Выстрел в висок


Голливудская карьера режиссера Гаса Ван Сента, потомка голландских переселенцев, родившегося в Луисвилле, сложилась более чем благополучно. В 1997 году его фильм «Умница Уилл Хантинг» был номинирован на «Оскара» по шести номинациям. В Канне восемь лет назад вне конкурса показывали фильм Ван Сента «Умереть за». На нынешнем Каннском фестивале в конкурсную программу попала его картина «Слон» — фильм о кровавой драме, случившейся несколько лет назад в одной из американских школ. Тогда известие о том, что подростки жестоко перестреляли своих одноклассников, взбудоражило американское общество. Правда, мысль поставить картину пришла в голову не самому режиссеру, а Дайан Китон — знаменитой актрисе, занявшейся продюсерством, и писателю Биллу Робинсону. Китон буквально загорелась этой идеей, и, по ее мнению, поставить такое под силу было только Гасу Ван Сенту, в свое время прославившемуся фильмами о новом «потерянном поколении». И «Аптечный ковбой», и «Мой личный штат Айдахо» стали культовыми фильмами для тинэйджеров всего мира. Внешне скромный, снятый минималистскими средствами, «Слон» потрясает. При том, что в Канне почти каждая картина — выдающаяся, попасть на просмотр этого фильма было практически невозможно. А по его окончании долго не смолкали аплодисменты.

Мистер Ван Сент, ваши предыдущие фильмы не похожи на «Слона». Вы поэт, метафизик, режиссер из плеяды «независимых», в чьих фильмах социальное либо спрятано в подтекст, либо вообще отсутствует. Почему вы взялись за такую тему?
Может, мой ответ прозвучит несколько протокольно, но я действительно был потрясен этим немотивированным преступлением, настоящей бойней, которую учинили такие славные с виду подростки. И я не мог молчать. Как гражданин, как художник. Пусть это и звучит немного смешно в наши ироничные времена.

Вы верите в то, что искусство воздействует на людей?
Да, верю. Как бы наивно это ни выглядело. Скажем, об этой нашумевшей истории писали все СМИ, но художественное произведение — это другое, сила его влияния больше, чем сухой отчет о происшедшем.

Расстрел в школе «Коломбина», подробности которого вы воспроизводите в своем фильме, — не единственное преступление такого рода…
К сожалению. Что, собственно, и подвигло меня на съемки этого фильма. Сценарий о массовом убийстве в «Коломбине» мне предложили уже довольно давно. Я его прочитал, но как-то не слишком вдохновился. Однако когда подобные происшествия начали учащаться, мне захотелось снять «Слона».

Странное название…
Отсылающее к древнейшей буддистской притче. Она говорит, что слепые — те, кто может получать представления о мире только на ощупь, — изучая слона, представляют его себе каждый по-своему. Тот, кто ощупывает слоновий хвост, думает, что слон похож на веревку. Тот, кому достается нога, уверен, что слон — это дерево. И так далее. Слепые не могут представить себе слона целиком. Общая картина у них никогда не складывается.

Вы намекаете, что все мы настолько слепы, что не можем понять ни одно явление?
Я ни на что не намекаю, так оно и есть. Никто не может понять, почему вдруг нормальный, милый во всех отношениях мальчик берет автомат и…

Вы, однако, попытались ответить на этот вопрос. Ваши герои — абсолютные изгои, они не нужны никому. Ну и школа, с ее стерильностью и размеренным распорядком, тоже, видимо, не располагает к душевной гармонии…
Да уж… Человечество не стало ни счастливее, ни одухотвореннее, как мечталось когда-то поборникам прогресса.

Ваши несовершеннолетние герои преспокойно выписывают себе оружие в Интернет-магазине. Что, любой американский подросток может купить автомат?
Это абсолютная правда! Подделываешь подпись, и тебе принесут какой хочешь «Калашников» прямо на дом.

Многие журналисты — очевидно, особо чувствительные — возмущались, что вы показали убийство так подробно и бесстрастно.
Если бы я показал первый вариант, где все начиналось с бойни и ею же кончалось, они бы еще больше содрогнулись. Но я смягчил свой замысел.

Вы наблюдаете за своими героями отстраненно, как правило, на общих планах. Будто не хотите пробуждать к ним зрительское сочувствие. Мол, нечего к ним привыкать, ведь дни их сочтены.
Наоборот. Это не отстраненность, а отражение мирного, элегического течения жизни. Пусть пустой и бездуховной, но тем не менее по-своему лиричной. После такой элегии финал и вправду может прозвучать как выстрел в висок.

Ваш главный убийца любит иногда музицировать. Почему, как вам кажется, классическая музыка так часто сочетается с насилием — в фильмах Ханеке, Кубрика, у вас? Особенно почему-то терзают Бетховена.
Но вы же читали работу Ницше «Рождение трагедии из духа музыки»? Ницше все и объяснил: музыка, вопреки мнению о ее абсолютной гармонии, таит в себе и опасности темного, подсознательного, бесовского. Впрочем, я не люблю анализировать. Предоставляю это вам, критикам.

Ваш фильм и в целом, и в деталях основан исключительно на реальных фактах? Вы ничего не преувеличили?
Если не преуменьшил. Мы живем в таком жестоком, милитаристском мире, что от художника ждут не рассказов о глубинах сердца, а социального анализа. К сожалению.