24. Доброе утро

Проснувшись утром, все трое молча разожгли костер и налили в казан свежей воды из висящего на дереве бурдюка. Сварив мяса, они позвали старика.
- Вставай, отец, сейчас подкрепимся, и в разные стороны.
- Что разные? — переспросил тот, просыпаясь.
- Ешь мясо, — громче повторил Кайсар.
- Нет, мне нельзя, камни мне говорят, чтобы я пил из реки воду и благодарил небо за дарованный воздух.
- Иди пей свою воду, — махнул рукой молодой хан, поворачиваясь к огню.
Плотно позавтракав, они собрали свои шкуры и, залив огонь, стали седлать коней. Айсулу попыталась завязать с темником разговор и, подойдя к Ажару, протянула ему то, что он дал ей ночью.
- Спасибо за шкуру, а то, пожалуй, я все бока бы себе отлежала. — Темник молча продолжал натягивать седельные ремни, не обращая внимания на шкуру.
- Мягкая шкура, — не теряя надежды, продолжала она.
- Она мягче, чем моя кожа, так что забери ее себе или выброси, мне она не нужна. — Сильно обескураженная, Айсулу отошла в сторону.
А в это время старик продолжал разговаривать с водой, изредка зачерпывая ее рукой, как вдруг за его спиной кто-то тяжело упал. Старик обернулся и увидел, как молодой хан свалился на землю, а за ним, хватаясь за живот, упала и девушка. Следующим был Ажар, упав на одно колено, он еще силился подняться. Удивленный старик подошел, ковыляя, к ним.
- Что случилось, уважаемые? — спросил их полоумный, ничего не понимая.
Кайсар уже хрипел в последних конвульсиях, а следом затихла и девушка. Ажар поднял мутные глаза на старика и прошептал, тяжело дыша:
- Еда отравлена, не трогай ее.
Старик выпрямился и, сбросив с себя рваный балахон и прочее тряпье, предстал перед ними. Куда делись горб и его хромота. Ажар удивленно посмотрел на него, но над ним навис крепкий воин сорока лет, и в плечах он был широк, как конь в груди. На нем была кольчуга с мелкими звеньями, перетянутая широким поясом с бляхой в виде волчьей головы.
- Конечно, я ее не трону, зачем мне похлебка, которую я сам отравил, — сказал человек с грозными чертами лица.
Взгляд его был тяжел, и линии вокруг его губ ничего доброго им не сулили.
- Глупые овцы, вам что дают, то вы и жрете. Как вам пришло только в голову искать меня среди друг друга? Вы правы, в лицо меня никто не знает, потому как я человек вольный. А Каменным Волком меня прозвали за волчий хват. — Он нагнулся к темнику и заговорил тише. — Честно говоря, Ажар, я о тебе много хвалебного слышал и надеялся в глубине души, что ты окажешься хитрее. Мне хотелось, чтобы хоть один человек переиграл меня и чтобы этим человеком был ты, но, вижу, зря тебя зверем кличут. — Он подошел к девушке и, забрав у нее меч, пристегнул его к своему поясу. — Этой бедняге при жизни меч был не нужен, а после смерти он ей и вовсе ни к чему.
- Будь ты проклят! — прохрипел Ажар, падая набок.
- Лично против вас я ничего не имею, и будь моя воля, я бы вас еще ночью перерезал, но сейчас я рисковать не могу. — Он лихо прыгнул на своего коня и, повернувшись, сказал:
- Волк зубастый сам не зол,
Просто вкусен жирный вол,
И не плох совсем козел,
В зиму и степняк на стол.
Волк зубастый сам не зол.
Вот видишь, Ажар, я, оказывается, еще и акын. — Сказав это, он засмеялся и вдарил по стременам.
Конь уносил его, оставляя лишь пыль, которая затянула его силуэт серым маревом.