Игорь Иртеньев: Мне для Алки ничего не жалко

2 друг сплел частую сеть. Растянул ее меж двух куай-цзы. И пошел неводом ловить золотую рыбку цзинь-юй. А если попадутся — то и человеков.

Из досье

Игорь ИртеньевИгорь Моисеевич Иртеньев. Родился в Москве в 1947 году в семье историков. Окончил заочное отделение Ленинградского института киноинженеров. Писать начал после тридцати лет. В 1979 году дебютировал в «Литературной России» рассказом «Трансцендент в трамвае». Редактировал иронический журнал «Магазин Михаила Жванецкого». В знаменитой программе Виктора Шендеровича «Итого» создал мрачный образ поэта-правдоруба. Сегодня регулярно публикуется в газете «Газета». Автор нескольких сборников. Счастливо женат на Алле Босарт.

Куда, куда вы удалились?

Ну что мы вечно о говне!
Давайте лучше обо мне.

Игорь Моисеевич, куда вы пропали? Народ волнуется. Правду в «Итого» не рубите: программу закрыли. На сайте gazeta.ru вместо вас Мостовщиков витийствует. Где вы находитесь?
В данный момент дома, а вообще… Давайте последовательно. Из gazeta.ru я перешел просто в газету. Она, видимо, до вас не доходит. Есть такое новое издание, очень успешный, как сейчас принято говорить, проект. Газета называется довольно амбициозно — «Газета». Ее главный редактор прежде возглавлял «КоммерсантЪ» — Раф Шакиров (вскоре ушел главным в «Известия», а потом и оттуда. — В.Б.). Он сделал очень любопытное издание — и респектабельное, и вполне читабельное, и динамичное, и интересное. С сентября прошлого (2001-го. — В.Б.) года оно существует, а с конца октября я там работаю. Что касается «Итого». Программа скончалась по возрастным причинам. Пять лет она выходила в еженедельном режиме и в какой-то момент стала явственно выдыхаться. Это не связано никак с прессингом со стороны власти, уверяю вас. Да и рассчитана передача была на другую страну. «Итого» возникла при Ельцине, когда был очень яркий политический пейзаж, масса харизматических идиотов — корявых, но живописных при этом. Сейчас этот пейзаж выровнялся, стал гораздо более корректным, куда более тусклым, но более вменяемым. И стало не хватать яркого материала, на котором можно было бы еженедельно делать передачу. Шандыбин и Жириновский одни не в состоянии были его обеспечить. Если Путин раз в год что-нибудь скажет, нельзя же цепляться ему в штаны и год на них висеть.

Типа «замочить в сортире»?
Да. За три года он сказал три такого рода фразы. Можно по-разному к нему относиться (я не горячий сторонник ВВП, допустим, — учитывая не реальную политику, а его происхождение), но должен признать — он политик вменяемый.

Веселые ребята — Игорь, Вадик и Максим

Когда в вечернем воздухе порой
Раздастся вдруг щемящий голос флейты,
О днях прошедших, друг мой, не жалей ты,
Но флейты звуку сердце приоткрой.

А что такое вы затеваете с питерцем Вадимом Жуком?
Пишем мюзикл «Веселые ребята» (поставлен в московском театре им. Вахтангова в 2003 году. — В.Б.). Причем это не римейк, а сценическое переложение всем известного фильма c дописыванием очень больших кусков, не вошедших в картину. Музыку дописывает Максим Дунаевский, замечательный мелодист — и в этом есть некая преемственность: он ведь сын Исаака Дунаевского…

…и бывший муж актрисы Натальи Андрейченко.
Бог его знает. У него было столько жен, что я просто затрудняюсь…

А старые, батюшки его песни из фильма останутся?
Разумеется, останутся. Плюс будут дописаны новые.

Как понимать ваш поход на мюзикл?
Собственно, нас пригласили. Сначала меня, а я потом позвал своего друга Вадика.

Кто пригласил?
Питерский режиссер — надо сказать, замечательный — Виктор Крамер. Судя по всему, он очень крупная величина: недавно поставил вместе с Гергиевым в «Ла Скала» «Бориса Годунова». Он очень изобретательный человек, современный, тонко чувствующий театр, с сильным пластическим чутьем, и с ним интересно работать.

А кто деньги дал?
Продюсер этого проекта — Ирина Апексимова. Она актриса, но пробует себя в качестве продюсера. Первый ее опыт — антреприза «Декамерон», довольно успешная.

