Часть 3. Билет в Китай

Пекин без френчей

Пекин с ходу очаровал меня разочаровав.
Что такое Пекин таксистов в белых перчатках, велосипедистов и велорикшей, пекинской утки, и летних тканей всех расцветок, и отсутствия старых френчей на старых людях - говорить бессмысленно, потому что это разговор не о жизни.
Что такое Пекин с запахом сероводорода на улице, во многих местах разом, в особенности рядом с христианскими церквями и традиционными китайскими ресторанами, - что такое все лавочки и все люди, которые идут вам навстречу, что такое все сувениры и все китайские дворники? Как китайские дворники нашего детства, дававшие нам взамен пустых бутылок мячики на резиновом ходу - ходи-ходи…
Как китайские папы наших одноклассниц, горько пенявшие местным женам:
Китайса сопливый, китайса сопливый, китайса деньги дай – китайса хороший!…
Что такое китайское пиво и кокосовые орехи с молоком, на столах, во всех уличных кафе? Что такое толпы и толпы и толпы, в которых ты не потеряешься, потому что никто не хочет тебя найти, как и никто не хотел тебя потерять?
Что такое Пекин улицы и Пекин магазинов, которым не дано кончиться. Пекин маленьких щебечущих по птичьи людей, так не похожих на акселератов северных провинций, разговаривающих гортанно, как все северные варвары?
Это все не о Пекине и не о жизни. Поскольку, я успел посмотреть, по-приезду, только пекинский теневой театр…

