36. Лесные тропы

А в это время ураны прорывались сквозь дружину и густые леса. Темник приказал своим людям, чтобы они не замедляли ход, но в лесу особенно не разгонишься, и это сильно затрудняло прорыв.
Уран бросил свою пику, потому что от нее здесь было больше вреда, чем пользы, и, показывая всем пример, он рубил направо и налево, прорываясь вперед. Видя лихость своего темника, воины так приободрились, что снова закричали: «Уран!» — и вместо того чтобы забирать вправо, они пошли за своим темником прямо в лоб дружины, которая никак этого не ожидала.
Ветви деревьев все время норовили сдернуть кочевников с седла, поэтому надо было смотреть в оба, рубить мечом и следить за тем, куда бежит твой конь. Да, это была не степь.
Наконец они протаранили дружину и вломились в дебри болот. К своему огорчению, Уран понял, что дозорный, который докладывал о количестве дружинников, сильно ошибся, и он поделился этим с Чагыном:
- Их больше четырех тысяч, и куда смотрел этот баран, когда их считал. Но это еще не конец, они сейчас начнут обходить нас слева и выгонят на болото, где мы и без их помощи уйдем к предкам. Я прав? — поинтересовался он, повернувшись к Чагыну, но, увидев, что тот как-то странно сидит в седле, всполошился: — Что с тобой, брат?!
- Не знаю. Булавой ударили. Шея не поворачивается, рук не чувствую, и ноги немеют.
Уран соскочил с коня и, отдав повода нукеру, принялся аккуратно снимать брата с седла. Сняв Чагына, он положил его на живот и задрал ворот кольчуги, чтобы осмотреть шею и позвоночник между лопаток. И действительно, на шее, слева от позвоночника, быстро вспухало. Он провел пальцами и нащупал твердую шишку. Похоже было, что один из позвонков вышел от удара тяжелой булавы.
Уран ничего не понимал в таких делах, но другого выхода у него не было, кроме того, как вбить то, что ему выбили.
- Пустяки, — успокоил он, наматывая на правую руку кусок ткани, — ты или умрешь, или выздоровеешь.
Чагын широко открыл глаза от страха и, не имея возможности шевелиться, стал возражать:
- Не надо, не надо, брат, лучше оставь меня здесь или заруби.
- Хорошо, не буду, я только гляну. — И он приоткрыл ворот. — Да, лучше не трогать, — сказал он и, резко размахнувшись, ударил по шишке.
Послышался хруст. Удар был так силен, что Чагын взбрыкнул ногами, весь затрясся в конвульсиях и затих, словно жеребенок от удара ножа.
- Эй, Уран, ты убил его, — сказал кто-то из рядом стоящих.
- Не может быть! — испугался он и нагнулся над Чагыном. — Чагын, ты живой?
- Да, живой. Но если еще раз так сделаешь, я зарежу тебя ночью, — заявил он, вставая. — Смотрите. Моя шея шевелится, и руку отпустило.
- Все, тогда вперед! — поторопил Уран и сел на коня.
Чагыну помогли взобраться в седло, и все вопросительно посмотрели на своего темника.
- Слушайте меня! — начал Уран. — В лесу мы уязвимы, потому что двигаемся всей тысячей, хотя после таких потерь у нас осталась половина, и все равно это много. Мы мешаем друг другу и не можем маневрировать, урусутам же это на руку, поэтому мы сейчас разобьемся на сотни и будем пробиваться — это единственный выход. Мы прижаты к болоту, и я уверен, что они уже стоят перед нами. Но мы пойдем сотнями в полном беспорядке, и они этого не ждут. Ты, Чагын, пойдешь последним, первым пойду я.
- Почему, брат?
- Потому что самый сильный удар придется на первых. Они в лесу не увидят что это только сотня, и, думая, что перед ними вся тысяча, навалятся на нас, а ваши сотни в это время будут пробиваться за нами через рассредоточенных дружинников, и думаю, что это облегчит вам проход.
- Я не боюсь, брат, — заявил уязвленный Чагын.
- Зато я боюсь, ты у меня один.
- Ты тоже, — резонно заметил старший.
- Но я живучий, и не спорь, дело решенное. Кто выйдет из леса, пусть идет в кочевье, никого не дожидаясь. Отныне все, что добудете в пути, — все это ваше, вы это заслужили.
Все радостно закричали:
- Уран! Лучшая добыча лучшему воину!
- Но для того чтобы радоваться добыче, надо остаться живым! Испытайте судьбу, джигиты! — крикнул он и, развернув коня, повел свою сотню вперед через лес.