На главные роли кого приглашаете?
Ведутся переговоры с Олегом Меньшиковым на роль Кости Потехина. Это было бы необычайно привлекательно, но пока непонятно, насколько реально. Он сейчас завязывается с новым режиссерским проектом по «Статскому советнику» Акунина — придется ждать, пока закончит. В общем, это не моя компетенция, но Меньшиков там маячит. Сейчас идет кастинг, отбираются актеры — для меня это очень интересно, никогда ничем подобным не приходилось заниматься.

Деньги есть — хорошо, нет — терпимо

Просыпаюсь с бодуна –
Денег нету ни хрена.

Как проистекала ваша жизнь с деньгами?
Вопрос серьезный — я должен закурить. (Закуривает) Да, так с деньгами. Я с шестнадцати лет работаю — курьером, грузчиком. Хотя не могу сказать, что у меня пестрая джеклондоновская биография. В восемнадцать поступил на заочное отделение Лениградского института киноинженеров. Пришел на телевидение в 65-м и до 84-го проработал механиком по обслуживанию киносъемочной техники: специальность называется супертехник, нечто вроде ассистента оператора. И тележки возил, и на кране, но в основном много лет — на хронике. Объездил всю страну за очень небольшим вычетом. В Казахстане бывал не раз…

Подробнее, пожалуйста.
Сейчас вспомню, какой это год. Точно — сентябрь 68-го, сразу после вторжения в Чехословакию. Снимали в Кокчетавской области, на целине. Потом был в Целинограде. И пару раз в Алма-Ате. Так вот, значит, продолжая работать на телевидении, в конце 70-х я стал писать и печататься. И когда в 84-м мои гонорары сравнялись с зарплатой, ушел на вольные хлеба — фрилансером. Не могу сказать, что зарабатывал много, но хватало, в общем. А дальше, когда я занялся своим нынешним промыслом, заработки стали систематически возрастать. Даже и в тяжелые экономические постперестроечные времена и себя прокармливал, и близких.

И что для вас деньги — товарищ, партнер, возлюбленная?
Ну нет, не возлюбленная, не дай Бог! С уважением к ним, с уважением. Их приятно тратить на самом деле. Когда можешь свободно кому-то помочь — это ценно. Я не собака на сене, у меня очень сложные отношения с бизнесом: я человек не того склада. Когда деньги есть — хорошо, нет — хуже, но тоже терпимо. И потом, у меня средние потребности, и я не представляю, что бы делал, если б получал 100 тысяч в месяц. Фантазии не хватает.

Рублей?
Долларов, долларов… Ну, купил бы себе дом.

Ну, второй…
А зачем мне второй? (Смеется)

Виски купить — жаба душит

Не доливайте водку в пиво,
Во-первых, это некрасиво.
А во-вторых, снижает слог,
А в-третьих, просто валит с ног.

Как развивался ваш роман с алкоголем?
А он и до сих пор не закончился. Все знакомые, кто начинал вместе со мной, спились. И спились довольно рано. Это, видимо, вещь генетическая, и твои отношения со спиртным написаны на роду. Я — человек, идущий по жизни с алкоголем, но не запойный при этом. Не запиваю никогда вообще. Не бывает, чтобы с катушек снесло, чтобы себя не помнил. Я не похмеляюсь. Нет такой жгучей… Ну, иной раз бывает, что действительно переберешь. Редкий случай. Тогда, если совсем плохо, — пиво… Но в принципе — мучительной, сосущей тяги у меня нет.

То есть «утром выпил — и целый день свободен» не про вас?
Совершенно. С утра стараюсь не пить. Да и днем тоже. (Надо сказать, время было обеденное, и Игорь Моисеевич угостил замечательным коньяком — видимо, сделал исключение для гостя. — В. Б.).

Ваши предпочтения?
Люблю что? Вообще очень люблю виски хорошее — «Chivas», «Black Label». Но вроде и могу себе позволить, но как-то жалко на себя тратить. (Смеется)

Жаба душит?
(С чувством) Да, вы знаете, душит. Переплачивать рука не поднимается. Тем более что я вполне нормально водкой обхожусь. Опять же без особых амбиций: московский «Кристалл» — совершенно нормальный напиток.


Дословно

«Чуть не забыл. Он очень остроумный. Как, впрочем, любая чистокровная дворняга».

Вадим Жук


Ну не могу я женщин лупить по мордасам!

Вадим Жук назвал вас дворнягой от поэзии. Не обидно?
Не-ет. На Жука не могу обижаться ни за что, потому что он близкий мой друг. Да и я действительно себя аристократом не чувствую.