Восемь несчастий

Кэнко-Хоси пишет: Если человек, которому перевалило за сорок, иногда развратничает украдкой, ничего с ним не поделаешь.
Но болтать обо всем, ради потехи разглагольствовать о делах, что бывают между мужчиной и женщиной, ему не подобает.
Это отвратительно…
С ним трудно не согласиться.
В Чэнду девушка нашего переводчика сказала:
– Я буду девушкой для всех, у кого девушки не будет, – это она так шутила.
Или не шутила, – по тому, как она раскраснелась, после виски, этого наверняка не скажешь.
Переводчик счел за лучшее ее отослать, и сам с ней не пошел, болван.
Во всяком случае, нам он точно казался в ту минуту болваном, хотя может быть, все было как раз наоборот.
Ночью, после того как все девушки ушли, и мои спутники уснули в своих номерах, я отправился искать приключений.
Для того чтобы не заблудиться, я решил двигаться от гостиницы по улице прямо, никуда не сворачивая – так чтобы можно было также, по-прямой, вернуться.
Через три квартала я заметил толпу молодых людей, которые размахивали руками и громко смеялись, – в два часа ночи. Я пошел за ними. Китайская харчевня, куда я за ними зашел, была отменно, фантастически грязной – дым стоял коромыслом до потолка, точнее - чад от котлов, которые были расположены по центру помещения.
Люди в первую минуту показались мне какими-то темно-серыми от чада и плохого освещения, от болтавшихся на голых проводах электрических лампочек.
Потолок был, но дверей, как выяснилось, не было, чего я, кстати, сразу не заметил – вместо окон и дверей были квадратные проемы в стене, через которые заходили новые посетители с улицы. Посредине столов также стояли котлы с кипящим маслом, под которыми горел огонь, - в общем, я не был разочарован.
Посмотреть на меня сбежался весь персонал, во главе с поваром – никто не говорил
по-английски и я попытался пальцем указывать, чего я хочу, но в какой-то момент испугался, не понимая из какого фарша - самого разного цвета - шашлык, нанизанный на деревянные палочки. Повара ловко кидали эти палочки в кипящее масло, через минуту уже доставая вновь.
Я отдернул руку и не решился показывать, чего я хочу – с пивом оказалось не легче, потому что название его надо было произносить.
Там были и ягоды, похожие на сливу, и крупный виноград, также нанизанные на палочки, все это кидали в котлы, но я теперь и этого не решился попросить.
Подавальщики и повара не знали, что со мной делать, но тут от своего столика в центре быстро встал совсем юный и очень худой молодой человек и, подойдя, обратился ко мне по-английски, - за его столом мы познакомились с его подружкой и второй девушкой - их знакомой, у которой зубы немножко смешно торчали вперед, и тут же принялись болтать обо всем на свете.
Его девушка также немножко говорила по-английски, а для второй девчонки они оба выступали переводчиками.
Я уже смело ел то же, что и они, после того, как мне это подавали на деревянной палочке, вынутой из котла, обернув ее кусочком бумаги.
Вкусив уже в эту ночь два из восьми несчастий (желание и наслаждение) я безоглядно упивался еще одним – любопытством и ел, пил и смеялся, вместе с моими новыми молодыми друзьями, а когда юноша повис у меня на руке, не давая заплатить за нашу ночную трапезу, и заплатил сам, - я потащил их в мою гостиницу, пить вино, которое он мне тут же и помог выбрать.
Они все были студентами, причем парень и его девушка учились на экологическом факультете, а их подруга оказалась математичкой.
Когда мы пришли, девчонки устроились на диване, стали пить вино и хихикать, а юноша рассказал мне, что на месте моей гостиницы и вот именно этого номера также раньше была западная башня дома какого-то старинного китайского генерал- губернатора, что само по себе показалось мне довольно замечательным.
В какой-то момент девчонки затихли на диване, а парень сел на стул напротив меня и пристально посмотрел мне в глаза, чем вызвал во мне некоторое беспокойство, но, окинув его взглядом, я решил, что, в общем, бояться мне нечего. Тогда юноша встал передо мной и стал усиленно тереть свои очень худые руки и голову – постепенно они округлились и стали плотнее.
Я пожалел, что мы с компаньонами уже три дня пили виски, – но тут парень заговорил:
- Я бессмертный лис-студент, который раньше жил в западной башне этого дома. Теперь я живу в более чем трехстах километрах от этого города. Благодаря Вам я сегодня смог попасть в то самое место, где когда-то провел более четырехсот лет…
- Пожалуйста, не волнуйтесь – я никогда не посмею причинить никакого вреда человеку, который помог мне попасть на прежнее место. Кроме того, вы иностранец, а по последним действующим распоряжениям иностранцы приравниваются у нас теперь к государственным чиновникам, которым я не смею оказывать сопротивление.
Если Вы позволите мне остаться тут до утра, я смогу восполнить часть силы, которую я утратил, когда мне пришлось покинуть это место.
Кроме того, как я понял из нашего разговора, Вы человек ученый, и даже литератор, поэтому мне очень жаль, что вы не научились тому, как стать бессмертным – Вам это сделать гораздо проще, чем бедному лису…
Тут я встал и для того, чтобы что-то сделать взял пачку китайских сигарет Chiynhua и закурил. Лис внимательно посмотрел на меня и перевернул пачку лицом вниз.
- Почему же ты студент, если ты лис? – спросил я.
- О, это классический вопрос, как давно я его не слышал, - с удовольствием сказал лис, - все лисы удостаиваются права сдавать ежегодные экзамены матушке Тайшань; те, кто овладел литературным стилем, становятся студентами, а недоучки остаются дикими лисами. Студенты могут достичь бессмертия, недоучки же не могут. Я учусь уже более четырехсот лет, в облике лиса-оборотня, а до этого еще триста лет я учился принимать человеческий облик, будучи простым лисом.
Должен сказать, что в современном Китае найти спокойное место для занятий очень не просто, в особенности последние десять лет, тем более что я вынужден жить с людьми и, став студентом, вынужден менять человеческие учебные заведения одно за другим. Я дружу со студентами и студентками, что само по себе иногда бывает забавно, но чаще - довольно утомительно.
Впрочем, по сравнению с теми гонениями на нас, которые продолжались почти всю вторую половину двадцатого века, – сегодня мне вообще не на что жаловаться, – сейчас, например, даже восстановлена старая пагода, в тени которой я играл лисенком, - конечно, это всего лишь новодел, – но мне приятно…
В общем, мне осталось менее ста лет до того момента, как я смогу больше не сдавать экзамены, а стать ученым бессмертным лисом-оборотнем, и занять свое место в ученом совете, в соответствии с новыми установлениями об ученых-лисах…
- Девушки спят, так вы позволите мне остаться тут до утра? – чуть волнуясь, спросил меня он.
Я кивнул, и в глазах у лиса сверкнул огонек радости, он подошел, и учтиво поклонившись, налил в бокал вина сначала мне, а потом и себе. При этом я заметил, что он избегает держать бутылку рукой, беря ее через ткань рукава. Кроме того, перед тем как взять, он закрыл салфеткой этикетку бутылки – когда он ее поставил, этикетка осталась закрытой, как будто салфетку чем-то сверху прилепили. Лис небрежно отвернул от меня бутылку и то, что я обратил на это внимание в полумраке комнаты, где горел один ночник, конечно удивительно. Но я точно помнил, что вино называлось "Великая Стена". Я пригубил вино из бокала и вдруг почему-то сразу отчетливо понял, что мне нужно делать в следующую минуту.
В Китае принято постоянно угощать друг друга сигаретами, и я, быстро взяв со стола перевернутую пачку Chiynhua, лицом направил ее на лиса, как бы протягивая ему. В темноте сверкнули золотые буквы и иероглифы на красном фоне – лиса воздушной волной отбросило к двери, и он заскулил:
- Зачем Вы так со мной поступаете, господин? Вы могли бы просто отказать мне, и я бы ушел, - он юлил и извивался, - теперь я должен выкурить сигарету, которую Вы мне дадите, так же, как Вы стали пить вино, которое я Вам налил.
Я кинул ему сигарету, и он в ту же минуту прикурил ее, как мне показалось, искрой от своего хвоста. Когда лис докурил, он опустился на четвереньки и весь сжался – уже и вправду больше походя на зверя, чем на человека.
- Отпустите меня, господин, ведь я не причинил Вам зла. Сила, которую бы Вы мне передали, вновь восстановилась бы у Вас в течение одного месяца, наросла бы вновь, как нарастают ногти на руках и ногах.
- Я не хотел причинять Вам никакого зла, да это и запрещено уложением об иностранцах. Когда я наливал Вам вино, я ведь закрыл золотого лиса, пожалуйста, отпустите меня – заскулил он совсем жалобно.
- Чем же я тебя держу? – спросил я с интересом.
- Отверните от меня дракона, - заверещал он. Или, по-крайней мере, поверните его боком, чтоб он меня не схватил…
Я немного изменил наклон пачки, следя за тем, чтобы лис не выходил полностью из-под ее воздействия.
- Я понимаю, - со вздохом сказал лис. Вы вправе получить с меня выкуп. Вы умный человек и я не ожидал, что Вы так быстро разберетесь в нашей культуре. Что же, я готов, я сам навлек на себя это страдание и причинил себе горе, которое буду теперь искупать много весен…
Лис испытующе посмотрел на меня:
- Может быть, Вы, захотите взять во временное пользование этих девчонок?
Я с улыбкой покачал головой.
- Что же, Вы еще молодой мужчина и тогда я могу Вам предложить эликсир вечной мужской силы, отличающийся от тех временных заменителей, которые предлагают современные шарлатаны…
Я опять с улыбкой покачал головой.
Лис начал волноваться:
- Я вижу, что имею дело с человеком серьезным, тогда я предложу Вам самое надежное средство из тех, чем владею – я одарю Вас искусством естественного вдоха и выдоха, Вы получите его безо всякого труда, в одно мгновение, хотя сам я потратил более ста лет, для того чтобы ему обучиться.
После того, как Вы станете так дышать, Ваша жизнь увеличится сразу на семьдесят лет – подумайте, это очень ценный мой подарок…
Я опять отрицательно помотал головой, не очень вникая в то, что он мне предлагает, но, почему-то понимая, что нужно отказываться.
Лис совсем разволновался и стал потихоньку крутиться на месте, у дверей:
- Послушайте, - опять заюлил он, - Вы же не ждете от меня философского камня, осознания смысла жизни, или чего-нибудь в этом роде? – это не совсем в нашей культуре, я ничего такого не могу, вы же понимаете? – он закрутился еще сильнее – и, если так, то я могу предложить Вам мой последний подарок – Смерть!
Лис, изловчившись, прыгнул на меня, но я почему-то был готов к этому и успел полностью повернуть пачку Chiynhua в его сторону. Из нее вылетели когти и, подхватив лиса, прижали его к балке под потолком. Обратной воздушной волной меня откинуло на пол – пачка вылетела у меня из рук. Лис упал с потолка и кинулся к двери – с размаху бросившись на нее, он, подпрыгнув, навалился на ручку, и стремглав вылетел в коридор. На ручке остался клок рыжей шерсти. Я поднялся с пола и вышел из номера – по ковру с двух сторон тянулся кровавый след, кровь, очевидно, капала у лиса с боков, где его схватили когти.
Я вернулся в номер, уже светало. Я разбудил девушек, которые были очень смущены тем, что всю ночь проспали в номере у иностранца, с которым только познакомились этой ночью и очень быстро ретировались, не понимая, почему их друг их здесь оставил.
Когда я, на следующий день уезжал из гостиницы, то увидел, на ручке двери золотую краску, вместо клока шерсти, а кровавые дорожки на ковре, превратились в красивый красный орнамент, вьющийся красными лентами до самого выхода…
Знающие люди мне потом объяснили, что иероглиф на сигаретах Chiynhua, кстати, довольно дорогих, одним из значений имеет и когти дракона, дракон же является покровителем китайского государства. А иероглиф с бутылки "Great Wall" действительно можно прочитать и как золотой лис. И когда рекламу этого вина крутят по китайскому телевидению, то все лисы радуются, потому что это им помогает морочить людей.
Лис, как мне объяснили, лукавил, когда заявлял что не хотел мне причинить вреда, поэтому салфеткой закрыл иероглиф золотого лиса на этикетке вина – он просто не решился его открыть даже при перевернутом драконе, символе справедливости, - поскольку, если бы он меня стал морочить этим лисом, не договорившись со мной, даже перевернутый дракон, не стерпев вероломства, мог бы его убить.
Коротко говоря, мне очень повезло, что эти сигареты лежали у меня в номере еще до того, как лис пришел ко мне – в бывшую западную башню губернаторского дома.
Вино же было его оружием, к которому он меня тонко подвел.
Из подарков, которые он мне предлагал в качестве откупа, настоящими были только две спящие девушки.
Поскольку за эликсир вечной мужской силы пришлось бы расплачиваться памятью, а вдох и выдох, которые и, правда, могли бы продлить мою здешнюю жизнь лет на семьдесят, отодвинули бы меня в череде перерождений на восемь сроков, поскольку вдох и выдох входили в число восьми несчастий которые мы разделили с лисом вдвоем этой ночью.

