4. Встреча на разливе

Солнце стояло в зените, когда большой орел медленно закружил над рекой Или. Там, внизу, где река своей веной разрезала тело земли, не спеша ехали три всадника. Но эти всадники не видели друг друга, да и не могли видеть, потому как двигались они с разных сторон по направлению к реке.
Места здесь были дикие, и поэтому все трое вынуждены были ехать сайгачьими тропами, а так как в этом месте все тропы вели к широкому разливу, то, судя по всему, там они и должны были встретиться.
Так и случилось. На разлив они выехали одновременно. Расстояние между ними было значительное, но не настолько, чтобы трудно было рассмотреть лица. Вода по всему разливу едва доходила до щиколотки, и все это потому, что река здесь была шириной около четырехсот шагов.
Это был маленький мир, построенный на воде богами. Раскидистые ивы на островах, кустарник на каменистых кочках, камыш, местами пробивающийся из-под воды. Все дно было усыпано мелкими камнями, по которым тихо струилась изумрудная вода.
Но получилось так, что всадники заметили друг друга только в тот момент, когда их кони зашли уже в воду. Для степи не было ничего удивительного в том, что облачены они были, словно собрались в далекий поход, то есть в железные наручи, поножи, кольчуги и кожаные панцири, прошитые стальными пластинами. На шлемах у них красовались черные конские хвосты, и все это говорило о том, что они люди Катэн-хана.
Но они не торопились приветствовать друг друга, как это сделали бы люди из одного племени. Наоборот, все трое были явно недовольны встречей. Двое из джигитов были примерно одинакового телосложения. Мощный торс, широкие плечи и особенная манера сидеть в седле выдавали в них обученных и закаленных воинов, что нельзя было сказать о третьем всаднике. Маленький, щуплый, казалось, что тяжелый панцирь вот-вот переломит юнца пополам. В седле он сидел косо, потому как доспехи мешали ему правильно в нем устроиться. А шлем был так велик, что постоянно съезжал ему на лоб, закрывая глаза, и, чтобы нормально смотреть, юнцу приходилось сильно задирать голову. Он все время поправлял его рукой, но шлем неизменно падал обратно, и как ни старался мальчишка выглядеть грозно и внушительно, это ему не удавалось. Но как говорят в степи: «Коли надел доспехи и взял в руки меч, то будь готов получить все, будь то слава или смерть». Поэтому юность всадника не гарантировала ему жизни ни при каких обстоятельствах.
«Молоко на губах не обсохло, а туда же…» — думал Кайсар, первый всадник, глядя на юношу.
«Старый лис, совсем совесть потерял», — подумал Ажар, ибо так звали второго всадника.
«Убьют или изнасилуют, а может, сначала изнасилуют, а потом все равно убьют», — так думала Айсулу, ибо хрупким юнцом оказалась девушка.
Но Ажар с Кайсаром этого не заметили. Айсулу знала, что с мечом она против них не выстоит, но у нее был лук, и она хорошо стреляла. Значит, вся надежда сейчас была на него. К тому ж у ее противников луков не было, что для степняка, конечно, было непростительно.
Саадак с колчаном были приторочены к седлу девушки, поэтому она одной рукой стала незаметно доставать из колчана стрелу, тихо при этом перебирая пальцами, а второй рукой потянула из саадака лук. Но это только ей казалось, что она делает все незаметно. Наметанный глаз Ажара и не менее опытный глаз Кайсара мигом это приметили. Ажар даже знал, что мишенью «юнец» выбрал именно его, поэтому он также тихо вытянул из чехла свой шестопер на длинной ручке.
Кайсар тоже догадался, в кого будет стрелять «юноша», но в бой вступать не спешил, потому что нельзя было драться с одним противником, пока у другого в руках лук. Для него было бы глупостью нападать на молодого, оставляя за спиной крепкого воина, поэтому он выжидал, рассчитывая на то, что после первого выстрела он не даст лучнику использовать второй шанс. А если вдруг «юнец» промахнется, рассуждал Кайсар, то он все равно погонит на него коня, потому что второй всадник сделает то же самое, но рубить он будет не «юнца», а всадника с булавой в тот самый момент, когда крепыш накинется на лучника. Так что сейчас все зависело от резвости коня.
То же самое рассчитал и Ажар. Он догадался по глазам, что воин, который был без лука, имеет воинский опыт и потому не пойдет на него, пока жив лучник. В противном случае «юнец» пристрелит их обоих. Значит, надо успеть зарубить лучника и развернуть коня. Он знал, что если грудью встретит противника, то, несомненно, победит, потому что в этой части земли ему не было равных в железном бою. Главное для него было вовремя успеть, а значит, его жизнь тоже зависела от резвости коня, на котором он сидел.
Айсулу в это время ни о чем не думала, впрочем, как и все женщины. Ей хотелось только одного — убить этих двоих и спасти свою жизнь. И вот без того уже слабые нервы девушки не выдержали, и она, ловко вставив стрелу, спустила тетиву с такой скоростью, с какой это делают только кочевники.
