Жозефина


очеред ген вещь

Я проснулся от золота в моем сне. Пробуждение здесь было приятным, но и золото меня не отталкивало. Тут все было свежим и солнце, и ветер, и небо, сразу, в открытой двери, - и запах кофе откуда- то снизу. Ты была рядом, и на тебе ничего не было, кроме одеяла.

А там, там ты была вся увешана золотом, в каком-то немыслимом купальнике- бикини, и обвешана золотом, как новогодняя елка и там был турок. Рядом с тобой турок в феске, очень толстый, красивый такой, и я понимал, что на самом деле, это твой муж. И он мне сразу понравился, почему-то, само добродушие.

Конечно, это можно было объяснить запахом миндаля, тут везде, и морем с белой пеной, сразу за горами, и, собственно, тем, что такому турку здесь самое место, но, почему, все же турок? Что такое? И зря ты говорила, потом, что я и есть этот турок, и только потому, что в крыму я мерил феску - совсем нет, просто в нем не было никакой угрозы и ничего вожделеющего - почему он мне приснился в качестве твоего мужа - не знаю, причем это ведь был отнюдь не первый твой муж, как я во сне понимал золото меня рассмешило и я, умножая нелепость на нелепость перемножил тебя на турка, на золото и проснулся, в конце концов, чтобы пить с тобой настоящий кофе по-турецки.

Ты делала вид, что спишь, и я стал толкать тебя, и мы, конечно, еще толкались и препирались, пробуя это на вкус, и тут я рассказал тебе про турка, и ты стала говорить, что это я и есть, только толстый и т.д. А потом, во время завтрака, мы уже точно знали, куда сегодня поедем в магазин на Набережной, покупать себе друзей и не потому что нам было скучно - нам не было скучно, отнюдь, мы могли бы вообще не выходить из домика, что мы, собственно, три дня и делали, гуляя только по вечерам. Но в том, чтобы ехать на набережную, был еще и скрытый смысл.

Разумеется, купаться уже холодно было, но мы даже и не гуляли практически - только по вечерам мы выползали на пирс, что бы немножко отдышаться и вдышаться в ветер с моря, - так что скучно нам не было, поскольку нам не нужно было искать занятий мы слишком недавно тут друг другом занимались и слишком недавно сюда приехали. Но в том, чтобы ехать в магазины на Набережной был смысл, и совсем не в том чтобы окончательно не сойти с ума друг от друга - это было сродни вызову, сродни тому, чтобы принять вызов.

И вот мы едем сегодня на лучшую улицу в городе, и вообще, видимо, будем вести себя буржуазно, а это значит, что нужно вставать и одеваться, а не жить целый день в простынях и одном восточном халате на двоих. Турок с золотом меня уже почти не беспокоил, а ты - ты легко справлялась и с моим и со своим беспокойством, потому что ты всегда была слишком настоящая, чтобы с этим не справиться.

Но, в общем, я тоже смог, со всем этим справиться, - хотя бы на время. И, конечно, про магазины людей все знала ты, и даже может быть больше, чем мне хотелось.

Я сначала не очень завелся от этой идеи - ты же знаешь, я вообще не очень люблю сюжеты, сюжетность мне кажется исчерпанной, что еще можно придумывать, куда? - лучше просто слова, слова я люблю гораздо больше, ты знаешь, в словах еще есть вкус, - еще долго будет, и слова имеют свой цвет и запах и все свое, но с магазинами все было иначе.

Мы должны были это попробовать и мы должны были это почувствовать вместе. Было очевидно, что мы на это попадемся. И мы поехали на их лучшую улицу на эту самую Набережную эти магазины начали сразу везде вводить, и в этом было, конечно, что-то целлулоидное, но мы поехали на эту улицу, естественно, только к вечеру - и мне все неожиданно стало очень нравится, столько огней по обе стороны, и очень большие витрины с сидящими в них господами, и целыми кабинетами, и везде все по-разному. И мне это действительно нравилось просто как ребенку, - у меня вообще очень простые представления о красивых магазинах.

И все кто стоял в витринах множество разных красивых и строгих людей, все они ввели меня в состояние восторженного ожидания. Я никогда, никогда еще не делал таких покупок и мне это казалось чем-то невозможным и вот перед тобой огромный магазин и не один, где можно было выбрать себе кого-нибудь хоть кого, для чего угодно, для любых целей и на любой вкус можно было выбрать кого-либо на ночь, если вы в этом нуждались, можно было купить себе друга.

В отдельном павильоне были представлены начальники, сидевшие за светлыми ореховыми столами, - далее продавались соседи, милые соседи стоили довольно дорого, соседи с недостатками обходились дешевле, но, в конечном счете, вы, конечно, сильно проигрывали. Здесь можно было приобрести себе семью, вместе с уютным домом, семьи с домом с камином стоили дороже, но тут же были разложены отличнейшие проспекты, с видами прилегающей местности, с замечательными ландшафтами, со всеми коммуникациями и подъездными путями - все, что душе угодно, конечно, если у вас не было на это денег, вы могли приобрести что-нибудь попроще. Девушки могли выбирать себе подружку на неделю, которую потом приходилось возвращать, или молодого человека, для ужина со свечами. Конечно, если у вас возникали серьезные денежные затруднения, вы могли, в общем, предложить себе на продажу, в той или иной роли, но, разумеется, в таком случае лучше всего было иметь дело с опытными специалистами на самой лучшей улице здесь, в общем, на единственной такого рода, - на той, самой, на которую мы с тобой приехали. И я, разумеется, уже о чем-то таком слышал, но вот так, мимо витрин, шел с тобой впервые.