Проблема писателей

Про каких еще заек?
Что может сказать писатель такому пацану?
Когда жизнь у такого пацана гораздо интереснее, чем у любого писателя была всегда – когда он объездил уже стран 80 мира, когда он давно уже говорит
по-английски, который писатель, все еще, учит, - когда он давно уже выбирает с какими людьми и как общаться, а писатель по-прежнему не знает, как молча проскочить мимо соседки на лавочке перед подъездом?
Такой пацан больше жизни любит своего ребенка, и, наверное, много шансов, что он у него вырастет избалованным эгоистом, но он точно его научит любить жизнь, сохранять и выживать.
А у тебя, писатель, что, все в порядке с твоими детьми?
Да? И где теперь они?
Такой пацан имеет за одну деловую поездку больше женщин, чем писатель за всю свою жизнь, студенческий колхоз, и однокурсниц с педагогической практики включительно. Какой социальный опыт способен их объединить?
Чем писатель способен увлечь и развлечь такого пацана?
Что он ему может рассказать о жизни и мире, когда тот берет номер в гостинице, стоящий в сутки как раз университетско - писательскую месячную зарплату, - берет просто, для того чтобы выспаться?
Когда он включен в дело, от которого зависит не один десяток людей и их семей, и они ему верят. Что такого может сказать писатель такому пацану, чтоб он потратил время, даже в самолете, чтоб с его писанием познакомиться?
Достоевский под вышкой ходил, и в тюряге парился, Толстой простым артиллерийским офицером был на войне, и, как ни крути, они принадлежали к высшему классу своего общества, и им было, что сказать своим пацанам.
А если тебе, писатель, нечего сказать пацанам, которые находятся сегодня на острие жизни и определяют ее тренд, то и другие тебя слушать не станут.
Человек животное социальное.

