Король Чернило


Знаменитый Ник Кейв, рок-идол родом из Австралии, певец, актер и автор музыки ко многим фильмам, освоил новую профессию — киносценариста. (Впрочем, Кейв известен и как писатель — в России выходили его роман и два тома «Короля Чернило».) На последнем Берлинском кинофестивале был представлен фильм «Предложение», снятый по оригинальному сюжету Кейва режиссером Джоном Хиллкоатом, его старинным приятелем. Это первый вестерн, сделанный на австралийском материале (чем Кейв чрезвычайно гордится) и один из немногих арт-вестернов, где сумрачный гений автора сценария проявил себя вполне. Прежде всего — в натуральных, подробных сценах жестокости, в черном юморе и немногословных, жестких диалогах. Название этой мрачной картины истолковывается просто. Шериф маленького городка делает среднему брату из неблагополучной семейки чудовищное предложение: чтобы тот убил старшего — тогда освободят младшего, взятого в заложники. Дело в том, что старший брат представляет реальную угрозу для всего городка: он опасный преступник — убийца и насильник, с которым горожане мечтают расправиться как можно скорее. «Предложение» 20 апреля выходит в российский прокат. Корреспонденту «Итогов» удалось взять эксклюзивное интервью у Ника Кейва.

Господин Кейв, знаете ли вы, что журналисты, увидевшие вашу картину на Берлинале, были от нее в бешеном восторге?
Да ладно, бросьте вы! Прямо-таки в восторге…

Серьезно вам говорю.
Ну и отлично тогда. Ужасно рад. О’кей. Супер. На самом деле мы с Джоном (Джон Хиллкоат, режиссер «Предложения». — «Итоги») вступили на неизведанную доселе территорию: насколько мне известно, до нас никто не снимал австралийских вестернов. Это создавало некие трудности — нужно было как бы впервые, словно пионерам Запада, освоить эту местность, со всеми ее особенностями, ее мистикой, странностями и экзотикой. Это не так просто, как может показаться.

Интересно, вы вдохновлялись чьим-нибудь творчеством — Питера Уира, например, в фильмах которого Австралия предстает волшебной страной?
Да нет, я всегда опираюсь на собственные импульсы, которые идут изнутри, а не извне. Наша с Джоном Австралия скорее сумрачная, нежели расцвеченная, как в картинах Уира.

Говорят, Джон Хиллкоат, пока вы писали сценарий, все время посылал вам какие-то документы, настоящие свидетельства той эпохи, ведь действие картины происходит в XIX веке.
Ну да, Джон теперь может считаться специалистом по австралийским бандюганам, которые жили там лет эдак 120 назад. На самом деле я всего этого не читал — я же не историк, человек совсем не въедливый, не дотошный. Я стремился создать метафору того времени, его образ, его символ, эдакий «ментальный призрак». А до настоящих бандитов мне особого дела нет.

Настоящие бандиты вроде Бонни и Клайда, которых когда-то воспел Артур Пенн, в жизни выглядели омерзительными…
Наши с Джоном немногим лучше, как вы имели возможность убедиться.

Поговорим о ваших литературных опытах. Как известно, вы автор замечательного романа «И узре ослица Ангела Божия», который уже издавался и у нас в России. А сценарий трудно было писать?
Если сценарий занял у меня три недели, а книга — три года, то как вы думаете? Весь сценарий, по сути, сводится к диалогам персонажей, вот и все. Эти-то диалоги и двигают действие.

Некоторые критики — в частности британские — заметили, что ваш сценарий мог бы обладать большей «извращенно-мрачной филигранностью», какой обладают ваши книги.
Ну, не знаю, не знаю. Кто-то, например, сравнивал мой сценарий с музыкальными балладами, которые я пишу в большом количестве. На критиков, черт возьми, вообще трудно угодить. То я для них «мрачный извращенец», то недостаточно мрачен и извращен.

Вы давили на Джона — в выборе актеров, натуры, способов съемки?
Если честно, попытался пару раз. Приехал на съемочную площадку и начал давать советы: мне казалось, что нужно так, а не эдак, что персонаж должен говорить, предположим, фальцетом, а не басом, ну и так далее. Но Гай (Гай Пирс, исполнитель роли среднего брата. — «Итоги») настаивал на своем, и я подумал, не пойти ли им всем к такой-то матери, и Гаю, и Джону, и всем остальным… Ну и больше не вмешивался.

Но результатом-то вы довольны?
Да, вполне. Несмотря на то что образ каждого персонажа у меня был довольно четко прорисован в воображении, у Гая с Джоном получилось не хуже.

Вы снялись во многих фильмах — есть ли среди голливудских звезд те, которых вы считаете своими друзьями?
Да нет, я не дружу с голливудскими звездами, у меня другая тусовка. Самая большая звезда, с которой я работал, — это Брэд Питт, с ним мы снимались в «Джонни Замше». В те времена он был отличным парнем — непосредственным, открытым, увлекающимся, обожал музыку и вообще жизнь обожал. Живой был человек, ничего не скажешь. Но потом, когда я его встретил уже успешным, слишком успешным, то на свое приветствие получил холодный кивок.

Это вас задело?
Да не сказать чтобы очень. Я, помню, подумал тогда, как все-таки портит успех. Вообще, если честно, актеры мне не слишком нравятся, на их вечеринках я откровенно скучаю. Так было и на той, где я встретил Брэда.

Говорят, вас часто принимают за Николаса Кейджа. Вас это не обижает?
Нисколько. Однажды я разговаривал с каким-то парнем целый час, после чего выяснилось, что он продолжает принимать меня за Ника Кейджа. Я не стал его разубеждать — иногда лучше быть не тем, кто ты есть.

Например, не музыкантом, а сценаристом и драматургом?
Ну да, типа того. Влезаешь в чужую шкуру и наблюдаешь за всем со стороны: особый род медитации.

Ну а в музыку, которую вы написали к фильму «Предложение», никто не вмешивался?
Попробовали бы!