37. Возвращение

Прошел еще месяц, прежде чем они добрались до своего кочевья, но радостных возгласов они не услышали. Воины из сотни Урана с оставшейся добычей разъехались молча по своим юртам, так как изрядно устали. Поехал и Уран разыскивать свою юрту, где его, наверно, уже ждал Чагын. Но юрта оказалась пуста.
Проходивший мимо сосед объяснил, что у Чагына теперь своя юрта. Он, оказывается, привез из набега жену, и сосед советовал Урану поздравить брата, показывая ему на белую юрту, которая стояла недалеко от того места, где они разговаривали. Тот не поверил своим ушам и был настолько ошарашен, что молча пошел в юрту брата, даже не обратив внимания на то, что сосед чем-то смущен и явно не договаривает и половины того, что знает. Но окончательно он потерял речь, когда вошел в юрту к брату.
Первое, что ему бросилось в глаза, была девушка с небесными глазами, та самая, которую он взял силой в зеленых лесах. Чагын обнял его и принялся что-то говорить, но он словно оглох. Ничего не слыша, Уран смотрел на девушку, и в его голове стоял туман. Девушка так же не сводила с него глаз, видно было, что она его тоже узнала. Один Чагын ничего не заметил, он радовался встрече и что-то говорил, но Уран все же отстранился от объятий брата.
- Чагын, эту девушку я взял в лесу силой.
- Быть того не может. Что ты говоришь? — удивился старший брат.
- Чагын, — продолжал Уран, — не знаю, как это произошло, но война есть война.
- Мы были не на войне, — растерялся Чагын.
- Да, но набег и война — это одно и то же, и сейчас мне сказали, что ты женился и эта женщина твоя жена.
- Да, сейчас она моя жена, — твердо заявил старший, уже понимая, что произошло. — Я знаю об этом, потому что она мне все рассказала.
- Она знает наш язык? — удивился Уран.
- Знает. Ее семья жила на границе великих степей, и ее зовут Ксения.
- Ксения, — тупо повторил младший и сел на ковер.
- Я увидел ее возле крепости, — продолжал Чагын, — воины чуть было не разорвали ее на части, за то что она бросила в кого-то камнем и попала несчастному в глаз. Я забрал ее на правах сильного, но, когда мы увязли в болоте и я, запутавшись в стременах, чуть было не ушел к предкам, она вытащила меня из трясины, чем и спасла мою жизнь. Уран, там, на болотах, между нами прошел огонь, и мы полюбили друг друга, брат. Но одно я не мог предположить, что тем человеком был ты. — После паузы он, словно набравшись силы, решительно заявил: — У нее от тебя будет ребенок.
- Почему?.. — сокрушался Уран.
- Брат, не отнимай у меня жену! — горячо заявил старший, с мольбой глядя на Урана.
Тот подскочил как ошпаренный:
- Что ты говоришь, Чагын! Твое счастье для меня священно. Пусть останется так, как есть. Это твоя жена, и я буду уважать ее, как тебя, а ты, Ксения, прости меня и забудь, что было.
- Я уже простила, — добродушно сказала она, сердцем понимая всю тяжесть этой страшной ситуации.
- Хорошо, — обрадовался Уран, и камень упал с его души. — А чтобы не было пересудов, никому об этом не говорите, и кто бы у вас ни родился, я буду ему дядей, из меня все равно никудышный отец, а у тебя, Чагын, горячее сердце, это то единственное, чему я завидовал.
- Чагын! — резанул снаружи голос.
Уран приложил палец к губам в знак молчания и, подтолкнув брата к двери, вышел вместе с ним. Возле юрты стоял Кузембай.
- Чагын, тебя зовут на совет старейшин, — сообщил он чужим голосом и тут же добавил: — А ты, Уран, подожди здесь.
Чагын удивленно посмотрел на Кузембая, потом на Урана, и сердце его почувствовало недоброе.
- Иди смело, Чагын, и со всем, что там скажут, соглашайся, — напутствовал его Уран и, посмотрев на Кузембая, нахмурился: — Ты не поздоровался со мной, Кузембай, и я знаю, почему, но это уже сути дела не меняет. Ты как был скотокрадом, так им и останешься, и ты будешь первым, кому я сниму голову, когда стану свободным. Пошел вон.
Кузембай попятился и, что-то бормоча себе под нос, пошел за Чагыном на совет старейшин. Уран повернулся к жене брата:
- Ксения, отвяжи заводных, они вам будут нужней. И собери мне что-нибудь в дорогу поесть, мы больше никогда не увидимся.
- А может, обойдется все?
- Ничего не обойдется. Таких ошибок не прощают. — Пока она отвязывала заводных и собирала ему еду, он молча сидел в юрте и ждал, когда его позовут для ответа.