Город пяти озер

Обезжемчужено пять морей.
Наш стремительный бег по стране продвигал нас все дальше в Центральный Китай и, в конечном счете, мы оказались в городе рыб.
Если человек действительно то, что он ест, то я к тому времени уже стал немного маленькой мраморной креветкой, - стоило мне наклониться, как у меня изо рта выскакивал живой лобстер, без панциря, а язык мой стал таким же упругим и мускулистым как жемчужная устрица, кусая которую трудно было побороть ощущение, что ты кусаешь девушку изнутри.
Для того чтобы город ста рыб возник и построился здесь было обезжемчужено пять морей, и жемчуг с пяти морей пошел на его постройку, и действительно город стоит на пяти озерах и это самое красивое место в Центральном Китае.
Рыбы, которых мы здесь стали есть, не удостаивали нас узнать свои имена, а те из них, которые я попытался запомнить, прочно вылетели у меня из головы уже следующим утром.
Осталась от всего этого в памяти только Царь-рыба, или Рыба-голова.
Голова у нее и вправду занимали две трети, есть ее казалось кощунством, но на вкус это ощущение не повлияло – чем-то она напоминала рыбью курицу, или даже – рыбью индейку.
Впрочем, нам подавали и маленькие кусочки свинины в горшочках, весьма вкусные, и тут с ними вышла одна занимательная история. В городе пяти озер проживает довольно много некитайского населения – кроме сопровождавших нас двух китайцев за столом сидел также человек из местных, исповедующий ислам.
Когда нам с китайцами принесли свинину – он ничего не сказал, - у каждого из нас был свой индивидуальный горшочек, но когда я попытался теми же палочками взять креветку с общего блюда – вареная креветка довольно быстро перескочила на тарелку этого человека. Я не успел понять, что произошло – китайцы рассмеялись.
Один из них дурачась, потянулся к другой креветке палочками в свинине – креветка убежала от него еще быстрее.
Человек, принимающий нас, чуть нахмурился, но потом рассмеялся и, хлопнув в ладоши, велел официантам принести нам еще одни палочки, чтобы мы могли есть и свинину, и все остальное.
Переводчик объяснил мне и двум моим спутникам-бизнесменам, что поскольку значительная часть населения в городе – в особенности местные рыбаки, –
некитайцы – мусульмане, то даже рыба и птица здесь, из уважения к ним, не любит, когда ее берут с общего блюда палочками, которыми перед этим ели свинью, она может обидеться и убежать – даже вареные крабы, бывает, разбегаются с тарелки, как если бы свинья вошла в пруд.
Если же за столом нет мусульман – этого никогда не происходит.
Всех рыб и всех креветок, и не к месту оказавшуюся здесь свинину, мы сопровождали стаканами виски, и уже порядком захмелели, когда в конце вечера нам подали белое гороховое молоко, которое отрезвляет даже после китайской водки.
Говорят, что если его дать кормящей женщине, то молоко у нее прибавится и станет гуще, если же она, находясь в дороге, отойдет, и присядет по малой нужде, то на дорожке под ней также останется белое молочко, не имеющее запаха…
Мы действительно наполовину отрезвели и тогда человек, который нас принимал, пригласил меня и двух моих друзей на прогулку по озеру, сопровождавшие же нас китайцы уехали в город, распорядиться насчет ужина и билетов для дальнейшего перелета.
Мы взошли на очень широкую и устойчивую джонку украшенную драконом, управлялась она одним гребцом, стоящим на корме с очень длинным веслом, которое он тут же стал равномерно опускать по обе стороны лодки.
Когда мы расположились на мягких подушках, и плавно двинулись к середине озера, наш хозяин выдал самую занимательную историю про озера, которую я когда-либо слышал:
- Эта история началась в глубокой древности, в эпоху правления императора
Хуй-ди, в годы Юань-кан. Здесь было маленькое рыбацкое поселение.
Однажды рыбаки вышли в море и поймали в сети рыбу в виде красавицы женщины, тело ее было величиной с морскую джонку.
- Ты потеряла дорогу? – спросили ее рыбаки. Она кивнула головой. Рыбаки отпустили ее, и она спокойно уплыла. С этого момента начинаются отношения между жителями пяти озер и жителями рыбацкого города.
Говорят, что через два поколения в роду у одного из этих рыбаков родилась девочка по имени Сюй, она была очень красива, и когда вышла замуж, муж очень любил ее. Однажды ночью она спала вместе с мужем, рано утром они проснулись и оказалось, что у жены лицо, волосы, кожа – все, как прежде, а нижняя половина тела приняла рыбью форму, под грудями появились скользкие чешуйки и вся она была в рыбьей слизи. Говорить она еще могла и, приведя себя в порядок, сказала, заливаясь горькими слезами:
- Когда я спала, то никакой боли не чувствовала, только ощутила, как зачесалась нижняя половина тела, потом стало чесаться ее сильнее и, наконец, зуд стал нестерпимым.
Неожиданно, когда пробило пятую стражу, обе мои ноги соединились так, что я не могла ни вытянуть их, ни поджать. Пощупала – а они уже превратились в рыбий хвост…
Обняв друг друга, муж и жена горько заплакали. Через короткое время она уже не могла говорить и только разевала рот, задыхаясь на воздухе – мужу пришлось отнести ее к воде и бросить в озеро.
Говорят, что женщина-рыба потом приплывала к берегу для того, чтобы наблюдать за своим мужем и своими детьми, но никогда уже не подходила к ним близко. Когда же они умерли – она заботилась о своих внуках и правнуках и стала рыбой-покровительницей своего рода. С тех пор в здешних местах возводят алтари, поклоняющиеся рыбе-женщине, защитнице всех рыбаков. Ей обязательно молились, выходя на промысел.
И она не раз спасала рыбаков от бури и шторма.
Женщина рыба также покровительствует у нас как роженицам, так и девушкам, стремящимся избежать беременности.
Стоит девушке перед ее алтарем сжечь бумажные деньги, как тест на беременность не показывает ни положительный, ни отрицательный результат – он показывает воду.
К сожалению, женщина-рыба не единственная из жителей озера, с которыми жителям города пришлось столкнуться за тысячелетия совместного существования.
Гораздо более сложные отношения у людей сложились с черепахами, особенно осложнились эти отношения в более поздние времена.
До этого же (то есть до проблем с черепахами) – при росте города и широкой торговле после образования уезда, городу долго не везло с уездными начальниками.
Все время уездные начальники оказывались то неспособными к управлению, то – слишком корыстными, то – не принимающими во внимание страдания людей, поэтому смена их происходила очень быстро – и очередной начальник, обычно, то снимался Центральным правительством, то умирал от морового поветрия.
Когда так продолжалось уже довольно долго и невезение города перевалило уже за второй век, в дверь очередного уездного начальника поздно ночью раздался стук, и кто-то его вызвал за ворота.
