22. Рассказ Айсулу

После того как хан вышел, девушка продолжала сидеть за письменным столом еще некоторое время, потом она поднялась и, тихо расхаживая по юрте, стала размышлять о поведении хана. Но понемногу ее стало клонить в сон, и, чтобы отдохнуть, она прилегла на стопку одеял, да так там и уснула.
Проснулась она из-за того, что кто-то тронул ее за плечо, и она услышала голос хана.
- Айсулу, проснись.
- Простите, я заснула, — пролепетала она, протирая по-детски глаза.
- Не винись, дело понятное, замучил я тебя, но уже недолго осталось. Напиши третье письмо и ступай к отцу. Садись за стол, — как можно мягче предложил он.
Девушка, словно олененок, пробежала к письменному столу и взялась за перо.
- Пиши следующее, — сказал хан, и его лицо стало серым. — «Мир дому твоему и смерть врагам твоим! Приветствую тебя, потомок Великого Предка. Я счастлив получить письмо твое, потому что оно есть подтверждение доверия твоего и нашей дружбы. Все то, что ты просишь, я вышлю незамедлительно вслед за послами. С Тугрулом же отправлю тебе подарок сердца моего, а также брата младшего, чтобы твое мудрое око увидело то, что надлежит видеть только мудрым. Нам нужны крепкая дружба и нерушимый союз, но, как говорится в каменной книге: „два вожака один табун не водят“, и потому мой брат любимый тебе откланяется от меня, но мне очень больно оттого, что он не сможет передать твой ответ. Да пребудут с тобой слава твоя и мудрость».
Хан запечатал письмо и, зачехлив его, как положено, повернулся к девушке.
- Скажи отцу, что я благодарен ему за твою помощь, а за услугу твою бесценную хочу отблагодарить тебя тем, что заслуживает твоя красота. — И, положив письмо на резной столик, он достал из-за боевого пояса два золотых браслета старинной работы.
Это были два крылатых тигра, летящие навстречу друг другу.
- Дай руки, ты этого стоишь, — приказал хан, не терпевший возражений.
Айсулу протянула руки, и хан застегнул на ее прелестных запястьях два толстых браслета. Они сели на руки, словно их специально для нее и делали.
- Вот видишь, сидят, как на тебя отлиты. Видно, ты их в детстве потеряла, а я нашел, — пошутил хан, затем обратился к нукеру: — Проводи девушку и отнеси сотнику все, что я тебе дал, — закончил он и, повернувшись к девушке, добавил: — А ты помни: все, что здесь услышала, — забудь навсегда. Прощай!
После этого Катэн-хан вышел, а нукер стал дожидаться девушку, и на плече у него висела седельная сума, чем-то туго набитая.
Вскоре она пошла за ним, но, дойдя до выхода, обернулась и посмотрела на раздавленную фалангу, которая все так же лежала в центре ковра. Постояв еще немного, она заторопилась домой, а впереди с факелом шел нукер, покачивая тяжелой сумой. Пройдя половину селения, они дошли до юрты старого сотника. В юрте нукер отдал суму сотнику и, простившись, тут же удалился. Отец обнял свою дочь.
- Ты знаешь, оказывается, я и минуты без тебя не могу. Отпустил, а сам извелся весь.
- Вот что у меня есть, отец, — сказала Айсулу, показывая браслеты.
Отец притворился восхищенным, как это делают для трехлетних детей, и расцеловал ее руки вместе с браслетами.
- Ух, совсем красавица, — приговаривал он.
- Отец, вы руки мне целуете, — робко упрекнула она, но уже поняла, что неспроста он их целует.
- Нет, не руки целую, браслеты золотые, потому что давно золото не видел, — сказав это, он опять принялся целовать ей руки. — А вот сейчас я твои пальчики скушаю.
- Отец, — Айсулу мягко отняла руки и заглянула ему в глаза. — Отец, все хорошо. — И она обняла его.
Сотник как-то сник и грустно объяснил:
- Да вот надо же, совсем старым стал, взял да и испугался. А как же ты думаешь, я тебе не говорил раньше, а ты ведь стройна, красива, как мать твоя, а я из-за нее с ума сходил. — Он отошел и задумался, не зная, как ей объяснить суть вещей: — Видишь ли, мужчины, если им девушка понравится, могут ее силой взять.
- Как это силой, отец? — удивилась Айсулу.
- Эх, дочка, эта жизнь жестока к слабым, — заключил сотник и тяжко вздохнул.
Она плохо уразумела, о чем он говорит, поэтому, долго не думая, побежала к суме доставать содержимое. Там были лисьи одеяла, сладости и кожаный кошель с серебром. Сотник, увидев деньги, очень удивился.
- Дочка, а что же ты такое важное писала, раз он нам такие подарки дал?
И Айсулу рассказала содержание всех писем, которые она написала собственной рукой, хоть хан велел молчать. Отцу — можно, решила она. Когда старый сотник это услышал, он стал вдруг серьезным.
- Вот что я скажу тебе, доченька, — старик забрал у нее сладости и сложил все назад в сумки. — После таких писем долго не живут. Я не хочу чернить хана, но чем дальше ты уедешь, тем целее будешь.
Она хотела что-то возразить, но он остановил ее жестом руки.
- Не перебивай отца, а послушай, что я скажу. Сейчас ты возьмешь моего коня, положишь эту сумку на седло, потому что тебе она будет нужней, наденешь мои доспехи, возьмешь мое оружие и тихо покинешь наше селение. Помнишь, я говорил тебе про своего брата? — Она кивнула головой. — Хорошо, что ты помнишь. Так вот, ты будешь жить пока у него, а после я снимусь с места и перееду к вам. Он будет рад тебя видеть, брат мой очень добрый. А доспехи тебе нужны, чтобы лихие люди не напали. Они к оружию не привыкшие, и если доспехи видят, то стороной обходят. Страшно тебя одну в степь отпускать, но иного выхода я не вижу.
- А как я его найду? — поинтересовалась она, имея в виду его брата.
- Последний раз караванщики мне сказали, что он живет у южных отрогов Алатау, но это было пятнадцать лет назад. Только я не думаю, что он делает большие перекочевки, мой брат больше охотник, чем скотовод. Как звать его, ты уже знаешь, поэтому я уверен, что, расспрашивая у людей, ты обязательно его найдешь.
Не давая ей больше опомниться и возразить, он быстро стал ее собирать, а она растерянно хлопала глазами, но понимала, что отец худого не посоветует.
Когда все было готово, он внимательно посмотрел на нее, и перед ним предстало странное зрелище. Шлем был велик, панцирь сгибал ее своей тяжестью, а боевой пояс она держала руками, чтобы он не упал.
- Издалека сойдет, кто там приглядываться будет, — успокаивал он дочь. — А теперь уезжай.
- Отец, а может, обойдется все? — с надеждой в голосе спросила она.
- Ничего не обойдется, я слишком хорошо знаю нашего хана. Когда дела идут плохо, он может быть жесток, как Сульдэ. Не теряй времени, а то не успеем. — И он буквально вытолкнул ее из юрты.
Оседлав быстро коня, он помог ей взобраться на него и дал напутствие:
- Доченька, ты в ту сторону не езжай, там ханская охрана, ты поедешь этой дорогой, — и он указал направление рукой. — Но коня не гони, чтобы копыта не стучали, ты шагом поезжай, а когда выедешь в степь, прибавишь рысью, но больше нигде не останавливайся. Прощай! — сказал он и тихо похлопал коня по крупу.
Когда девушка скрылась в темноте, у старика сдавило сердце от предчувствия, что они больше никогда не увидятся.