Level 4

Борис Николаевич Ельцин сидел в своем саду, в Барвихе, и кормил белку. Рядом с ним стояла трехлитровая банка, в которую он еще с утра накидал свежей травы, в ней копошился навозный жук. Белка вырывала из беспалой руки президента морковку, но ей это не удавалось. Не смотря на отсутствие двух пальцев, Борис Николаевич обладал сильной хваткой. Это проявлялось буквально во всем. Особенно в держании в своих руках моркови. Изредка он постукивал по банке ногтем и говорил: "Алле, ку-ку. Ну, что допрыгался?" От этого ему становилось веселее и добрая улыбка разрезала просветленную физиономию президента. Под столом стоял "ядерный чемоданчик", который Борис Николаевич изредка трогал босой ногой.
Он думал о высоком:
"Вершей пользуются при рыбной ловле. Наловив же рыбы, забывают про вершу. Ловушкой пользуются при ловле зайцев. Наловив же зайцев, забывают про ловушку. Словами, понимаешь, пользуются для выражения мысли. Обретя мысль... - Борис Николаевич посмотрел в банку. Таракан не подавал признаков, лежа на рыжей спинке. Но мысль президента даже это обстоятельство не смутило, - Обретя же мысль, забывают слова. Где бы мне отыскать забывшего про слова человека, чтобы с ним поговорить!"
-Борис Николаевич! - раздался из-за кустов голос дежурного офицера.
-Ну, чего? Говори! - недовольно сказал Борис Николаевич.
-К вам Виктор Степанович в гости.
-Ты сказал, что я занят?
-Так точно. Сказал.
-А он что? Поговорить?
-Говорит, что срочно - по больному вопросу.
-Не дадут потереться о вечное, понимаешь! Кличь!
Черномырдин деловито пересек полянку и хитровато улыбнулся.
-Прекрасно выглядишь, Борис Николаич!
-Ну, что там наши братья-сербы? Войну закончил?
-Почти. Вот еще пару раз поговорю с кем надо, так сразу и Брестский мир заключим.
-Нет, Беловежская пуща пуще неволи. Не поеду. Вот ты и езжай, понимаешь.
-Если уполномочите, то с радостью...
-Ну, ступай, - Это означало, что аудиенция закончена. Ельцин пододвинул к себе банку с жуком и постучал по ней (жук зашевелил лапками). Черномырдин потоптался немного и вкрадчиво сказал:
-Грядут большие неприятности, Борис Николаич.
-А, это снова ты? Говори скорей, у меня мысль пришла по поводу двухсотлетнего юбилея Пушкина. Пушкин - это (он развел руки в стороны, в бесконечность, в его жесте можно было уловить много чего, эдакая попытка объять необъятное)... Пушкин - это наше все!
-Милошевич готовится к ядерной войне. Закупает баллистические ракеты, Борис Николаич.
-Так продай побольше. А с кем войну затевает? Уж не с нами? А я скажу тебе и ты ему передай, и Клинтону скажи, кто не с нами, тот с пустотой. Понял?
Черномырдин задумался от президентского пассажа. В нем Виктор Степанович с некоторых пор стал замечать удивительные перемены.
И тут случилось нечто нереальное - из-за кустов выбежал пожилой мужчина, отдаленно похожий на Степашина, но почему-то в форме генерала ракетных войск. В его руке Черномырдин заметил увесистую бамбуковую палку. Генерал быстро приблизился к Виктору Степановичу и нанес сильный удар по голове.
-Ой! - вскрикнул спецпредседатель президента, - За что?
-Для просветления, Виктор Степанович, - сказал Ельцин и прищурил свои хитрые и без того узкие глазки.
"Ох, и хитер, ты, Борис Николаевич. Как китаец. Все юродствуешь... Видать что-то пронюхал", - обеспокоено подумал Виктор Степанович, влезая в своего шестисотого "Мерина". Почесал свой лоб и приказал трогать.
"А ракету не продам. Перебьются. А то ведь то да се. Опять Черномырдина во всем обвинят и, не дай Бог, сошлют на север, Ненецким округом руководить. Наш Чум - Чукотка, то-се. Не продам ракету Милошевичу"!

Ежи Мрачковски связался с Белградом. Разговор с Мирой носил нервозный характер.
-Я же просил вас, Мирочка, не вести со Шварцмырдином переговоры напрямую.
-Да, вышла досадная осечка. Подумать только, солидный человек, член семирного клуба миллиардеров...
-Я ведь предупреждал, что надо работать с китайскими товарищами, - тараторил Мрачковски.
-Ладно, уймись и так тошно. Подумаешь, пятнадцать миллионов... Начни переговоры о приобретении другого носителя. Китайского. Доложишь через два дня. Кстати, как там наш герой? Передай, что я заказала у одного знаменитого грузинского скульптора бронзовую статую. Поставим в центе Белграда. А с Черномырдиным я разберусь. Есть идея.

Мрачковски экстренно созвонился с господином Ли Туном и попросил о безотлагательной аудиенции. Китайский генерал ракетных дивизионов пригласил профессора к себе на виллу.
Они сидели в цветущем саду на земле, подстелив под себя мягкие подушки. В маленьких фарфоровых чашках, с характерным орнаментом и сюжетами времен "культурной революции", дымился ароматный чай: китайский пролетариат имеет в замысловатой позе американский империализм, Мао-Ленин - близнецы-братья, много красного - Мрачковски не понял - это кумач или кровь.
-Мы готовы приобрести у вас ракету-носитель с дальностью действия не ниже десяти тысяч километров.
-Это исключено. Все ракеты, господин Мрачковски, находятся под строгим государственным контролем и готовы в любой момент стартовать по приказу китайского руководства.
-И что деньги здесь не играют никакого значения?
-Почему же. Играют. Но смотря сколько. Сто миллионов долларов - это стартовая цена.
Мрачковский облегченно вздохнул.
-Именно такой суммой я и располагаю.
-А я располагаю ракетой типа "Земля-Земля", образца 1961 года. Ядерный заряд - 30 килотонн. Это немало. Единственный недостаток - она лишена блока управления. Конверсия.
-Руль там есть?
-Думаю, что за такие деньги руль мы установим. Велосипедный. Откуда вы хотите запускаться?
-Отсюда, - холодно ответил пан Ежи.
-Это возможно, но повлечет дополнительные расходы. Плюс, эксклюзивная партия тушенки.
-А это еще зачем? - поморщился Мрачковски.
-Это часть нашей национальной политики. Хотите ракету - покупайте десять тонн китайской тушенки. Это еще 450 тысяч долларов.
-Это безумие. И что я буду с ней делать?
-Что хотите! Это ведь будет уже ваша тушенка. Хотите, загрузите ее на борт пилотируемой ракеты. Я ведь правильно понимаю - ракета будет управляться вашим камикадзе?
-Правильно.
-Путь не близкий. Вы ведь на Луну собрались его отправлять? Или на Юпитер? - китаец хитро подмигнул. Мрачковский ничего не ответил.
-Пусть питается тушенкой.
Мрачковский нечто подобное уже слышал. Кто-то из Букеровского комитета, а может другого комитета, кажется Лева Рубинштейн или Битов, рассказывали историю про русского космонавта с именем египетского бога-солнца, которого отправили на Луну в луноходе. Вот он и питался китайской тушенкой. Вероятно, программа была совместная - российско-китайская. Чем закончилась та история, пан Ежи не помнил. В конце концов, завалим Вашингтон китайским продуктом. Даже концептуально. Пусть потом ищут-свищут югославский след...
-Хорошо, господин Ли Тун. Я согласен.