Начальник вышел, а когда он вернулся, то сказал жене, что это стучал ветер.
Жена же заметила какой-то неприятный запах, но говорить об этом побоялась.
Утром начальник встал и, отправившись на службу, стал вершить государственные дела – с этого дня дела в городе и уезде пошли на поправку.
Подчиненные, правда, замечали, что от начальника иной раз стало тянуть тиной, но он стал таким мудрым и рассудительным, а уголовные дела и тяжбы при нем решались так справедливо и быстро, что на запах особенно не обращали внимания.
Появилась у начальника уезда еще одна особенность – он не ел рыбу и запретил ее готовить на официальные праздники, если же кто-то приносил с собой сушеную или вяленую рыбу в канцелярию, в специальной коробочке для обеда, то начальник хотя и не говорил ничего такому подчиненному, но всегда морщился и, не смотря на всю его справедливость, такому младшему чиновнику уже нельзя было надеяться на продвижение по службе, даже если он был этого достоин.
Жена же начальника почти перестала выходить из дому и встречаться с людьми. Прошло пять или шесть лет и детей у них больше не родилось.
В этом время проезжал через наш уезд императорский чиновник Чжан Тянь - ши. Начальник уезда не решился явиться к нему с визитом.
- Кажется, в этом уезде пахнет нечистью, - сказал Чжан Тянь-ши, и велел вызвать к нему жену начальника уезда.
- Помнишь, как однажды, в такую-то луну такого-то года ночью раздался стук в дверь? – спросил он ее.
- Помню, - ответила бедная женщина.
- Нынешний твой муж не настоящий твой супруг, - сказал Чжан Тянь-ши.
– Это черный угорь-оборотень. А твоего прежнего мужа он съел, когда тот вышел на его стук в дверь.
Ты ведь догадывалась об этом?
Женщина кинулась в ноги Чжан Тянь-ши и стала его умолять отомстить за нее и ее мужа.
Чжан Тянь-ши надел парадную государственную одежду, поднялся на алтарь и произнес заклинания.
Тут же появился огромный черный угорь, который упал ниц перед алтарем и стал извиваться.
- За свое преступление ты заслуживаешь казни, - сказал ему Чжан Тянь-ши, - но обязанности начальника уезда ты исполнял превосходно, и это избавит тебя от смерти.
Взяв большой сосуд, он заключил в него угря и опечатал отверстие. Сосуд зарыли в центральном зале, засыпав сверху землей. Угорь умолял пощадить его, на что Чжан Тянь-ши ответил:
- Подожди, пока я снова буду проезжать через этот уезд, тогда освобожу тебя.
Говорят, что с тех пор Чжан Тянь-ши никогда больше не проезжал через наш уезд, а через несколько лет он умер и стал духом-покровителем того города, в который был назначен губернатором в эти последние годы своей жизни.
Но история с угрем-оборотнем на этом не заканчивается. После известия о смерти Чжан Тянь-ши сын-подросток жены съеденного начальника уезда решил добраться до угря и отомстить за своего отца.
Он взял нож, и ночью, пробравшись в центральный зал, вырыл сосуд и приготовился убить угря, едва тот появится из отверстия.
Как только мальчик отбил крышку сосуда – он упал замертво, а в уезде начались новые странные вещи.
В ту же ночь умер от морового поветрия начальник уезда, присланный правительством в это промежуточное время. Причем никто другой в его доме не пострадал.
Затем в канцелярии обнаружился прежний начальник и, хотя его подчиненные догадались, конечно, что тут дело не чисто они, помня его дела, обрадовались ему и согласились во все ему подчиняться, поскольку в те несколько лет, что его не было, уезд опять начал приходить в упадок.
Начальник (угорь) отослал свою жену и детей в деревню, к ее родителям, и стал жить в доме один – бедная женщина хотя и плакала все время, но ничего не могла сказать, поскольку на нее напала немота.
Начальник-угорь довольно быстро поправил уездные дела, и город при нем начал расти гораздо быстрее прежнего.
Люди в городе радовались, но поскольку разговоров об угре и о прежнем съеденном начальнике теперь было много, все ждали, чем все это закончится, и даже гадали, не пошлет ли теперь войска на город Центральное Правительство.
Но много лет после этого ничего плохого не происходило. Начальник исполнял свои обязанности еще ревностнее прежнего. В его доме поселились две молодые служанки, которые о нем заботились, одна из них понесла, и родила начальнику сына – очень красивого и умного мальчика, от которого, временами, тоже шел запах рыбы, как и от самого начальника.
Начальник уезда ввел ограничение на поедание некоторых видов рыб, и когда рыбаки пришли к нему жаловаться на оскудение своего промысла, он разрешил дополнительный отлов многих видов черепах и других морских животных. В том числе теперь можно было употреблять в пищу и продавать больших морских черепах, которые считались до этого священными у жителей уезда. Торговля черепаховым мясом и черепаховыми панцирями, шедшими на изготовление губных гармоник пошла очень бойко, и рыбаки стали богатеть.
Тогда же случилось несколько странных событий, которые старые люди толковали как дурные предзнаменования.
В уезде появился некий монах - даос, ходивший по деревням и удивлявший людей своим искусством показывать чудесное. Когда он пришел в город, то в храме Гуан-ди также стал показывать чудеса с черными курами и бронзовыми зеркалами.
Тут откуда-то появился нищий, который стал насмехаться над монахом, а потом стал поносить и черными словами ругать и Гуан-ди, в храме которого он находился.
Люди в храме хотели кинуться на этого нищего, но монах - даос остановил их, сказав, что Гуан-ди непременно сам накажет кощунствующего, и очень скоро.
После этого нищий схватил с алтаря Гуан-ди жертвенное вино и, потешаясь, выпил его.
Но вдруг он схватился за живот и стал кататься по земле, воя от боли.
Нищий выкатился из храма и упал на берегу озера.
Глаза его вылезали из орбит, а из всех его семи отверстий в озеро потекла кровь. После этого он умер. Люди были напуганы, а монах сказал, что сам Гуан-ди покарал святотатца.
После этого монах поселился в храме Гуан-ди и в течение трех месяцев получал обильные подношения от напуганных жителей города. Через три месяца нашлась маленькая девочка, которая рассказала что, слышала, как монах и нищий договаривались между собой, и тогда все поняли, что монах обманул нищего, подговорив его кощунствовать, а сам отравил его вином с ядом.
После этого люди пошли в храм Гуан-ди, вытащили оттуда монаха и разорвали его на части. Части же бросили на съедение рыбам, в озеро.
После этого знающие люди стали говорить, что если в уезде стали происходить такие дела, то это предвестие большой беды и смуты.
Начальник же уезда стал уже стареть к тому времени и, выходя из дома на службу, опирался на палку.