Мы брели по улице завороженные, и ты тоже, хотя для тебя это и не было в новинку. Мы, хотели сначала просто пройтись перед витринами и представить, кто бы из нас, что купил, мы почти не разговаривали мы смотрели и думали.

Я стал думать о том, что бы ты себе купила я думал, что ты выбрала бы себе молодого секретаря с зачесом назад и длинным мундштуком, в строгом черном, без привычек, но заносчивого, какого-то смутно европейского происхождения (на самом деле ты выбрала бы себе, скорее всего, старичка- архивариуса, такого, как мы видели с тобой уже в другом магазине и в другом городе - в клетчатом костюме, с тросточкой, который держал голову прямо и рассказывал о Буанопарте, или же маршале Тухачевском). А кого бы себе выбрал я сначала было непонятно, но потом стало совершенно очевидно, что я думаю о гусарах я накупил бы себе гусар, причем если бы у меня было много денег, то ровно настолько, чтобы больше ни на что уже не осталось - что бы я делал с ними и их лошадьми, совершенно не понятно, но порыв был именно такой. Может быть, думал я, ты бы купила себе придуманного греческого философа, хотя, вероятнее, его бы тоже скорее купил себе я ты же купила бы себе в удовольствие человека артиста жизни, движущегося по ней, как по широкой и красивой дороге, решающего все легко и красиво и все больные вопросы умеющего делать безболезненными художника и гения отношений с железною волей и мягким обволакивающим облаком снаружи человека красивых решений такого бы ты себе купила почти наверняка И мы еще долго способны были бы брести по набережной и догадываться друг о друге, если бы не вошли, потому что мы же оба с тобой люди спонтанных решений и если мы не вошли до сих пор, то только из-за меня, потому что я все же менее спон-.

Дзынь!

Могу ли я предложить Вам свою помощь? говорит продавец.

Может ли он нам предложить свою помощь? Он что, правда, верит в то, что может помочь нам? И видит в нас людей, нуждающихся в помощи? Может быть, он даже знает в какой?

Но мы ничего не говорим ему, мы только улыбаемся и делаем такое движение, словно хотим сразу проникнуть внутрь, минуя все проволочки. Молодого человека, это, кажется, совсем не смущает:

- Видите ли, у нас, как вы понимаете, не совсем обычный товар, точнее, - мы оказываем не совсем обычные услуги, поэтому я здесь; это только небольшой экскурс, и, если вам понадобится, маленькая консультация, - просто, что бы было удобнее ориентироваться, - нам бы хотелось дать наиболее полное представление о том, что вы можете здесь получить .

Не знаю, сколько бы мы смогли, еще, улыбаясь, это выдерживать, если бы не появилась черноволосая тоненькая девушка, которая, только взглянув на нас, тут же увела в следующую комнату. И мы с тобой пошли за ней, как завороженные птички. Уже через минуту мы пили с ней кофе, через две - она уже знала, где мы остановились, и что успели посмотреть, потом принесла вино и завела музыку мы стали танцевать, - и вдвоем с тобой и я с ней , и, наконец втроем, - это было забавно и довольно приятно, но в какой-то момент я разозлился . Я понял, что меня не устраивает, - меня преследовало ощущение ловушки, не смотря на музыку и, кажется, вполне искреннее расположение к нам этой девушки. Мы слишком рано, или слишком поздно сюда приехали просто не вовремя, зачем нам нужно было бы кого-то покупать, зачем? Для нас сейчас длился момент, когда мы не нуждались ни в ком, просто ни в ком, когда нам хотелось просто остаться с одним человеком, на какое- то время, внутренне определяемое как навсегда, в этом мы нуждались. Почему же мы оказались здесь, с Жозефиной, я не очень понимал, хотя и смутно чувствовал, что мы нуждаемся в какой-то помощи извне, и может быть, именно здесь ее ищем.

После танцев вновь был кофе с лимоном, мы его пили вместе с Жозефиной и, переглянувшись, тут же решили, что мы не хотим больше ничего смотреть и что мы покупаем Жозефину, - в качестве приятной курортной горничной, и хотим немедленно оформить заказ. Молодой человек все сделал очень быстро был мил с нами, но не смог вполне скрыть досаду от того, что мы посмотрели так мало, и даже не взглянули на гордость заведения тематические коллекции.

Мы выпорхнули на свежий ветер, на веранду открытого кафе, договорившись, что Жозефина придет к нам утром.