Дороги назад для них не было, позади лежали болота, а впереди надвигалась дружина. Уран повернулся к своим людям и стал на ходу давать им распоряжения: «С боевым кличем идем влево, потом молча вправо и, резко развернувшись, снова левей по кругу и прямо в лоб! Если расшатаем ряды, то выйдем обязательно. Уран!» — крикнул он, и все подхватили этот клич. «Уран! Уран!» — покатилось по лесу. Это воины старались, чтобы походило на тысячу.
Сотня круто заложила в левую сторону, плотно держась за Ураном, который, обнажив свой меч, стал разгонять своего любимого Тиграуда, поддавая ему по бокам плоской стороной клинка. Конь, чувствуя, что сейчас все зависит от него, напряг все свои силы и летел как ураган. Уран, оценив рвение коня, постоянно его подбадривал: «Молодец, Тиграуд, ты знаешь, что делаешь. Один раз живем, а умрем — так вместе. Алга!»
Далеко уйдя в левую сторону, с громкими криками вся сотня по знаку Урана резко замолчала и шарахнулась обратно, уходя вправо. А напротив того места, где они поменяли направление, раздались крики русских дружинников: «Здесь никого нет! Они идут вправо!» «Все к болоту! Быстро!» — закричал воевода. Но кочевники были уже далеко и этого не слышали, и все же они знали, что все будет именно так.
Доскакав снова до болота, Уран резко повернул своего коня и повел сотню назад, после чего он стал закладывать крутой круг, чтобы врубиться в центр растянутой дружины. Так и вышло. Одни дружинники сильно отстали, а другие уже достигли края болота, и ураны, сделав петлю, вышли к их центру.
«Заводных вперед!» — скомандовал Уран. И кочевники тут же выставили перед собой всех заводных коней, а это семьсот голов на сотню воинов. И весь этот табун они погнали вперед, как живой таран, подзадоривая их бока и крупы острыми мечами. Кони ошалели от боли и пошли напролом.
Уран рассчитал все правильно. Этим маневром он лишил дружинников численного преимущества, и на момент, когда вся эта копытная туча проходила сквозь заслон, ряды уранов оказались плотнее благодаря табуну и разряженности русских воинов. Ржание, топот и дикий гул боевого урана — все это сыграло решающую роль, кольцо было разорвано, и сотня Урана была на свободе, а увлекая за собой дружинников, они расчищали дорогу другим сотням, среди которых был и Чагын.
Но погоня не беспокоила темника, он знал, что с заводными лошадьми они обязательно оторвутся. Ему оставалось только радоваться, что дружинники не имеют традиции пользоваться заводными, но, как оказалось, они рано радовались.
Не успели они пересесть на своих заводных и проехать совсем немного, как неожиданно наскочили на деревянную крепость пограничного гарнизона. Здесь о кочевниках уже знали, потому что, как только они появились, в ту же секунду в них полетели стрелы и копья. К счастью, их было не больше полусотни, видимо, остальные ушли и были именно теми, кто гонял их сегодня между рекой и болотом.
Крепость взяли с ходу из-за нерасторопности часовых, которые не успели закрыть ворота. Порубив дружинников под стенами, они ворвались в крепость, и Уран сказал своим людям: «Берите все!» И пока воины грабили погибших и их конюшни, Уран поехал осмотреться вокруг крепости.
Рядом с западной стеной ютились три ветхие избушки, но люди их покинули, потому что ставни были забиты досками, а рядом ни одной собаки у крыльца. Вдруг он увидел, что между двух домов мелькнула девичья фигура и скрылась в чаще леса. Темник направил туда своего коня и вскоре нагнал ее. Она дернулась вправо и влево, но бежать было некуда.
«Стоять на месте!» — крикнул он повелительным голосом, не терпящим возражений. Она поняла тон сказанного, а так как была не глупа, то догадалась, что надо сделать все, что хочет половец, иначе — смерть.
Ее лицо было испачкано сажей, но Уран, сойдя с коня и приблизившись к ней, все же рассмотрел под этой сажей ее красоту и небесно-синие глаза: «А ты красивая. У тебя, наверно, и тело хорошее».
Он отстегнул боевой пояс и жестко посмотрел на нее с мыслью убить при первом же неподчинении. «Снимай одежду!» — приказал он, и она спешно скинула сарафан. Уран посмотрел на нее и весьма удивился красоте ее тела. Недолго думая, он взял ее и был с ней столько, сколько душа пожелала. И когда уже все произошло, он почувствовал, как бьется ее сердце, но это его уже не интересовало.
