6. Рассказ Кайсара

Кайсар сидел, поникнув головой, при этом медленно вращая в руках пиалу с кумысом. Какой-то пленный старик суетился по гостевой юрте, которую поставили специально для Кайсара. Но он знал, что старик приставлен к нему, для того чтобы приглядывать за ним, а не в услужение, как выразился его старший брат. Старик ползал по кошме, вычищая ее от крошек и прочего мусора, скреб тихонько конской щеткой, но Кайсар не обращал на него никакого внимания.
Он уже целый месяц находился здесь, периодически выезжая на охоту без всякого удовольствия, потому что тоска по сыну и молодой жене вытеснила из сердца все радости жизни.
Мысленно он был очень далеко, и перед его глазами, уже в который раз, проплывала сцена прощания. Он вспомнил, как играл с сыном, когда к нему приехал Берке из ставки великого хана и сказал, что Катэн-хан скучает и просит его приехать в гости. Всем домашним было понятно, что просьба равносильна приказу и ехать все равно придется. Вспомнил он, как Айжан на прощание целовала его в лоб и тихо шептала, чтобы он во всем слушался брата и не болтал лишнего с незнакомыми людьми. Но Кайсару не надо было этого говорить, он и так был осторожен. Кайсар также знал, что совершенно чист перед братом, но по неизвестной причине брат то ли из-за своей подозрительности, то ли по наговору, но постоянно вызывал его к себе и держал по месяцу и даже более. Скорее всего, это делается на всякий случай, мол: «Держи врага ближе друга». Кайсар вдруг сильно вздрогнул, и воспоминания оборвались, когда он услышал за спиной все тот же знакомый голос.
- Кайсар-хан здесь? — на что пленный старик кивнул головой, а молодой хан обернулся.
Берке уже вошел в юрту, и было видно, что он запыхался.
- Что тебе? — в голосе Кайсара раздражение граничило с яростью. Но Берке было на это наплевать.
- Катэн-хан сказал мне, чтобы я позвал тебя. Там, возле гостевой юрты, уже все собрались, посол монгольский едет в сопровождении отряда, только что дозор сообщил. Надо встретить как полагается и в юрту проводить, а там видно будет, с чем они пожаловали, да и так, в общем, понятно.
- А кто послом назначен?
- Я не знаю, — ответил Берке, немного подумав.
- Ну, раз такое дело, то, конечно, надо встретить. — Он встал, и они вышли.
Когда Кайсар подошел к гостевой юрте, там уже толпились люди. Это были те, кому полагалось здесь находиться. Он подошел как раз вовремя, потому что послышался топот копыт, и небольшой отряд в сопровождении пограничного дозора подъехал к юрте. Нукеры Катэн-хана приняли коней у прибывших гостей и повели их к коновязи. В качестве посла прибыл не кто иной, как сам Тугрул, один из храбрейших монголов Бату-хана. С ним приехали десять татар личной охраны. Гости и принимающая сторона вежливо раскланялись друг другу, и Кайсар выступил в роли хозяина, положенной ему по статусу.
- Катэн-хан ждет уважаемых гостей, — и Кайсар после этих слов показал рукой на юрту, пропуская их вперед.
Он заметил, что Тугрул через плечо кому-то кивнул, но кому именно, он не понял. Когда они вошли в юрту, то увидели у дальней стены Катэн-хана, который сидел на лисьем ковре. Он кивнул им головой и предложил сесть. Гости выдвинулись немного вперед, сели напротив хана полукругом. Позади них расселись люди ханской стороны. Тугрул начал говорить первым:
- Приветствую тебя, великий каган, от имени своего кагана. — Он специально пропустил слово «великий» по отношению к своему господину, такие словесные ходы были очень свойственны Тугрулу. — Наш Бату-хан желает своему брату долгих лет жизни, здоровья и воинской славы, — закончил он с намерением перейти к следующему этапу разговора, но Катэн-хан простодушно улыбнулся и мягко возразил:
- Нет у меня сейчас здоровья. Но вижу, что ты все такой же сокол, как и раньше. Узнаю Тугрула.
- Это большая честь для Тугрула, когда сильный беркут называет его соколом. — Сказав так, монгол поклонился, приложив руку к груди, выказывая глубочайшее уважение.
- Ну какой из меня беркут, — запротестовал лениво хан. — Старые раны не дают покоя, поэтому я свое отлетал, теперь надо дать молодым дорогу.
