3. Разговор у идолов

После ночного разговора Каменный Волк отъехал далеко от селения и спрятался в роще карагача, не забыв сначала накормить и напоить своего коня до рассвета.
Весь день он просидел под тенью деревьев, в непролазных зарослях, где и повернуться было трудно, здесь же он поставил и коня. Все эти неудобства были оправданы безопасностью, которая была ему необходима во всех случаях жизни.
Для людей Катэн-хана он всегда назначал встречу возле четырех идолов, но сам в этом месте никогда не появлялся. Разумней всего было расположиться на холме, который находился на значительном расстоянии, и с него было бы удобно наблюдать, кто приехал и кто уехал от каменных столбов. Но Каменный Волк знал, что если так думает он, значит, так могут думать и другие, а если эти другие знают, где ты находишься, то, значит, быть тебе затравленным. Поэтому странник всегда переигрывал на несколько ходов вперед, тем самым изрядно путая следы, и лишь потому он жив и пережил многих. Ему не нужно было наблюдать за столбами, достаточно было смотреть за селением, и если бы кто-нибудь из него выехал, он бы это тут же заметил, потому что не спускал с него глаз. Вот так этот человек и просидел весь день на толстой ветке карагача, наблюдая за ханским селением.
Ближе к вечеру он услышал, как его конь слегка храпнул и, прижав уши, стал топтаться на месте. Повернув голову, человек увидел, что прямо на них сквозь ветки кустарника продирается большой кабан.

Оставлять коня было нельзя, зверь мог бы переломать ему ноги и загрызть насмерть, потому что кабан на своей территории с тропы не сворачивает, а отогнать вороного времени уже не было.
Каменный Волк ловко соскользнул с толстой ветки на землю и загородил зверю дорогу, прикрыв собой коня. Кабан, увидев человека, остановился и, нервно подергивая хвостом, стал издавал отрывистые, глухие звуки. Видно было, что кабан раздумывает, как бы ему лучше напасть. Но человек тоже был невозмутим, и, когда он почувствовал, что зверь готов пойти вперед, решение пришло само собой. Резко встав на левое колено и выставив правую ногу вперед, Каменный Волк оказался одного роста с кабаном. Правая рука легла на рукоять меча. И когда зверь пошел в атаку, человек сделал ложный шаг левой ногой в сторону, тем самым заставляя кабана дернуться в том направлении, куда он подался. Затем шагнул вправо и, разогнав свой меч по дуге, обрушил его на хребет зверя, по инерции проходившего слева от него. Раздался хруст, и кабан, коротко хрюкнув, упал на землю в метре от коня.
Уже вечерело, и, когда сумерки стали сгущаться, Каменный Волк заметил, как от селения отъехал одинокий всадник и направился в сторону четырех идолов. Всматриваясь в даль, он еще немного повременил, не примкнет ли к Менгу еще кто-нибудь, но все было тихо и спокойно.
Сев на коня, он подъехал к самому краю рощи, но выезжать не торопился. Когда всадник, направляясь к идолам, поравнялся с холмом и тот его скрыл на некоторое время, только тогда Каменный Волк сорвался с места и погнал галопом коня к одинокому холму, двигаясь по дуге, с намерением заехать к Менгу со спины. Доехав до холма, он действительно оказался позади Менгу, и, пропустив татарина дальше, он его даже не окликнул. Постояв на месте еще некоторое время и убедившись, что кроме них под этим звездным небом больше никого нет, странник успокоился и пустил своего коня шагом вслед за Менгу.
Над степью уже поднялась луна, когда Менгу, подъехав к столбам, стал ждать своего ночного гостя, с опаской при этом озираясь. Тот, кого он ждал, появился из ниоткуда и неожиданно.
- Говори, — приказал Каменный Волк.
Но вместо ответа Менгу бросил ему тяжелый кошель.
- Здесь золото. По десять монет за каждого.
Каменного Волка удивила столь большая плата, тем не менее он перешел тут же к делу и задал вопрос, который обычно задавал в таких случаях уже несчетное количество раз:
- Кто такие и где живут?
Менгу подробно стал описывать беглецов. Каменный Волк слушал молча и очень внимательно, слегка склонив голову на грудь, пытаясь запомнить все сказанное.
- Дело в том, — подытожил Менгу, — что мы не знаем, где они сейчас, мы даже не знаем, вместе они или нет, поэтому плата немалая, дело ведь трудное…
- Это мне решать, трудное оно или нет, — перебил его Каменный Волк, — а сейчас уезжай! — Сказав это, сам он остался на месте, чтобы не поворачиваться к Менгу спиной, а тот, в свою очередь, послушно развернулся и поскакал в селение с великим удовольствием, потому что рыжий всегда волновался, когда находился рядом с этим призрачным человеком.
Оставшись в одиночестве, Каменный Волк сошел с коня и подошел к вековым идолам. Посмотрев на одного из них, он поднял руку и провел по каменному лицу своей ладонью. Ему вдруг стало грустно, потому что он понял всю странность и неукротимость времени. Эти каменные столбы стояли задолго до рождения его деда, стоят сейчас, в эту самую минуту, и будут стоять, когда умрет еще несколько поколений, и ничто для них не изменится. Им безразлично, сеет ли человек добро или же творит зло, они будут просто молча жить своей каменной жизнью.
От этих дум в душе у него стало холодно и тоскливо, но, отогнав эти тягостные мысли, он сел на коня и, отъехав подальше от каменных столбов, остановился.
Не покидая седла, всадник медленно закрыл глаза и замер. Успокоился и конь. Так они стояли некоторое время, пока Каменный Волк не услышал ровный гул крови и удары своего сердца. Степные звуки потонули и отодвинулись на задний план, слышны были только удары сердца, которые нарастали все сильней и сильней. Наступил момент, когда можно было определить направление своей цели. Конь стал медленно крутиться, тихо перетаптываясь на месте, словно зная, что от него требуется. Каменный Волк, не открывая глаз, слушал биение своего сердца, удары которого замедлялись, но становились громче и отчетливее, походя уже на тяжелые раскаты грома.
Так и продолжался этот странный танец под звездным небом, пока последний удар сердца вдруг не замер в его груди. Оно остановилось. Конь замер на месте, а Каменный Волк резко открыл глаза и посмотрел в том направлении, куда указало ему сердце.
Через мгновение оно снова билось в своем обычном ритме. Сейчас он знал, где находятся люди, которые ему нужны, и, ударив коня по бокам, он с места перешел на крутой галоп. Некоторое время было еще видно, как развевается волчий хвост у него на шлеме, но вскоре вороной конь унес его в серебристую степь, на которую луна не пожалела своего света.