29. Говорящие идолы

Когда кочевье Катэн-хана осталось далеко позади, он пустил коня шагом и ехал, понурив голову. Волчий хвост на шлеме больше не плясал. Он вспомнил то чувство, которое появилось у него в тот момент, когда он сыпал яд в кожаный бурдюк. Это была щемящая тяжесть, сковавшая его сердце, но с ним такое было впервые. И сейчас в его душе поселилась необъяснимая тоска, причину которой он не ведал. И чем дальше он отъезжал от места своего злодеяния, тем тоскливей ныло его сердце.
Стало рассветать, но солнце еще не показалось. В это время он поравнялся с тем местом, где были разбросаны каменные идолы, искривленные в застывшем танце времени. Но это были не те идолы, возле которых он ждал Менгу. Они были человеческого роста, и половина из них перекошена дождями, накренилась к земле.
Конь, проходящий между каменными столбами, вдруг словно споткнулся и, остановившись, мелко задрожал, переступая на месте. Зашуршало эхо неземного шепота. Всадник, поняв, что происходит, но, не поняв, почему, тем не менее крикнул на коня: «Замри!» — и конь, превозмогая страх, замер.
Человек в шлеме закрыл глаза, чтобы услышать, о чем шепчут каменные духи. До него, словно издали, донеслась фраза: «Кровь… Твоя кровь…» — затем все стихло. Но всадник решил не ехать далее, пока не выяснит смысл этого послания.
Он сошел с коня, привязав его к одинокому дереву, а сам собрал мелкий хворост и разложил небольшой костер. Потом он подошел к коню и надел ему на голову мешок, чтобы тот не видел то, что ему видеть не полагается, не забыв дать ему совет: «Ты хороший конь, Тиграуд, ты мои ноги, Тиграуд, — говорил он, поглаживая его по холке, — но если ты брякнешь сбруей или стукнешь копытом, то я зарублю тебя без сожаления». — Сказав это, Каменный Волк отошел от коня и, сняв шлем, присел у костра.
Тиграуд понял своего хозяина и застыл, как изваяние. А в это время огонь, вздохнув несколько раз, стал разгораться сильнее.
Каменный Волк встал перед ним на колени и распростер над огнем руки, словно выпрашивая у него тепло.
- Отдай мне это… — произнес он и несколько раз повторил заклинание. Что имелось в виду под словом «это», было ведомо только ему, но после этих слов огонь, словно вняв его просьбе, стал тут же притухать, пока не иссяк совсем.
Вокруг послышался гул земли — это перекошенные идолы стали медленно выпрямляться. Но Каменный Волк не обратил на это внимания, потому как общался с богом огня. Так завещали предки.
Убедившись, что угли тлеют, он сел на голенища своих сапог, достав из-за пояса кинжал, отрезал им пучок волос с одной из своих косичек и, зажав его в левой руке, резанул ладонь. И когда капли крови стали падать тонкой струйкой на угли костра, он разжал пальцы, и пучок волос упал на тлеющие угли. Дым от волос и крови стал подниматься вверх, не спеша танцуя на безветрии.
Каменный Волк быстрым движением достал из-под панциря кожаный мешочек и, надев его на клинок кинжала, медленно провел им три раза сквозь дым, тем самым освящая его своей плотью.
Покончив с этим действом, он убрал кинжал за пояс и, раскрыв мешочек, высыпал содержимое перед собой. Из мешка на землю высыпались резные кости. Их было двадцать пять по счету. Они были небольшого размера и разной формы, одна не похожа на другую. Сделаны они из костей белоглазого орла. На каждой такой костяшке были начертаны тайные знаки, резанные священным резцом.
Он стал внимательно вглядываться в них, стараясь рассмотреть истину. И эта истина ему открылась. Он вдруг весь передернулся, лицо исказила страшная гримаса, и он закрыл его ладонями.
Теперь он знал, о чем шептали ему каменные духи, и, когда он отнял руки от лица и поднял свой взор к небу, по его щекам текли слезы.
- Как допустили вы это! — с болью в голосе прокричал он, обращаясь к богам. — Неужели это она? — спросил он себя и вдруг, спохватившись, посмотрел в сторону коня с тайной надеждой в душе. — Меч… Ее меч! — воскликнул он и, вскочив с колен, подбежал к коню.
Одним рывком он освободил от ремня меч, притороченный к седлу. Это был тот самый меч, который он забрал у девушки. Дернув за рукоять, он обнажил его наполовину. На холодном клинке, у самой рукоятки, были вырезаны две конские головы, смотрящие в противоположные стороны.
- Это она, и она еще жива! — Лицо его просияло, и он посмотрел в ту сторону, откуда приехал. Потом, подняв глаза к небу, уверенно закончил: — Есть в мире справедливость. — После этих слов с ним случилось невообразимое: он действовал с такой быстротой, что и молодым не под силу.
Резко надев шлем и застегнув его на ходу, он сорвал с головы коня мешок, затем быстро, собрав кости и прихватив с собой меч девушки, влетел в седло, не касаясь стремян. Он так сильно ударил коня, что тот всхрапнул и рванул с места, выдирая землю. Через несколько мгновений всадник уже летел по степи, покачивая волчьим хвостом на шлеме. Куда и зачем он направлялся, было ведомо только ему.