Я вашу поэзию для себя несколько иначе понимаю — как тщательно организованное раздолбайство.
Насчет тщательно организованного — не знаю. Тщательная организация — не мой девиз. И вообще, не следует, наверное, смешивать лирического героя и автора — извините, что общие места говорю.

Чем же они отличаются?
Лирический герой — порождение полета фантазии автора, его маска. Одну маску можешь надеть, другую. Сам при этом оставаясь вполне вменяемым и социальным человеком. Каковым я, кстати говоря, и являюсь. Я не склонен к резким асоциальным поступкам. И в этом смысле сильно отличаюсь от привычного представления о российском поэте. Не могу женщин лупить по мордасам. Становиться на пьедестал и говорить, что все черви рядом со мной. Поэтическая поза мне совершенно чужда.

…Но можно рукопись продать

Подайте, граждане, поэту!
Ему на гордость наплевать.
Гоните, граждане, монету,
Поэтам нужно подавать.

Каково было каждую неделю обязательно писать в «Итого» стихотворение?
Тяжело. Да я и сейчас продолжаю этим заниматься — ровно то же самое делаю и в «Газете». На сайте gazeta.ru публиковал и прозаические вещи — там был более свободный режим. А здесь они меня направили на стихи. И пара моих попыток поработать в свободном жанре была мягко, но настойчиво пресечена. Поскольку там платят приличные деньги — чего уж там скрывать, — то я считаю, что они имеют право предъявлять ко мне такого рода требования. Тяжеловато… Потому что чувствую — заштамповываюсь. Мне обязательно нужно написать ударный текст с ударной концовкой. И к поэзии это имеет отношение уже непрямое.

Выезжаете, что называется, на таланте?
На профессии, скажем так. Поскольку не могу писать ниже какого-то определенного уровня, то за счет техники вылезаю. И, в общем, мои вещи кондиционны. Бывают, конечно, среди них все равно удачи, бывают хорошие стихи — сам это понимаю. Но тем не менее в таком режиме работать тяжело. А с другой стороны, простите, кормиться надо? И то, что есть возможность заработать своей профессией, — ценная очень вещь. Потому что не каждый из моих коллег, как это ни печально, может рассчитывать на такого рода заработок. А книги не приносят вообще ничего.

С какой ноги пойти сороконожке

Не все прочитанное вами
Возможно выразить словами,
Но тайный смысл заветных строк
И вам откроется в свой срок.

Честно говоря, я не очень большой поклонник вашей прозы. Но у вас есть совершенно мистический рассказ «Записка». Его герой регулярно находит в почтовом ящике клочки бумаги со словами «через год», «через три месяца», «через неделю», «завтра»… Когда он обнаружил «сегодня», то уже был готов к полному расчету с жизнью. Но ничего не произошло. А наутро в ящике лежала записка — «вчера». Очень любопытное у вас ощущение времени — принцип «здесь и сейчас», поставленный с ног на голову.
Рассказ для меня достаточно случайный, и я не склонен преувеличивать его значение — это было двадцать с лишним лет назад. В свое время больше сотни рассказов было написано, и в какой-то момент я перестал этим заниматься. А в книжку «Избранное» включил несколько исключительно для объема.

Для объема?
Ну да, просто попросили. Моя воля — я бы сделал книжку компактнее. Но это были требования серии «Антология сатиры и юмора России ХХ века».

Может, я и напридумывал себе, но ваше ощущение пространства тоже показалось интересным. Ваши стихи — почти всегда объемные: «……и дети падали во сне». Это осознанное ощущение или интуитивное?
Мне очень трудно вычислять свой поэтический алгоритм. Это все равно, что сороконожке решать, с какой ноги он должна пойти первой. Ты что-то пишешь, а потом идет калибровка. И понимаешь — твое это или не твое. Что-то из тебя сыплется — а ты ставишь решето. То, что сквозь решето просеялось, и является собственно стихотворением. А само это решето — твое поэтическое «я». Как это устроено — Бог его знает. Есть у меня стихи, довольно популярные, которые мог бы в принципе написать и другой человек. А есть такие, которые мог написать только я. Они-то для меня наиболее ценные. И, наверное, представляют наибольший интерес для читателя.

Хаваю ли политику? Не то слово — обожрался!

Нам без импортной опеки
Не исправить общий крен.
А варяги или греки –
Не один ли, в общем, хрен.

Вы политику, пользуясь устами довлатовского зека, хаваете?
Не то слово. Я ею уже просто обожрался. Я очень политизированный, к сожалению, человек. Так получилось.

Это по нужде?
Да нет, понимаете, какая штука… Когда начинал писать, социальная тематика была уже проявлена. Просто во мне звучала и просилась наружу. А потом оказалось, что это востребовано. Вот из меня и вышел медиатор общественных настроений. Не моя заслуга — свойство такое.