Через несколько лет он умер и когда люди пришли похоронить его, то они не обнаружили ничего, кроме высохшей шкуры черного угря, валявшейся на пороге дома. Ее сожгли и стали говорить о том, что как это можно было столько лет слушаться черного угря, да еще после того, как все уже совершенно точно узнали, что ими управляет черный угорь – но поделать с этим уже никто ничего не мог.
Прошло еще несколько поколений, в которых традиция ловить и убивать больших морских черепах продолжалась, и когда прошла тысяча лет, это все вылилось в очень большую беду.
А произошло это вот почему – известно, что доживающий до тысячи лет фазан уходит в море и становится устрицей; доживший до сотни лет воробей уходит в море и становится мидией; дожившая до тысячи лет лиса становится прямо и превращается в красавицу; а дожившая до тысячи лет черепаха-юань научается говорить как человек.
Когда черепахи приблизились к совершенномудрию, они поняли, что им грозит полное истребление от людей, и открыли против тех беспощадную войну.
С этого времени начинается тысячелетие войны людей и озер, сопровождавшееся, на всем своем протяжении, таким количеством пожаров, смут и мятежей, что хотели даже поменять иероглиф города, чтобы добиться более благоприятной судьбы.
Люди, захваченные черепахами врасплох, шли на переговоры с сыновьями озерного государя – его наместниками, защищенными золотой броней, черепахами-юань, но ни люди, ни черепахи не выполняли договоренностей. Вероломство стало нормой этой войны.
И черепахи сразу после переговоров топили людей в море, целыми морскими джонками,
а люди, огромными ножами и топорами рубили черепах на части, вместе с панцирем.
Ненависть достигала наивысших своих точек, передаваясь из поколения в поколение и не было среди людей более страшного подозрения, чем подозрение в пособничестве черепахам. Черепахи же не знали жалости.
Ублюдки, рождавшиеся от сожительства людей и черепах, что было довольно распространенным явлением в довоенный период, теперь не могли рассчитывать на приятие ни одной из сторон и немногие из них, что не были перебиты, вынуждены были бежать в другие земли.
Одна старуха увидела во сне, как ворота города покрылись кровью, и сразу после этого озера поднялись и заполнили собой город. После этого она стала каждый день ходить и смотреть, не поднимается ли в озере вода. Начальник городской стражи хотел схватить ее, но она рассказала ему свой сон и он, подумав, велел ее отпустить. После этого ему случилось убить в городе собаку, и он случайно забрызгал собачьей кровью городские ворота. Старуха, утром, увидев запачканные ворота, тут же убралась из города.
К вновь назначенному начальнику уезда был направлен срочный чиновник с вестью о грозящей беде.
Начальник рассмеялся и спросил: - Вы что, боитесь все превратиться в рыб?
На что чиновник ответил ему: - Мы боимся, что рыбы будут плавать в вашей канцелярии.
Так и случилось, и уже к вечеру вода залила канцелярию, и новый начальник утонул, озера заполнили собой половину уезда.
Люди спасались на крышах своих домов, но на следующий день на больших морских джонках, по форме напоминающих огромных черепах, в своих золотых панцирях, в затопленных город приплыли черепахи-воины, вооруженные длинными шестами.
Они скидывали спасшихся людей в воду и добивали их.
За три дня черепахи погубили 100 000 человек. Когда вода схлынула на эту землю пришло моровое поветрие и от населения уезда осталось не более 1/8 части.
После этого люди в течение трех сот лет не решались на истребление черепах-юань, но ненависть осталась.
В новые времена на место начальника уезда явился партийный начальник Минь, которого подробно ввели в курс дела по-поводу предрассудков местного населения и его страхов в отношении истребления черепах.
Товарищ Минь был полон решимости прекратить всю эту затянувшуюся чертовщину и возобновить ценный для страны и уезда промысел черепахового панциря, но вскоре черепахи написали ему письмо.
Когда Минь вышел прогуляться по берегу озера – из волны вдруг выпал кусок бумаги и медленно опустился ему на грудь – после того как Минь прочитал листок, он изменился в лице и повелел навсегда оставить черепах в покое, - что было в этом листке никто не знает, потому что Минь об этом никому не говорил.
После этого Минь оставался на посту начальника уезда двадцать три года.
Во времена управления начальника Миня люди-черепахи совершили путешествие в Пекин.
Во - время наступившего перемирия люди-черепахи построили себе деревню на берегу,
недалеко от уездного города. Хотя они и не брали теперь себе в жены человеческих дочерей, но образом жизни стали постепенно походить на людей. Они приходили раз в неделю в город для торговли и обмена и там же узнавали новости о происходящем в государстве. Там люди-черепахи впервые услышали о Мао.
Трое из них захотели поехать к нему поздороваться, и рассказать о народе
людей-черепах и о их давних тяжбах с жителями уезда. Когда они поговорили об этом со своими стариками, те не одобрили такой шаг, боясь, как бы это не привело вновь к войне с людьми. Но трое упрямых людей-черепах не послушались их и отправились в Пекин, к Мао, на свой страх и риск.
Они сели в большую телегу и поехали в Пекин.
Через какое-то время, не имев в пути больших приключений, они утром прибыли в столицу. В этот день в городе был большой праздник, оставив телегу на постоялом дворе, трое людей-черепах двинулись на площадь, для того чтобы поздороваться с Мао.
Придя на площадь, они увидели очень много народу, и далеко на трибуне стоявшего вождя.
Люди-черпахи пытались пройти ближе, но у них ничего не получалось.
К сожалению, они не знали китайского языка и говорили только на диалекте своего уезда, поэтому не смогли разобрать, что выкрикнул Мао.
Вождь снял шапку (кепку) и, зажав ее в кулаке, обратился к народу:
- Чья это шапка? – спросил Мао.
- Моя! – закричала вся огромная толпа на площади.
- Чья шапка? – кричит Мао.
- Моя! – кричат все люди.
- Я спрашиваю, кто потерял эту шапку?
– Чья шапка? – показывает им Мао кепку.
- Моя! Моя! Моя! – кричат люди.
- Раз одного хозяина нет – я ее буду носить, - сказал Мао, и пошел с трибуны.
- Моя! Моя! Моя! – закричали люди ему вслед.
Так поняли люди-черепахи разговор Мао с людьми на площади. Подойти поздороваться к нему они не смогли и в тот же день уехали к себе домой.
Дома они не стали говорить, что не смогли поздороваться с Мао, а сказали всем, (вспомнив о шапке) что он мудрый человек, правильно распределяющий народные средства. Тогда старики-черепахи успокоились и сказали, что в ближайшее время войны между черепахами и людьми не будет.
Через поколение люди-черепахи, как в древности, стали иногда брать себе в жены человеческих дочерей.

