Театр и актеры

Середина 90-х годов.
Подъезжает однажды к летней площадке черная иномарка.
Вылезает грузный молодой человек с толстой шеей.
С ним — худосочная молодая женщина с двумя детьми.
С ними молодой человек спортивного типа.
Наверное, телохранитель.
Он весь нервный какой-то, крученный: то переминается с ноги на ногу, то сжимает кулаки, и кулаком одной руки бьет в ладонь другой.

Несколько быстрых шагов в одну сторону, несколько — в другую.
Вдруг подходит и носком ботинка начинает тщательно ощупывать асфальт.
Рассматривает так, как будто там зарыта бомба.
Глаза колючие, ощупывающие любого, кто находится в поле зрения.

Хозяин черной машины, с самого начала недовольный и угрюмый, поев и попив, отказывается платить.
Объясняет тем, что плохо обслужили.

Подходит зав. залом.
Мужик агрессивен, не хочет и слушать:

— И вообще… Я пришлю завтра своих людей. Камня на камне здесь не оставят, — с угрозой говорит он в конце.

— Зачем же завтра-то? Специально ехать… Сегодня уж и перестреляй. Все равно один раз умирать — невозмутимо отвечает она, — ну, а насчет людей… У меня тоже имеются свои, тут, рядом.

Не ожидавший такой реакции, он еще некоторое время пыжится, угрожает, а затем, поняв, что его раскусили, начинает вроде как добреть, и, в конце концов, начинает шутить и льстиво заглядывать в глаза.

Рассчитывается.

И, уезжая, уже как с родственницей, прощается, очень тепло пожимая руки.

Запасной вариант роли сыгран блестяще.

Так он думает.