34. Набег

Темник держал коня на иноходи целую версту, тем самым давая воинам сосредоточиться перед решительной атакой. Но время пришло, и он вскинул правую руку вверх с криком: «Уран!» И по войску покатилось короткое: «Уран! Уран! Уран!..» — то был боевой клич кочевников, и племя уран не зря гордилось таким совпадением.
Этот клич набирал мощь, делая свое дело. Кони прибавили ход, глаза воинов налились чистой яростью, а голова их стала пустеть от мыслей, и даже самое мягкое сердце под натиском дикого «урана» освободило себя от страха и жалости. И когда впереди замелькали деревни и был уже виден частокол города, боевой клич перекатился в ревущий гул, срывая войско на бешеный галоп. Сам Уран летел впереди всех, доставая не спеша свой лук.
Деревенский люд в спешке покидал свои жилища, гоня скот к воротам города, но, увидев кочевников, они бросали все и бежали за стены. Но, к их несчастью, защитники города тоже заметили неприятеля и спешно закрыли ворота. У беженцев остался только один выход: бежать в леса, что они и сделали.
Перед тем как закрылись ворота, за пределы города вышло около пяти сотен дружинников. Все они были облачены в тяжелые доспехи, и все были готовы к смерти. Это было храброе, но ненужное решение, потому что Уран не собирался брать город, и если бы дружинники остались в городе, то все бы выжили, но защитники этого не знали.
Несколько сотен по знаку Чагына отделились от основного войска и устремились вправо и влево по направлению к деревням для захвата брошенной скотины. Тех, кто сопротивлялся, рубили с седла и, не обращая внимания на крики, принялись сбивать скотину в стадо и гнать его левее города. Суеты не было, все знали свои обязанности, но не все было гладко. Простые мужики без доспехов, но с острыми вилами и тяжелыми топорами, видя, что им все равно не жить, с дикими криками бросались прямо на конницу.
Кочевники слетали с седел от взмахов боевых топоров, другие были подняты на колы и остроги. Но степняки упорно продолжали свое дело, не обращая внимания на потери, исключение они делали только для раненых, потому что каждый десяток отвечал за своего товарища. По этой причине раненый подбирался и усаживался на заводного коня, и если он падал, то второй раз его уже никто не подбирал, таковы воля богов и закон войны.
Основное войско на полном ходу миновало мелкую речку и численностью в двадцать одну тысячу конских голов вышло прямо на дружину. Если бы со стен смогли рассмотреть этот табун, то они увидели бы, что воинов всего три тысячи, и тогда, возможно, защитники поменяли бы свою тактику, но из-за пыльной тучи очевидное было скрыто от их глаз.
В небо поднялась стая остроконечных стрел, и когда первые ряды кочевников достигли первых рядов дружинников, там уже полегла половина. Но оставшиеся поставили длинные копья на землю и ощетинили их против конницы. Благодаря этому немало коней и воинов сели на эти пики, особенно не повезло головным отрядам. Но и это ничего не дало. Кочевники обтекли эту свалку с двух сторон и, пролетая мимо, расстреляли их в упор.
Уран повел всех вправо от города и дал им понять, что пора начинать кружение, и дальше началось то, что степняки называют тулгама. Воины рекой обогнули этот маленький городишко, который по размерам скорее напоминал крепость, нежели город, и, сомкнувшись в кольцо, понеслись по кругу в лихом галопе, осыпая стрелами всех, кто был на стенах.
Кочевники не стреляли наудачу, каждая стрела находила свою цель, но и на стенах не спали. Вниз летели дротики, стрелы и камни, и если из луков они стреляли плохо, то камни и дротики метали со знанием дела. Кто-то падал с разбитой головой, а кто-то и с дротиком в ребрах.
И все же гул дикого крика и топот многотысячного табуна привел защитников города в полное смятение, но Уран четко контролировал кружение, и когда он заметил, что его люди угнали захваченный скот на большое расстояние, он подал знак мечом, перехватив его за центр клинка, и, крикнув: «За мной! Удача с нами!» — погнал своего коня прочь от города, с намерением обогнуть холм и выйти на кочевье.
Через некоторое время конский топот стих и пыль осела, открывая картину кровавой стихии, где геройски пали и те и другие. На стенах города никто не понимал, что происходит.
- А куда же они подевались? — удивлялся один из дружинников, глядя на воеводу.
Тот выдрал стрелу из пробитого плеча, даже не поморщившись и, не расслышав вопроса, переспросил:
- Что?
- Я говорю, куда же они подевались? Налетели, как ураган, а на город не пошли. Что же им было надо, мордам бесовским?
- Как что?.. Скот рогатый. Ты разве не видишь, что вокруг ни одной скотины. — Они осмотрелись, и действительно, кроме разрухи и дыма догорающих деревень, ничего больше не было.
- Так вот зачем они пожаловали.
- А ты думал… В этом весь степняк. Поставь ему коня и бабу, и он обязательно выберет животину, мозгов-то у него нет.