Молодые, а это были все приближенные люди Катэн-хана, включая родственников, с постными лицами возвели глаза к небу, понимая, что не видать им этой дороги, пока жив Катэн-хан. А хан, заметив краем глаза их печаль, криво улыбнулся, после чего обратился снова к послу:
- Я знаю, Тугрул, что ты просто так по степи не разъезжаешь.
- Так и есть, великий хан. Я привез послание от Бату-хана.
После этих слов Тугрул встал и, достав из поданной сумы свиток в шелковом чехле, расшитом золотыми драконами, плавно направился к хану. Он подошел медленно, держа свиток двумя руками. Эта неторопливость нужна была, для того чтобы не настораживать телохранителей хана. А когда послание было вручено, он все так же медленно двинулся на свое место, пятясь спиной.
- Зная твое серьезное отношение к службе, я не буду тебя задерживать, поэтому с ответом медлить не стану.
Катэн-хан протянул руки с намерением встать, и нукеры, тут же подхватив его под локти, повели к выходу. Все это немало удивило присутствующих, но только не Тугрула. Люди расступились и, встав на одно колено, поклонились великому хану. Тот ступал тяжело и всем своим видом намекал на старые раны. Тугрул проводил хана почтительным взглядом, при этом подумав: «Старый лис хитер, однако». — «Намного хитрее, чем ты думаешь», — в свою очередь подумал Катэн-хан.
После того как он удалился, тут же зашли его люди и расстелили по двум сторонам юрты дастархан. Таким образом, получилось два дастархана.
- Кушайте, гости дорогие, — предложил Кайсар на правах брата.
И гости с шумным гомоном стали рассаживаться. Все было отлажено, и не успел последний человек устроиться поудобнее, как на дастархане уже стояли подносы с вареным и жареным мясом. Здесь было все: конина, баранина, холодный кумыс и сладости из старых городов.
- Хорошая еда — радость кочевника, — послышался чей-то голос.
Люди в беседах разбились на группы и повели отдельные разговоры о походах, женщинах и охоте, изредка смеясь над какой-нибудь шуткой, брошенной кем-нибудь так, чтобы все могли повеселиться. Через час вернулся Катэн-хан с ответным посланием и, естественно, не без помощи нукеров. Все резко встали, но хан сделал знак рукой и успокоил их рвение.
- Сидите.
Пройдя на место, он прежде осушил пиалу с кумысом и позвал Тугрула. Тот подошел к хану и принял ответное послание. Разница была лишь в чехле. Он был черного цвета, как стяг Катэн-хана, и так же, как на стяге, на шелковом чехле был вышит золотой орел.
- Передай это Бату-хану с наилучшими пожеланиями. А сейчас, Тугрул, скажи своим людям, чтобы ели, пили и отдыхали. Я посижу с вами недолго да пойду прилягу.
Катэн-хан сделал жест рукой, чтобы Тугрул вернулся на место и продолжил трапезу, а сам, отщипнув мясо для приличия, тут же встал и с помощью нукеров пошел к выходу.
- Не вставайте, кушайте на здоровье, завтра увидимся, — предупредил он, потом, посмотрев на Кайсара, добавил: — Смотри, Кайсар, чтобы гости не скучали, а то грош нам цена. — Хан улыбнулся, и гости засмеялись в поддержку его слов.
После того как он вышел, стало еще шумней.
- Говорят, что ты лучших орлов Катэн-хану подбираешь. Это правда, Кайсар? — обратился к нему Тугрул, вгрызаясь в жирную кость.
- Правда, — ответил тот. — В последний раз я привез трех орлов и одного тяжелого беркута, и смотрит он на мир белым глазом.
- Тяжелый… это большой, что ли? — не понял его Тугрул.
- Нет. Это значит хватка железная. Такой если на волка сядет, у того от боли и дух вон, да только хруст слышен.
- Интересна, видать, охота с беркутом.
- Ваша соколиная свои прелести имеет, только прелесть эта кипчакское сердце не греет.
- Зато наши борзые резвее ваших, — победно заявил Тугрул, хитро прищурившись.
- А я и не спорю, но наши ловчее и изворотливее, а на таком грунте, как у нас, — это важнее.
- Правильно, однако, — согласился тот, немного подумав.
Так и сидели все, дружно беседуя, не забывая налегать на мясо и кумыс.