Не самое благородное дело — политика.
Я же не занимаюсь впрямую политикой. У меня на нее взгляд критический — не апологетический. И потом — за пять лет в «Итого» не написал ни одной строчки против своих убеждений. Я никогда не могу написать ЗА то, что мне не нравится, и ПРОТИВ того, что нравится. Если и принимал участие в избирательных кампаниях, то лишь тех политиков, которые мне не противны. И, с другой стороны, отказывался от очень выгодных предложений и очень больших денег.

Кто их предлагал?
Например, не поехал на избирательную кампанию Абрамовича на Чукотку. За очень приличные деньги — по крайней мере, полгода можно было жить безбедно. Мне лично он ничего плохого не сделал, но эта фигура не вызывала моего доверия.

В Москве людей интересует, что, в частности, у нас в Казахстане происходит?
Я вам не скажу за всю Одессу. Но сейчас социальная активность населения вообще сильно падает: ситуация в стране устаканилась.

От достатка падает?
Скорее от усталости, от переетости. А потом в России, как и во всем мире, усиливается значение региональности. Людей интересуют только региональные новости.

То есть Гондурас больше не беспокоит.
Все постепенно локализуется, что в каком-то смысле неплохо. Мне-то на самом деле интересно, что делается в Казахстане. Действительно интересно. Потому что это достаточно закрытая страна. К нам информации не так уж и много доходит. Подозреваю, что жизнь очень непростая: пришли к власти люди с коммунистической закваской и менталитетом восточного владыки. То есть то, что мы наблюдаем в Азербайджане. Или то, что происходит в Белоруссии, без поправки на восточный колорит. Думаю, в ваших краях демократия — не в традициях.

А какой диагноз вы ставите сегодняшней России?
Я с глубоким пессимизмом смотрю на историческую судьбу своей родной страны. Сокращается население…

…в год по миллиону.
Россия в свое время проглотила такой кусок, который не способна переварить. Огромные пространства, которые она не может покрыть даже тонкой пленкой собственного населения. И удержать в какой-то момент это станет невозможно. Либо нужно будет, как ни кощунственно звучит, за очень большие деньги куски территории продавать. И эти деньги вкладывать в стремительный рост — в образование, здравоохранение. Но это невозможно — все равно разворуют, как всегда. Китайцы неизбежно будут сюда проникать — огромные бесхозные пространства под боком у них находятся. С другой стороны, мне противны патриотические всхлипывания. Когда начинают гонять черножопых, по их выражению, и косых — это отвратительно. Поскольку глобализация — процесс мировой, я не представляю себе, как будет выглядеть Земля через сто лет. Возможно, появится конгломерат наций. Все равно пространство надо заполнять. Значит, России нужно выковывать какую-то новую нацию. Как Америка. Она благополучно все это прошла.

Как ломают хребты

Понятно, что свобода
Не падает к ногам.
Но что ж это за мода –
Чуть что, так по рогам?

Каково работать с друзьями — Шендеровичем и Бильжо?
У нас в «Итого» была совершенно идеальная атмосфера. Но это не был бизнес. Когда исходит запах денег, сплачиванию это не способствует.

Когда закрывали старое НТВ, у вас не было чувства ложной роли — что вы боретесь за чужие деньги?
(Закуривает) К вопросу о мотивации борьбы. У меня не было ощущения, что идет денежный передел. Вполне тогда чувствовал себя членом команды. Остатки романтизма произросли в душе. И это было вполне искренне. Думаю, и у тех, кто ходил на те смешные баррикады, было ровно так же. Вопросы у меня появились, когда наша команда пришла на ТВ-6. Мне довольно быстро не понравилось новое направление канала. Во-первых, там появились проекты, которые вызывали просто биологическое отторжение. «За стеклом», например. И он стал знаковым для канала, наиболее успешным и рекламоемким. С экономической точки зрения это абсолютно оправдано, видимо. Я не менеджер и вполне понимаю продюсера, которому нужно пригрести электорат зрителей. Поэтому шли явные заигрывания с широкой аудиторией. Поперла блатота — Шуфутинский, Новиков. Сами информационные передачи стали куда более осторожными, чем на старом НТВ и даже на том НТВ, которое осталось на пепелище. Хотелось, видимо, сделать передышку в борьбе с властью. Люди устали от борьбы и старались лишний раз власть не дергать. И поэтому информационно канал беззубый стал, как мне показалось. То есть это была некая попытка убедить власть в своей лояльности: мол, не трогайте нас. А те как в загривок вцепились и бульдожью хватку не разжали. Но тот электорат, который ТВ-6 пригреб за счет популистских шагов, на самом деле абсолютно социально пассивный. И когда началась новая борьба — уже за ТВ-6 — он никак не среагировал. Это, условно говоря, читатели «Московского комсомольца», жлобоватая публика, которой по фигу — есть ТВ-6, нет ТВ-6: они другое включат. А гвардия приверженцев того НТВ оказалась растворенной в этой массе. Дальше случилось то, что случилось.