Жизнь с деньгами сладкая, но иногда — с легким привкусом дерьма

Жизнь с деньгами сладкая, но иногда – с легким привкусом дерьма.
Такие мысли приходят человеку в голову в следующих случаях: когда тебе нужно вставать утром, после тяжкого похмелья, и ехать на встречу с людьми, или – лететь в другой город, и просто, когда тебе нужно вставать.
Другие же случаи относятся к ситуациям, когда из-за денег ты поступаешься своей совестью.
Те и другие ситуации приводят человека к появлению такой мысли.

Акулы

Холод способствует желанию денег. Чем теплее, тем легче обойтись без них, и тем больше высвобождается энергии для других эмоций. Холод же сковывает все эмоции и заставляет думать только о тепле и комфорте.
Поэтому в Астане, в сильные морозы, люди думают только о деньгах.
Желание денег огромно и впрямую восходит к желанию согреться и иметь много тепла. Деньги становятся насущной необходимостью, трансформирующейся в большие теплые квартиры, цены на которые, в силу этого, непропорционально возрастают.
Так же, в Астане, ежедневно, в океанариуме, в 12-00 кормят акул.
На кормление собирают смотреть публику в такой специальный небольшой амфитеатр с ярусами, перед огромным аквариумом. Акулам кидают сверху мясо, и они его раздирают на части.
По пятницам же происходит кормление особого рода.
Дело в том, что по пятницам на кормление акул приглашаются младшие чиновники и чиновники среднего звена из государственных министерств. Некоторые из них имеют возможность самим покормить акулу – и вот тут начинается самое интересное.
Обычно выбирается самый мелкий и незначительный чиновник, и в момент, когда он начинает кормить акулу, его неожиданно сталкивают в аквариум. Бывает, что чиновник все же успевает удержаться на краю, и не упасть – в таких случаях его больше не приглашают в океанариум.
Но чаще, неопытный чиновник падает в воду, и акулы быстро раздирают его на части. Служители океанариума потом собирают специальными сачками, со дна, отлетевшие пуговицы, оставшиеся от чиновника, и раздают их на память его сослуживцам.

Шанхайский массаж

Рекламный текст
В общем-то, люди приспособлены (а может быть, и предназначены) к тому, чтобы заниматься любовью постоянно.
Если бы их не отвлекали в жизни разные вещи, так бы и происходило.
Ослабление же половой функции из-за разного рода социальных давлений и призван восстановить шанхайский массаж.
Сразу стоит оговориться, что обычное китайское сексуальное гостеприимство, и даже устраиваемые в деловом мире элитные секс-приемы для гостейне могут с ним соперничать и даже не способны к нему приблизиться.
Особый, славящийся далеко за пределами государства, шик шанхайских проституток – просто дешевое развлечение (за большие деньги) по сравнению с шанхайским массажем.
Всякий человек хочет нежности, просто каждый по-своему ее понимает, кому-то нежность дает купленная на ночь проститутка, кому-то – удивительный шанхайский массаж.
Что поделаешь с человеком, если он сам творит свое будущее?
Были случаи, когда жены по два месяца выцарапывали пацанов из Шанхая, после того, как они на это подсели. Случаи отнюдь не уникальные.
Европейская химия просто травит ваш организм, давая кратковременный эффект, шанхайский массаж лечит и продлевает вашу жизнь. Даже очень хорошие китайские средства и настои, включая знаменитую Poeben’-trava, могут использоваться, в дальнейшем, как вспомогательные, и только под внимательным руководством вашего китайского доктора...
Так в первый раз я почувствовал, как на самом деле должна ходить кровь по моему телу.

Mea culpa

Наш бег по стране, когда города сменяли друг друга, проносясь мимо, утомил меня.
Заснув, совершенно опустошенный, в номере десятой по счету гостиницы, я откинулся на подушке так далеко, что голова моя запрокинулась за нее, и тело постепенно выгнулось, электрической дугой. Я мог наблюдать за своим телом со стороны, не испытывая никаких странностей. Тогда ко мне и пришел этот сон.
Я увидел во сне двух черных рабов, которые поднялись из-под земли, и подошли к моей кровати. Подняв мое, по-прежнему выгнутое дугой тело, они взяли меня, и повели за собой.
Мы шли по необъятно широким желтым пескам и белым травам, не встречая ни души. Ничто нисколько не стесняло моих движений в этом мире, хотя, оглянувшись, я увидел, что мое тело по-прежнему стоит, выгнувшись на кровати в гостиничном номере.
В тот же момент я получил от одного из рабов очень чувствительный удар, похожий на разряд электрошока и понял, что оглядываться нельзя.
Так мы прошли с ними несколько километров, а может быть и десятков километров, пока не подошли к какому-то серому казенному зданию.
На его пороге сидел, обратясь на юг, какой-то Дух в головном уборе из тонкой черной ткани. (Позже такое же его описание я нашел в китайских книгах, в тот же момент я мог сказать о нем только одно – темный ужас)
Черные рабы подхватили меня под руки и заставили склонить перед ним колени.
- Знаешь, в чем обвиняешься? – спросил меня дух.
- Не знаю, - ответил я.
- Попробуй вспомнить.
Я долго думал, и, наконец, сказал:
- Я девять лет не был на могиле моего деда, который меня очень любил, он умер, когда я был маленьким. Дед похоронен в том же городе, где я живу, но я редко вспоминал о нем и вот уже девять лет не был на его могиле.
- Это мелкая вина, - сказал китайский дух.
- Когда я был подростком, несколько детей, младше меня, мучили птицу-трясогузку, и прибили ее гвоздями к деревянной доске – я побоялся подойти к ним и отнять у них птицу, она умирала в страшных мучениях…
- Это мелкая вина, - сказал дух.
- В юности я много развратничал со студентками и заигрывал с певичками, и даже место, где я занимался развратом, потом снесли и сравняли с землей.
- Это мелкая вина, - отмахнулся от меня дух.
Я тяжело опустил голову на грудь, а потом, собравшись с силами, произнес:
- Я заигрывал с царством мертвых и фотографировал себя с закрытыми глазами, а через несколько лет умер близкий мне человек.
- Это еще меньшая вина, - сказал дух.
В голове моей проносились сделанные по моей вине аборты, невыполненные обещания, малодушные поступки и причиненные людям обиды, но я не знал, что из этого может заинтересовать духа
- Если так, то другой вины за мной нет.
Взглянув на слуг, дух сказал:
- Пусть он увидит свое отражение.
Тотчас принесли большой таз с водой, я умылся в нем и омыл лицо – глаза мои стало сильно есть, но в воде я ничего не увидел.
- Ты даже не отражаешься в воде! – свирепо закричал дух, - давайте книгу!
Тотчас один из рабов вынул откуда-то книгу и, водя по ней ногтем с грязной каймой, стал читать:
- Ты обвиняешься в том, что в прошлой жизни, будучи офицером Советской Армии, убил своего подчиненного. Это произошло по месту твоей службы – в городе Пограничный, на границе Советского Союза и Китайской Народной Республики, он подпадает под нашу юрисдикцию, поэтому тобой приходится заниматься китайским духам, тем более, что ты оказался на нашей территории.
В воде передо мной по-прежнему ничего не отражалось, и я решился спросить
беса:
- Когда это случилось?
- Это произошло в 1970 году.
Я заплакал:
- Но я то родился в 69! - и к моменту преступления был годовалым младенцем!
Злобный бес, который привел меня, закричал:
- Значит, это сделал кто-то из его родственников!
Господин с гневом обратил к нему свое лицо… - и тут мягкая и теплая рука коснулась моего лба, а потом, взяв за руку, вытащила меня оттуда. Улетая, я увидел, как господин запустил в беса посохом. Ударил гром, небо обрушилось, земля раскололась, стены и здания рухнули, духи и бесы – все исчезло.
Я очнулся утром, на своей кровати, в гостинице, и все тело у меня страшно болело. До самого вечера, в этот день, меня бил озноб и отправиться дальше я смог только на следующий …