Медленно встав, он надел свой пояс и, обнажив меч, сделал шаг в ее сторону с намерением зарубить ее, как это делают все степняки с иноплеменными женщинами. По его глазам и жестам она догадалась, что пришел конец, но умирать обнаженной она не хотела, поэтому подняла руку ладонью к нему, что означало: «подожди». Он понял этот знак и остановился в ожидании, с любопытством наблюдая, что она будет делать. А она, надев свой сарафан, посмотрела с тоской на небо, которое еле виднелось сквозь вершины деревьев, и, совершенно успокоившись, встала на колени, убрав волосы в сторону, подставила ему шею, опираясь на руки. Это было единственное, чем она могла облегчить свою смерть.
Уран удивился ее выдержке и силе ее духа. «А ты смелая. Видно, в груди у тебя бьется сильное сердце. — И, помолчав, добавил: — Сильные люди должны жить, они это заслуживают», — закончил он и, сев на коня, поехал обратно к крепости за своими людьми.
Она от волнения не поняла ни слова из того, что сказал ей Уран, но одно она знала наверняка: ей подарили жизнь.
Взяв своих людей, чьи кони уже тяготились награбленным добром, темник повел их дальше, и вскоре они должны были выйти к реке, но к Урану подъехал один из воинов и завел с ним разговор:
- Где переправимся?
- Здесь где-нибудь, — ответил темник.
- Здесь глубоко. Я был здесь раньше и помню, что где-то выше должен быть еще один брод, совсем мелкий. Может, там перейдем?
- Если мелко, то лучше, конечно, вброд. Забирайте правее! — крикнул он своей сотне.
Через полдня пути они обнаружили, что прибрежные места становятся влажней.
- Что это? — спросил Уран у нукера, который советовал ему верхний брод.
- Берег низкий. Проедем заболоченность, а там брод, — пояснил тот.
Но эти заболоченные места стали расширяться, образуя промоины и глубокие лужи. Растительность стала меняться. Они даже не заметили, как углубились далеко в болота и остановились, когда правый край болота соединился с левым. О лужах уже и речи не было, вокруг лежали непроходимые топи.
Уран поднял руку, и воины остановились.
- Назад нельзя, там рыщут урусутские воины, а в таких местах наши резвые кони не спасут наши головы. Путь один — вперед, через болота. Где тот, который знает брод? — спросил он, и к нему с виноватым видом подъехал нукер, который советовал двигаться в этом направлении.
- Я вижу, ты хорошо знаешь эти места. — Нукер не поднимал глаз, зная, что за такие советы кумыса не подают. — Снимай доспехи и слезай с коня, потому что ты пойдешь первым и будешь искать свой брод. Если сгинешь — значит судьба, если упадешь от усталости — я зарублю тебя как собаку, а если выйдешь живым — я прощу тебя и верну оружие. Пошел! — приказал Уран, и подъехавшие воины сорвали с несчастного боевой пояс, кольчугу и шлем.
Он сошел с коня и передал им поводья. Надо отдать ему должное: взяв длинное копье, он без промедления вошел в болото, прокладывая дорогу. Действия его были решительны, и было видно, что он осознавал свою ошибку и хотел ее исправить во что бы это ни стало. То и дело, щупая копьем дно, он шел вперед.
- Цепью по одному и без суеты, — скомандовал Уран и, не слезая с коня, повел его за нукером, все остальные спешились и двинулись за своим темником, вытягивая заводных в цепь.
Случилось то, чего они не ожидали, — болота не кончались, и по лицам идущих было видно, что они растеряны, но только не Уран. Он стиснул зубы и был вне себя от злобы на судьбу, которая сыграла с ним такую шутку.
Ночевать им пришлось посреди болота, на сухом островке. Паники не было. Лишь однажды, на привале, один из воинов вдруг запричитал, и Уран попросил его успокоиться, чтобы не мешать отдыху товарищей, но тот не внял его просьбе и получил от Урана стрелу в грудь, после чего никто уже не думал роптать. Благо, что болота были богаты водоплавающей дичью, и они не умерли с голода, но прошел месяц их скитаний по болотам.
Кони устали есть кору, а люди устали пить конскую кровь, к тому же ноги людей опухли от воды, но предки не забыли их, и они, наконец, вышли на твердую землю. Провинившийся проводник упал на колени и поцеловал землю. Ему была дарована жизнь.
Пройдя редколесье, они вышли на реку и, спешившись, вошли в воду, взяв коней за гривы. И только когда они переправились на другой берег и выехали в степь, остановились передохнуть.
- Мы дома, — сказал кто-то из воинов.
- Да, это так, — согласился Уран и, оглянувшись назад, удивился: — Однако, как можно жить в такой земле непролазной?
Все беды были позади, и теперь можно было догонять своих, но радость свободы омрачилась большими потерями, поэтому Уран ехал с мрачным лицом и тяжелым сердцем. «Простят ли сородичи?» — вертелось у него в голове. Но так или иначе, их кони отъелись на степной траве и ускорили ход.