Неужели про Киселева вам ничего не было понятно?
Евгений Алексеевич — фигура гораздо более сложная, чем может показаться, глядя на его сытый вид. Первое, что приходит в голову, — это барин, который своей челядью манипулирует, бросает на гвозди, когда ему нужно, а сам уходит в сторону… Нет. Он действительно неформальный лидер, это я знаю. Его правда очень любят. Несубординационно. Ребята чувствуют себя одной командой. Я бывал на праздниках, когда после награждения «Тэффи» он вез народ на трех автобусах к себе на квартиру. И там была атмосфера вполне семейная. Случившееся оказалось большой драмой и для тех, кто ушел, и для тех, кто остался. Дьявольскую штуку сыграло государство: сдавили, перебили людям хребты.

Семейная атмосфера на службе — это ведь немного непрофессионально, разве нет?
Возможно. Согласен. Но все-таки они вместе начинали. И, несмотря на то, что получали приличные оклады и, казалось, должны полностью капитализироваться, какая-то студийность в этом сохранилась. Может быть, с точки зрения менеджмента и развития канала это и неправильно. Да наверняка неправильно. Но мне, как человеку старой закалки, приятнее, когда можно и в баре посидеть, и покурить, и по стакану выпить. Я все же родом из тех времен.

Ну не срастается приятное с полезным!

Сраженный пулей рэкетира,
Кооператор юных лет
Лежит у платного сортира
С названьем гордым «туалет».

У вас журнал очень сильно изменился (Иртеньев был главным редактором иронического журнала «Магазин Жванецкого». — В.Б.).
Да, очень сильный дизайн стал. Но, к сожалению, журнал сейчас…(цыкает зубом). От нас отскочили спонсоры. Да он никогда не приносил денег вообще и существовал исключительно для удовлетворения моих редакторских амбиций: было интересно собирать в нем людей, новые имена открывать. Но массовой публикой он оказался не востребованным, а серьезных денег там не было никогда даже близко. И я уже устал от журнала — 10 лет все-таки. Какое-то время нужно будет отдохнуть от него. Если уж не приносит денег, так пускай хоть приносит удовольствие. Совсем закрывать жалко. Я уж было собирался, да Жванецкий расстроился очень. (Вскоре журнал все-таки закрылся. — В.Б.).

Секрет их молодости

Мне для Алки ничего не жалко,
Кто бы там чего ни говорил.
Я недавно Алке зажигалку
За пятнадцать тысяч подарил.

Игорь Моисеевич, о чем я вас не спросил?
Если честно, не спросили про мою жену (Алла Боссарт, известная журналистка. — В.Б.).

Я постеснялся.
Она — предмет моей гордости, человеческой и профессиональной. Мы вместе десять лет. У каждого была до этого своя жизнь.

А как под одной крышей сосуществуют два пишущих человека?
Очень друг друга в этой жизни поддерживаем. И каждый из нас является первым читателем другого.

Такие вещи, как творческая ревность, соперничество, критика, присутствуют?
Наоборот, мы радуемся успехам другого. Алла, в отличие от меня, очень хороший профессиональный редактор (в журнале «Магазин» у нее была должность главная редакторша.В.Б.). Я не умею работать с текстом — она умеет. Все-таки журналист с 30-летним стажем. Как журналист, конечно, гораздо профессиональнее меня. И ее взгляд со стороны, профессиональный и доброжелательный, мне очень важен. Она к моим замечаниям прислушивается, и я прислушиваюсь.

У вас ведь третий брак.
Да, я третий раз женат. И она не первый раз замужем. Мы так счастливо совпали в состоянии не первой молодости. Но молодость себе продлили тем самым.


Дословно

«Выпьем за Иртеньева. Это самый принципиальный человек в мире. Он ползет по пустыне, мечтая о глотке воды, доползает до колодца, ему протягивают стакан, он отказывается и ползет дальше».
Михаил Жванецкий


Москва, апрель 2002 года
Опубликовано в газете «Время»

Автор Комментарий
Михаил (не проверено)
Аватар пользователя Михаил .