходимые знания от своего отца, поскольку женщины вели домашнее хозяйство, занимались ремеслами и промыслами. Знания передавались по вертикальным, то есть генеалогическим каналам родства - от отца к сыну, от сына к внуку и т.д.

Поэтому, когда в пустыне встречались два кочевника, то первый вопрос друг к другу всегда был таков: "Как поживает ваш скот?". Это был своего рода пароль, поскольку он имел глубокий смысл: есть ли у тебя скот и сколько его, разбираешься ли ты в азах скотоводства и номадизма, ты нормальный, полноценный человек (кочевник)? А может быть, ты жатак (буквально "лежащий", то есть полуоседлый), егинши (земледелец) или сарт (оседлый горожанин)? Наличие скота означало высокий социальный статус индивида, его состоятельность, интеллект, полноценность.

Если мужчина был сиротой, то он не мог приобрести профессии Скотовода и Кочевника, ему было нечего передать своим детям. У всех номадов свою долю имущества получал каждый сын, каждая дочь (половину доли сына), но главное - отцовскую зимовку и шанырак всегда наследовал самый младший сын (система минората). Если вспомнить, например, империю Чингисхана, то отцовский юрт (территорию Монголии) унаследовал его младший сын Тулуй.

Именно потому, что информация, знания, собственность, власть и ресурсы передавались по генеалогическим каналам родства, в зависимости от происхождения, человек включался в определенную родоплеменную группу. От принадлежности к ней зависели его социальный статус, престиж и авторитет, место за столом, очередность тоста, подарок и т.д.

Второй вопрос, который задавали друг другу кочевники в пустыне, был следующий: "Какого вы рода, племени, кто ваши предки?". В этом случае два индивида точно определяли свое отношение друг к другу и взаиморасположение на едином древе казахской системы генеалогического родства. Старший в этой системе мог позволить себе менторство и шутливое отношение, а нередко спесь и позерство, младший же был вынужден сносить свою неполноценность. Нередко возникали обиды и неприязнь, приводившие к конфликтам и столкновениям».

БАРД:

Тенденции развития внутри и между разными сетями уже сейчас расставляют принципиально новые акценты в борьбе за власть и статус: первостепенной становится тщательная забота о своей торговой марке. Игроки просто не могут себе позволить ассоциироваться с чем‑то устаревшим, иначе они потеряют всякое доверие. Невероятно важно, чтобы вас видели в правильном контексте, принадлежать к по‑настоящему интересным альянсам - чему‑то, чего не купишь за деньги, поскольку деньги уже недостаточно интересны. Поэтому не будет преувеличением сказать, что смена парадигмы ведет к смерти капитализма, ибо капитал вынужден добиваться внимания, а не наоборот.

Внимание, которого так не хватает, - вот чего хочется всем. Согласно фундаментальным национально‑экономическим принципам спроса и предложения, материальная выгода больше не является движущей силой развития и мотивирующим фактором человеческой деятельности. Прежние ценности порядком обесценились. Это справедливо и для денег, и для прав собственности. Совершенно не важно, произошли ли права собственности из занятий бизнесом, политикой, обусловлены ли они образованием или унаследованы, их ценность убывает. Внимание превыше всего; общество движимо вниманием, а не капиталом. Если бы термин 'информационное общество' не был уже широко применим в социологии для обобщенного описания новой парадигмы, то, возможно, слово 'аттенционализм' было бы даже более подходящим для характеристики этой парадигмы. Поэтому совершенно необходимо разобраться, что же все‑таки такое аттенционализм, и каковы его неизбежные последствия.

А ЧТО У НОМАДОВ?

- возможно Бард не знаком с понятием пассионарность. Но я полагаю, что пассионарность идет очень рядом с его аттенционализмом. Описывая случаи пассионарных личностей в истории, Гумилев в своей книге «Конец и вновь начало» делает интересные иллюстрации на примерах Македонского, римского аристократа Луция Корнелия Суллы - подвиги которых были бессмысленны, но имели целью привлечь всеобщее внимание и как следствие искупаться в лучах славы.