Стрела в белом оперении с привычным гулом ушла в сторону Ажара. Но он был к этому готов и поэтому резко откинулся назад, да так далеко, что, когда стрела пролетала над ним, его затылок хлопнул по конскому крупу. Пропустив стрелу, которая вонзилась в дерево, он быстро распрямился в седле и с размаху бросил булаву.
Этот шестопер ударил Айсулу в плечо с такой силой, что бедняжку сорвало с седла и вдавило спиной в воду, да так, что только брызги полетели. Ажар выхватил меч и погнал коня на упавшего лучника, намереваясь ударить с ходу. Но сейчас он спешил как никогда, потому что такой поворот дела его мало обрадовал.
В тот же момент Кайсар выхватил меч и полетел к тому месту, где упал всадник. При этом он был весьма рад, ведь на такую удачу он даже и не рассчитывал.
Кайсар понимал, что Ажар будет наносить удар, свешивая свое тело из седла, иначе не достать лежачего, а это очень опасно, особенно когда есть противник, который хочет с тобой сделать то же самое, что ты хочешь сделать с упавшим.
Брызги летели в разные стороны, искрясь фонтанами на солнце, и оба всадника гнали коней на девушку, зная только одно — чем быстрее, тем лучше. А бедная девушка была настолько оглушена, что, ничего не соображая, продолжала ползать в мелкой воде, шаря руками в поисках шлема.
Но судьбе было угодно распорядится так, чтобы именно упавший шлем спас ей жизнь. Не доскакав десяти шагов, Ажар осадил своего коня и остановился как вкопанный. Он был настолько сбит с толку множеством тугих косичек, что не знал, что и думать.
Она подняла на своих врагов большие, перепуганные глаза небесного цвета, который был весьма необычен для людей кочевых племен. Ее сотня косиц едва доходила до плеч.
Девушке было не больше шестнадцати лет, и она была столь красива, что Ажар не то что рубить, но и соображать перестал. Он совершенно не понимал, почему это создание оказалось здесь, да еще в таком, не подходящем для девушки наряде.
Остановился и Кайсар, но не потому, что увидел девушку, а потому, что был обескуражен поведением Ажара, который в смертельную опасность не то чтобы защищаться, но и смотреть в его сторону перестал, словно Кайсара и не было.
Человек, к сожалению, так устроен, что никогда не начнет действовать, пока не осознает непонятное. Кайсар проследил, куда смотрит его противник, и, увидев девушку, воскликнул:
- Вот шайтан!
Ажар от этого восклицания словно ожил и пришел в себя. У девушки лука уже не было, значит, она пока была не опасна, и он развернул коня на Кайсара. Это понимал и его противник, поэтому они, не сговариваясь, ударили коней по бокам и сошлись вплотную, звеня клинками.
В какой-то момент они разъехались, чтобы снова сойтись, но их остановил окрик девушки, которая уже нашла свой лук и вставила запасную стрелу из сапога.
- Эй, джигиты! Я убью того, кто первый начнет!
- Стреляй! Разве ты не для этого приехала? — разгневался Кайсар, кружась на одном месте.
- Нет, не для этого. Но стрелять пока не буду. Я знаю, что стоит мне одного пристрелить, второй меня убьет.
- Так и будет.
- Но видит небо, — продолжала Айсулу, — я точно загоню стрелу по самое перо тому, кто начнет первым.
- Да что тебе надо, не пойму? — удивился Кайсар.
- Мне нужно, чтобы вы жили, для того чтобы самой выжить. А еще, джигиты, вот что я вам скажу: все мы появились на разливе в одно и то же время, но вижу, что все мы не сговаривались, иначе двое из нас обязательно напали бы на третьего. Это значит, что один из троих здесь без вины и без дела.
- И что ты предлагаешь? — справедливо поинтересовался Кайсар.
- Я предлагаю не торопиться. Убить друг друга мы всегда успеем. Поэтому давайте отъедем в тихое место, и там каждый из нас должен доказать, что он не подосланный убийца. Если двое других не поверят третьему, то, объединившись, убьют злыдня, значит, так угодно небу.
- Умно говорит. Я согласен.
- Я тоже не против, — подтвердил Ажар.
- Тогда дайте слово, что не возьмете меч в руки, пока не объявится настоящий враг.
- Даю слово, — согласился Кайсар.
И Ажар в свою очередь, подняв руку, коротко бросил:
- Слово.
- Я тоже даю слово, — присоединилась к ним девушка.
- Женское слово малого стоит, — засомневался недоверчивый Кайсар.
- Почему малого? — Девушка хотела еще что-то добавить, но в разговор вмешался Ажар.
- Потому что у тебя есть лук, а у нас его нет, и это несправедливо.
После этих слов он подъехал к ней и протянул руку. Она отдала ему лук, потому что замечание было правильным. Взяв его за один конец, он подъехал к валуну и сломал лук, не слезая с коня. После этого он повернулся к своим собеседникам и предложил:
- Я знаю здесь недалеко спокойное место. Там и поговорим.
Кайсар разыскал коня и подвел его к девушке, не выпуская никого из виду. Все трое, держась на некотором расстоянии друг от друга, выехали с разлива и направили своих коней вверх по реке, двигаясь берегом.