Производство автомобилей из крабовых палочек

Вояки, занимающиеся поставкой водки для китайской армии, рассказали нам о способе производить крабов и черепах там, где их уже нету.
При этом способе толкут и перетирают красный бархатник, рубят на мелкие кусочки панцирь живой черепахи, вкладывают в оболочку из черного сургуча, и эти пилюли сушат на солнце. Затем их бросают в проточную воду, а через семь дней появляются маленькие съедобные черепахи, которых разводят в водоемах. Для крабов способ тот же самый.
Этот способ описан в древнем китайском руководстве по разведению рыб, но там не говорится, что таким образом можно разводить крабов.
В последние двадцать лет этот способ еще более упростился и крабов сейчас принято разводить из так называемых "крабовых палочек", которые, в свою очередь, изготовляются из отходов при переработке красной рыбы.
Для превращения "крабовых палочек" в маленьких крабов используют имбирь, красный перец и кипяток, после чего палочки помещают в проточную воду, где они и становятся уже через три дня, маленькими крабами. Их необходимо использовать в течение следующих семи дней, иначе они вновь превратятся в "крабовые палочки".
Китайская спаржа из белого гороха, и китайские грибы получают тем же способом – если на них посыпать красный перец, предварительно залив кипятком, то они уже не могут свернуться обратно.
Таким же образом в Китае производят и японские автомобили, если только это не специальные закрытые территории как Макао ( Айомынь) или Гонконг.
Все сложные технические процессы там заменяются трудом большого числа молодых девушек, а для создания крепости масла и снижения трения - берут их кровь.
Также для создания более надежного и сильного устойчивого механизма, который мог бы выдерживать столько же напряжения, сколько требуется от произведенных с помощью новейшей электроники в Японии – берут дыхание молодых женщин и также их половую секрецию, которую они вырабатывают, но не используют для продолжения рода, поскольку все свое время проводят на фабрике.
Инспекторов по охране труда в Китае очень мало и нормы, по сравнению с другими странами – другие, по этим нормам вполне допустимо забирать у молодых женщин их дыхание и другие жидкости, благодаря которым конечный продукт становится вполне конкурентоспособным. Мужчины также используются на этих производствах, но значительно меньше.
Выйти замуж в Китае очень трудно, потому что во многих провинциях на одно мужчину приходится две с половиной женщины. Дети же остаются дома и играют, бесплатно выданными родителям презервативами – подарком от государства.
В Китае воспроизводят не только автомобили всех стран мира, но и любую бытовую технику. Происходит биологическое выращивание видеомагнитофонов и других необходимых предметов электроники с помощью искусственного оплодотворения коралловых рифов мужским человеческим семенем и женским молоком.
После созревания предметы так же помещаются в проточную воду, где происходит окончательное превращение. Чтобы закрепить качественное состояние аппаратуры также используется имбирь и красный перец. Обычно это способ позволяет добиться высокого качества произведенной продукции, поставляемой Китаем по всему миру. В случае нарушения технологии начинается деградация вещи и ее стремление вернуться к исходной основе – коралловому рифу. Вещи, так или иначе, произведенные с нарушением технологии и подпавшие под процесс деградации, и заполняют наши приграничные земли. Качественный же товар едет дальше.

Дракон лежал на хребте горы. Дракон грелся на солнышке и под ним плавился снег. Люди шли к дракону через туман внизу и некоторые хотели выйти к его шее и постоять на ней, но до дракона было далеко. Туман же расползался все шире и шире от рисовых полей и рощ до сверкающей зелени на склонах. Люди шли к дракону через туман.
Когда казалось, что хребет горы с драконом уже рядом, оказывалось, что это следующий склон. Дракон лениво ворочался на снегу под осенним солнцем.
Солнце повернулось в небе красной денежкой, и лучи его прошли через закрытые веки дракона. Дракон улыбнулся, в голове его вспыхнул красный шар. Дракон взмыл в воздух и полетел к солнцу, чтобы с ним соединиться.
Люди продолжали идти туда, где лежал дракон.