Бард:

«Интернет отличается от СМИ позднего капитализма одним важным обстоятельством. Пресса, радио и телевидение - пример односторонней коммуникации. Потребитель потреблял, телебашня тихо и спокойно рассылала сообщения - замкнутая система без диалога, без обсуждения и критики, если не считать 'писем зрителей', содержание которых строго контролировалось. Сеть, с другой стороны, есть средство коммуникации как минимум в двух и часто в нескольких направлениях. Раньше посланием было само средство связи, теперь это пользователь. Действуя в Сети, пользователь создает ее содержание: грань между потреблением и производством исчезает. Это значит, что те, кто у власти при капитализме, гегемоны общественного пространства - политики, пропагандисты, проповедники всех мастей - больше не являются серьезными игроками на поле СМИ. Их место занимают уверенно держащие нос по ветру сетевые потребители, которые формируют сложнейшую систему обратных связей, благодаря чему информация вновь и вновь возвращается в оборот и, проходя через руки множества участников, претерпевает длинную серию превращений. В этом суть исключительно сложного бесконечно изменчивого процесса, чьи результаты часто изумляют»

Кстати этот тезис недавно подтвердили аналитики Дойче Банка - грядущий перелом в масс-медиа, смерть газет и телевидения (читайте  здесь http://adme.ru/internet/2006/10/20/10955.html). Как забавно в этой связи выглядят последние инициативы Ертысбаева.

А ЧТО У НОМАДОВ?

СИСТЕМА УЗУН-КУЛАК. ТОТ ЖЕ ИНТЕРНЕТ. ТОЛЬКО ГОРАЗДО МЕДЛЕННЕЕ ПО СКОРОСТИ. НО ПРИНЦИП ДЕЙТСВИЯ ТОТ ЖЕ. ТЕ ЖЕ СЕТЕВЫЕ ПОТРЕБИТЕЛИ, КОТОРЫЕ ФОРМИРУЮТ СЛОЖНУЮ СИСТЕМУ ОБРАТНЫХ СВЯЗЕЙ....

БАРД:

«Власть в информационном обществе принадлежит не тому, кто диктует правила, и не тому, кто полагает, что очень важно находиться в лучах прожекторов, но тому, кто сможет организовать вечеринку так, чтоб никому не было скучно. Критичным становится не предмет общения, а способ, а также кто с кем общается. Цель уже не столько некий предел, сколько направление - создавать, поддерживать и усиливать процесс, чтобы все колесики и винтики работали. При этом не обязательно кричать громче телевизора, но использовать движение ветра как музыкальный инструмент, на котором нетократ может играть соблазнительную мелодию.»

БАРД:

Скороспелые сети можно рассматривать как текущие события, то есть как временные организации. Интенсивная деятельность в рамках временно сконструированных цепей с обратной связью порождает социальную энергию, которую трудно обуздать. Резонанс многократно усиливается за счет обратной связи. Волны этой энергии быстро распространяются по всему обществу, изменяя параметры функционирования других сетей и их участников. Как окружение организма в природе преимущественно состоит из других организмов, так и окружение конкретной сети составляют другие сети. 'Гонка вооружений' не прекращается ни на минуту - какой‑то хищник становится сильнее, его жертва волей‑неволей обучается разным хитростям и быстрому бегу, его конкуренты среди хищников вынуждены предпринимать ответные меры. Сеть X переходит в наступление, вследствие чего сети Y и Z вынуждены переходить в контрнаступлении. Любое изменение приводит к последствиям, которые невероятно трудно предсказать (поскольку процесс складывается из ряда переменных), хотя они совершенно логичны. Нет ничего важнее знания этих механизмов для понимания сущности информационного общества. Поэтому сетевому анализу суждено стать той общественной наукой, которая в будущем будет вызывать наибольший интерес.

ЧТО ЭТО КАК НЕ ИСТОРИЯ НОМАДИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ? РАСЦВЕТ И УПАДОК ПЛЕМЕННЫХ СОЮЗОВ, ПОЯВЛЕНИЕ И ИСЧЕЗНОВЕНИЕ НОВЫХ ПЛЕМЕН, РОДОВ. Поглощение слабых родов сильными, уничтожение слабых племен сильными, уничтожение сильных племен альянсами слабых?

БАРД:

В информационном обществе другие мерки. Социальный статус человека будет определяться его членством в сети, и статус этот будет постоянно изменяться как с течением времени, так и в зависимости от обстоятельств. Списку аристократов новой эпохи никогда не суждено быть напечатанным, поскольку он устарел бы раньше, чем попал на прилавки, и к тому же был бы абсолютно нечитаемым. Нетократические отношения существуют только on‑line, в прямом и переносном смысле, постоянно обновляемые и закрытые от посторонних посредством паролей и виртуальных ключей, доступных лини, избранным - кураторам.

