Пойдем смотреть кино

Диляра Тасбулатова
Меню удовольствий #02/2003

«Утро понедельника»

Утро понедельника

режиссер — Отар Иоселиани
в главных ролях — Жак Биду, Отар Иоселиани, Дато Тариелашвили/Франция-Италия

Когда дотошные западные критики расспрашивали Иоселиани, бывшего советского «эмигранта», сделавшего блестящую карьеру на Западе, о социальном посыле его последнего фильма, он почти испуганно отвечал: нет, нет, я не критик буржуазной демократии, и то, что мой герой рабочий, чистая случайность. «Я сделал притчу о трагедии одиночества», — говорит Иоселиани, элегантный певец отчаяния, утонченный мизантроп и пересмешник, за сорок лет создавший настоящую человеческую комедию, густонаселенную смешными, глупыми, уродливыми и недалекими персонажами, то есть, попросту говоря, всеми нами. Забавно, но в последнее время он и сам не прочь сняться в собственных фильмах: в «Истине в вине» иронически изобразил аристократа-алкоголика, в «Утре понедельника» — жлоба и позера, смехотворного сноба и лжемаркиза, ломающего комедию перед скромным посетителем. Забавно и то, что действие его последней картины происходит не где-нибудь, а в Венеции, этом завороженном городе-призраке, куда отправится главный герой, рабочий Венсан, в поисках приключений и где его как раз и встретит Иоселиани в облике якобы итальянского аристократа — в батистовой ночной рубашке, за пюпитром инкрустированного старинного рояля. Все вранье: играть г-н Энцо не умеет, «фамильные» портреты на стенах — фальшивые, а кофе, который «маркиз» с явным наслаждением смакует, — дешевый, купленный в ближайшем супермаркете. Любимая тема Иоселиани — все притворяются, все хотят казаться не тем, что они есть на самом деле, все врут. Даже прекрасная Венеция не более чем сон, призрак. Недаром в конце фильма несчастный Венсан вернется на круги своя, в опостылевший ему маленький городок в Провансе. Круг замкнулся.

«Сын»

Сын

режиссеры — Жан-Пьер и Люк Дарденны
в ролях — Оливье Гурме, Морган Маринн/Бельгия — Франция

«За такие фильмы нужно давать не „Золотую пальмовую ветвь“, — воскликнула одна восторженная девица, — а Нобелевскую премию!» Никаких возражений — Нобелевская как раз то, что надо, за этот глубинный шедевр, где сюжет граничит с библейским, прячась за скромной внешней атрибутикой. Как написал один прозаичный британский критик, у нас так мало фильмов, посвященных работе. И то правда: Оливье, главный герой фильма, невзрачный стареющий мужчина, плотник по профессии, почти весь фильм что-то строгает, пилит, все время забивает гвозди, по ходу дела наставляя своего подопечного, подростка из неблагополучных: эти доски вот сюда, эти сюда, бревно надо подносить так, а не эдак. И все такое прочее. И только мало-помалу выясняется, что мальчик Франсис, к которому мастер привязался, как к родному, пять лет назад убил его сына. При этом Франсис, конечно, не знает, что Оливье знает. Решающее объяснение произойдет почти в финале, на заброшенном складе древесины. Глядя на мальчика растерянно и подслеповато, как будто извиняясь, Оливье произнесет невозможное: «Я отец того мальчика, которого ты убил тогда», и — бурная реакция Франсиса, уверенного, что сейчас последует возмездие: несчастный бежит как оглашенный в лес, ломая кустарник, задыхаясь от ужаса. Но Оливье не убьет Франсиса, не отомстит, более того, возможно, убийца заменит ему сына.
Что и говорить, с таким опасным сюжетом могли бы справиться только братья Дарденн — недаром в свое время председатель большого каннского жюри Дэвид Кроненберг отдал им главную награду, оставив Альмодовара с носом. По прошествии времени приходится признать его правоту, а ведь тогда многие (каюсь, и ваша покорная слуга в том числе) крутили пальцем у виска.