Мы не собирались жалеть о том, что поторопились мы собирались повеселиться и проветриться прежде, чем вновь окажемся в постели, и теперь уже вряд ли выберемся оттуда раньше, чем нас выдует цунами. В общем, мы не сделали ничего особенного. Можно было сказать, что мы просто наняли горничную, пусть и не совсем обычным способом, - но я с тревогой думал о ее утреннем появлении, и, возможно, мы сами создавали себе проблемы, ты же была удивительно спокойна и тиха. Утро началось совсем не так, как я представлял, и выяснилось, что я боялся совершенно напрасно. Мы совсем не видели Жозефину, утренний же кофе с круасанами на тарелочке был на подносе, ровно за минуту до нашего пробуждения, все, что могло бы нам понравится на базаре, включая огромную спелую хурму и гладкий благородный миндаль, оказывалось у нас в комнатах само собой, а после обеда с тушеными овощами и рыбой мы просто не могли никуда идти больше, и какое-то время лежали в спальне почти не шевелясь и закатив глаза, иногда только лениво сообщая, друг другу, как мы объелись, вино само собой зарождалось в глубине комнат и фужеры с ним всегда оказывались под рукой.

Жозефина была лишь услужливой тенью и с едва заметной улыбкой появлялась лишь тогда, когда мы склонны были ее видеть - не смотря на все мои опасения, она не разъединяла нас, а совсем напротив, - мы уже плохо понимали, как смогли бы без нее обойтись, она способствовала тому, что мы двое все больше срастались между собой, превращаясь в одного человека. Мы были благодарны ей, и по-прежнему занимались только друг другом, уже не тратя время ни на что больше, но все равно наше время таяло. Наше время уходило сквозь пальцы, и к этому мы не могли подготовиться, как ни старались. Эта тема была табу просто я, или ты, я увы чаще, замолкали вдруг неожиданно и замирали на несколько секунд, как в прострации и тогда второй должен был быстро сменить тему, как будто бы косвенно наведшую на мысль об отъезде время же, несмотря на все уловки бежало катастрофически. За три дня до отъезда мы захотели взять Жозефину на лодочную прогулку в заливе она легко согласилась, мы втроем залезли в лодку, чуть ее не перевернув, хохотали как сумасшедшие и чуть отплыв от берега стали кружить на одном месте это вызвало еще больший восторг у девушек и они, вместо того чтобы попытаться помочь мне хотя бы советом еще больше развеселились и смеялись уже просто неудержимо вы сидели с Жозефиной обнявшись, напротив меня, и смотрели на то, что я пытаюсь делать с веслами, закатываясь от смеха уже просто истерически я бросил весла и тоже не мог остановится. Наконец мы отсмеялись и тогда Жозефина нас с тобой напугала она повернулась к морю и как то вдруг мгновенно, в одну секунду засмотрелась в воду она тут же потеряла сознание и если бы ты не обхватила ее сзади за плечи, увидев, что она кренится над водой, Жозефина бы неминуемо свалилась в море мы кое как добрались до берега и там она так же, практически мгновенно пришла в себя и тут же убежала от нас быстрее, чем мы смогли ей что-либо предложить.

Когда мы вернулись в наш домик, на полу, в комнатах, были уже рассыпаны нежные иголки хризантем белого и желтого цвета, а на блюде были фрукты, которые нам полагались в преддверии обеда.

Мы были слишком заняты мыслями о предстоящем, чтобы восхищаться Жозефиной и все же мы ей восхищались. Ночью ты мне рассказывала о человеке, с золотистой кожей, в прозрачном осеннем зале, которого тебе очень хотелось защитить, обнять, когда ты его увидела совершенно одного, в центре освещенного круга что заставило художников поставить его там? Самое удивительное было в том, что ты говорила это ночью обычно по ночам разговаривал я, а ты предпочитала слушать, ты больше любила говорить при свете - мы заснули, имея с собой этого золотистого человека, но потом я все же проснулся под утро, от ужаса уходящего времени и вошел в тебя.

Вечер следующего дня был последним. Ты после обеда была уже аффектированно возбуждена и активна, а я не мог с собой справится, и впадал в тоску раньше, чем следовало, боюсь, что к вечеру я уже совсем ни на что не был похож, однако вечером Жозефина принесла нам какой-то совершенно волшебный напиток и он нас очень быстро успокоил. И, целуясь, уже после полуночи мы заснули совершенно младенческим сном, повернувшись лицом друг к другу и крепко держась друг за друга. Казалось, что напиток Жозефины дал нам ровно столько спокойствия, сколько нужно было, чтобы справится с ночными ожиданиями утреннего ужаса и все же утром, когда мы проснулись у нас не хватило мужества, сразу встать и двинутся навстречу своей разлуке мы лежали какое-то время, не отпуская друг друга, и тут, как избавление, появилась Жозефина девочка улыбнулась нам, и я не сразу увидел, что же она несет на маленьком серебряном подносе, ты посмотрела на меня и тоже улыбнулась, уже не отпуская меня глазами и протягивая Жозефине руку, и тогда я тоже увидел я наклонился, целуя тебя, одновременно высвобождая правую руку из под одеяла для Жозефины и тогда она уколола сначала тебя, а потом меня одною и той же иголкой.