Бесценные связи буквально бесценны: их не купишь за деньги. Связи возникают только в обмен на другие связи, равнозначные по совокупной ценности. Аттенционализм приведет к появлению сложной системы бартера. Связи будут возникать, если игрок обладает ценной информацией, а еще лучше, если человек демонстрирует исключительные способности по приданию этой информации как можно более привлекательной формы, усиливающей интерес. Вот еще одна отличительная черта аттенционализма: можно одновременно съесть пирог и иметь его. Можно одновременно обладать информацией и в тоже время делиться ею с несколькими избранными. Вступая в контакт, вы сами приобретаете дополнительную стоимость, поскольку коммуникация придает интерес персоне, которая делится информацией, и интерес этот сохраняется до тех пор, пока существует ожидание следующей порции такого же информационного продукта из того же источника.

Информация, которую вы решили придержать для себя, не имеет привлекательной ценности, а информация, которую вы продаете за деньги, имеет весьма преходящую и ограниченную ценность. Информация же, которая приносит пользу вашей сети, существенно повышает ваш статус как носителя. Таков принцип внутренней жизни виртуального мира - микро‑медиализация на уровне прозрачной ceти и, Играя по этим правилам, сеть гарантирует себе постоянное снабжение информацией, а каждому отдельному игроку возможность улучшит свой социальный статус. Именно таких игроков сети высоких уровней принимают на работу. С другой стороны, консьюмтариат вынужден зарабатывать на жизнь на виртуальном рынке временной занятости, бродя по страничкам, посвященным трудоустройству.

Таким образом, сеть заменит человека в качестве великою общественного проекта. Кураторская сеть заменит государство в от роли верховной власти и верховного провидца. Сетикет заменит собой закон и порядок по мере того, как основные виды человеческой деятельности все больше переместятся в виртуальный мир, одно временно авторитет и влияние государства сойдут на нет в сипу сокращения налоговых поступлений и национальных границ. Кураторы примут на себя функцию государства по контролю за соблюденном норм морали, исключая нарушителей сетикета из привлекательных сетей. Исключение из сети, ограничение доступа к информации и другие формы ограничений членских привилегий будут являться нетократическими методами устрашения и контроля за инакомыслящими. Жесточайшие ограничения виртуальной мобильности станут эквивалентом тюремного заключения.

Чтобы защитить свои общие интересы и сделать администрирование сети более эффективным, кураторы установят собственные мощные мета‑сети для решения вопросов сетевой политики. Заметим, что куратор выступает и в роли полицейского, а также обвинители и судьи, а в постоянно меняющейся сетевой системе невозможно создать формальные законы. Рассмотрение тех или иных вопросом внутри сетей высших уровней будет защищено от посторонних взглядов, не нуждаясь ни в демократических принципах, ни в общепринятых традициях принятия решений. Сами нормы общественной жизни и права общества на достоверную информацию станет трудно поддерживать. Вопреки оптимистическим ожиданиям общественное пространство перестанет существовать и заменится топографическим лабиринтом. Получить целостное представление о мире станет невозможно.

Что у номадов?

Масанов, «История Казахстана»: «знание всегда было закрытым для чужих и распространялось исключительно как «знание для своих». Необходимая для выживания и адаптации информация о ресурсах среды обитания циркулировала по патрилинейным каналам - от отца к сыну, от сына к внуку. Точно также из поколения в поколение передавалось имущество.

 


Автор Комментарий
Шпагат Ибрагимов (не проверено)
Аватар пользователя Шпагат Ибрагимов.

Недавно по телику выступление Хлеба показали. Такой дух совка и аула шибанул ажнанах.

 
Аноним (не проверено)
Аватар пользователя Аноним.

многа букаф, ниасилил )))
не знаю когда ученые откроют ген кочевника в нашей ДНК, но дух совка и аула в стране ощущается с лихвой...

 
Жаке (не проверено)
Аватар пользователя Жаке.

Про номадизм - чушь собачья... Однако в статье, есть конечно светлая мысль про бесплатный И-нет, но государство своей программой ликвидации компьютерной безграмотности постепенно идет к этому.
Короче - аффтар випий йаду!!!

 
Аноним (не проверено)
Аватар пользователя Аноним.

весьма познавательно. но немного сыровато. слишком много букыфф.