«Поговори с ней»

Поговори с ней

режиссер — Педро Альмодовар
в ролях — Хавьер Камара, Дарио Грандинетти, Росарио Флорес, Леонор Уотлинг/Испания

«Я хочу от жизни получить все», — любит заявлять Педро Альмодовар, неистовый певец трансвеститов и прочих разных первертов, культовый персонаж новоевропейского кино. Мол, намекает он, не помешала бы и «Золотая пальмовая ветвь», и «Оскар» тоже. Однако на последний Каннский фестиваль свою картину он не отдал. Обиделся: семь лет назад в самый последний момент его обошли главной наградой, отдав предпочтение братьям Дарденн. Жаль. Сложись иначе, еще неизвестно, как легла бы фишка — может, на сей раз как раз в пользу Альмодовара, снявшего, наверное, свою лучшую картину. Самую тихую, некрикливую, лиричную и, что еще страннее, о любви мужчин и женщин — и ни одного тебе нетрадиционала или, на худой конец, транссексуала. Конечно, Альмодовар есть Альмодовар, и сюжеты его психодрам, как будто бы почерпнутые из мексиканских мыльных опер, всегда на грани фола. Вот и здесь главные героини «Поговори с ней», балерина и девушка-матадор, после полученных травм лежат в коме. И соответственно молчат. То есть женщины, обычно такие крикливые у Альмодовара, на сей раз как в рот воды набрали. Зато, обращаясь к своим полумертвым возлюбленным, говорят мужчины. И не о чем-нибудь, а о любви. Той самой, что сильнее смерти, комы, безнадеги, сильнее нас самих. Тут даже феминисткам, которые так ненавидят «неполиткорректного» Альмодовара, и обидеться-то, собственно, не на что.

«Чеховские мотивы»

Чеховские мотивы

режиссер — Кира Муратова
в ролях — Жан Даниэль, Наталья Бузько/Украина

Обманчивое название — от бедного Чехова, как вы догадываетесь, Кира Муратова, самый, наверное, радикальный автор отечественной режиссуры, камня на камне не оставила. Нет, в самом начале картины кое-какие чеховские мотивы, обрывки монологов и диалогов его вечно страдающих героев еще проскальзывают, зато потом, когда начинается самое оно, классик, ребята, отдыхает. Потому что потом Муратова загонит своих малосимпатичных героев в душное помещение церкви, где и начнется бесконечная — в режиме реального времени — свадебная церемония, подробная, по полному, без сокращений и купюр, православному обряду. И пока, значит, поп будет читать по священным книгам, а над головами брачащихся возвышаться венчальные короны, чего только не произойдет в священном храме. Вплоть до всяческих безобразий вроде подозрительной фигуры, закутанной в покрывало, повсюду шныряющей. Тут же и слух пройдет, что это призрак брошенной когда-то женихом женщины, с горя наложившей на себя руки. Мало того, свадебные свидетели, которых изображают артисты из «Масок-шоу» во главе с г-ном Делиевым, будут неприлично комментировать попа, нещадно кривляясь и бесчинствуя. В общем, ужас. Когда картину показали на последнем Московском фестивале, наши ревнители духовности чуть не съели Муратову живьем. Мол, какое кощунство. Еще бы, фильм-то как раз о них, обделывающих свои делишки, чтобы потом замолить грехи в каком-нибудь модном новорусском храме. То, что вообще-то и называется номенклатурным фарсом. Такие дела.

«Человек без прошлого»

Человек без прошлого

режиссер — Аки Каурисмяки
в главных ролях — Марку Пелтола, Кати Оутинен/Финляндия

Час от часу не легче. Если предыдущий фильм Аки Каурисмяки был совершенно немой и черно-белый, то этот — болтливый и цветной, о счастливом бомже. О человеке, который приехал из своего захолустья в Хельсинки в поисках заработка, заночевал на привокзальной площади и тут же был до смерти избит местными хулиганами, умер в больнице, а через мгновение встал и как ни в чем не бывало пошел. Вот только напрочь лишился памяти: не знает, как его зовут, кто он и откуда, сколько ему лет и прочее. Чистый лист, так сказать. С чистого листа и начнется новая жизнь «человека без прошлого» на помойке, среди забавных финских маргиналов, бомжей и пролетариев, среди тех, кто напивается по субботам в стельку, и тех, кто уже который год не может найти работу. А заодно начнется и новая поэма «пролетарского» гения Аки Каурисмяки, оптимистическая трагедия, где такие простые вещи, как сочувствие к ближнему, взаимопомощь, любовь и человеческое братство, вдруг приобретут новое качество. Станут более, что ли, очевидными. Не будь Каурисмяки так талантлив, замечают критики, его история о счастье на помойке могла бы стать слюнявой и сентиментальной до тошноты. Но он талантлив и знает своих героев не понаслышке. «Сам я, — признается он, — из рабочей среды и понятия не имею, как делаются фильмы для богатых». Счастье, как будто говорит он, не зависит ни от толщины кошелька, ни от социальных благ, вообще ни от чего. Во всяком случае, если верить Каурисмяки, ближе всего к нему, а заодно и к Богу те, у кого карманы всегда пусты, кто живет под небом, подобно птицам.