20. Рассказ Ажара

Костяные бабки были хорошо подобраны, и было приятно их держать в руке. Ажар составлял из них разные фигуры, сидя рядом с лисьим ковром. Снаружи, между крыльями послышались шаги, и в юрту вошел сам Катэн-хан. В руках у него красовалось третье письмо, в черном чехле с отличительным гербом хана. Ажар вскочил с места, поправляя свой меч и готовый ко всему.
- Я думаю, тебе не надо объяснять, что следует делать с этим письмом. Но сделать это надо именно тебе. Ни Берке, ни тем более Кайсару это знать не надлежит, потому что речь в письме идет о моем брате. А завтра ты возьмешь из казны подарки и отправишь их с послом. А сопроводят дары твой Берке и Кайсар, чтобы лично от меня вручить их Бату-хану. Думаю, золотое седло и доспехи будут достаточной платой за одну голову. Не волнуйся, твой Берке вернется, а вот брат мой уже вряд ли. Иди.
Когда Катэн-хан закончил, Ажар поклонился ему в знак повиновения, но хан уже повернулся к стене и более на него не смотрел. Направляясь к выходу, Ажар и не подозревал, что поклонился своему хану в последний раз. Его мысли быстро взялись за работу, и он уже выстроил целый план своих действий.
Подойдя к юрте сменной охраны, где по его расчетам должен быть Берке, он приказал одному из стражников разбудить помощника. В скором времени появился и сам Берке.
- Ты сейчас скрытно отправишься к Айдару и будешь там сидеть тихо, пока ханы не приедут. Мне надо знать, соберутся они там или нет. У меня есть причина думать, что они там соберутся. А так как Катэн-хан ждет от меня ответа, то ты выезжай немедленно и чтоб к утру был здесь.
Берке молча кивнул и, оседлав своего коня, безмолвно пропал в ночи, радуясь при этом, что поручение получил очень легкое.
Ажар в свою очередь хотел, чтобы Берке был обязательно чем-то занят, иначе его прозорливость не позволяла тайно выполнить приказ Катэн-хана. Для темника было очень важно, чтобы в это время люди меньше передвигались по кочевью. Поэтому он грозно посмотрел на часовых из сменной охраны и строго приказал:
- Пост не покидать, с места не сходить, если ослушаетесь, я вам кости переломаю.
Нукеры вытянулись в струну и поправили свои пики. Теперь Ажар спокойно двинулся дальше, в сторону гостевой юрты, и, подойдя к ней, стал ждать в темноте, когда все уснут.
Изредка брехали собаки, нарушая тишину. Стоя за кустами, он видел, что в юрте горит всего один светильник, а два нукера, охраняющие вход, спят, как сурки.
Темник был уверен, что пока царила суета, они вдоволь наугощались, чем обрадовали и одновременно его огорчили. "Завтра плетьми забью обоих", - подумал он, смотря на нерадивых подчиненных. Выждав еще некоторое время, он тихо двинулся к юрте и, пройдя через охрану, оказался внутри.
Оглянувшись вокруг, он увидел мирно спящих гостей. Ему нужен был именно Тугрул, но не разобрать, где кто, и он решил начать с крайнего.
Чтобы найти посла, он заглядывал всем прямо в лицо, при этом все время держа свиток в правой руке. Когда он уже прошел половину гостей, ему вдруг показалось, что он нашел монгола. Обрадовавшись, Ажар наклонился ниже, но, к сожалению, это был не он, и вдруг слева послышался шорох. Темник хотел уже развернуться, но в этот самый момент он получил сильнейший удар в голову. Удар был настолько силен, что он отлетел далеко в сторону и, ударившись об кереге, рухнул на спящих. Вся юрта затряслась от его падения. Щиты сыпались со стен, люди, подскочив, наступали в пустые подносы и от этого шума терялись еще больше. Сонные, они натыкались друг на друга, но клинки уже ползли из ножен.
Хорошо, что на Ажаре был шлем, иначе бы он потерял сознание. Его голова раскалывалась надвое, но он еще трезво соображал, а еще лучше он стал соображать, когда услышал звук стали. Он понял, что надо уносить ноги, иначе татары порубят его в этой неразберихе, просто так, на всякий случай. Упав на четвереньки, он быстро пополз к выходу, расталкивая всех на ходу.
- Что-то под ногами! Огня, дайте огня! - закричали ошалевшие гости.
- У-а, шайтан, это волк! - кричали одни.
- Нет, это собака! - кричали другие.
- Руби ее! - послышался еще чей-то голос.
- Не машите мечами! Зарубите друг друга! - скомандовал Тугрул.
Это последнее, что слышал Ажар, потому что, выскочив на свежий воздух, он двумя пинками разбудил нукеров и рявкнул строгим голосом:
- Вы что, олухи, ошалели совсем! В юрте у гостей собаки по дастархану рыщут, а вы спите! А ну живо огня гостям и приберите там все. Совсем разболтались, - грозно закончил темник и пошел к коновязи.
Ничего не понимая, охранники, схватив по факелу, вбежали в юрту разжигать светильники.
Ажар в это время уже шел к своему коню. И чем ближе он подходил, тем быстрее прибавлял в шаге, пока окончательно не сорвался на бег.
На его счастье, конь стоял оседланный. Вскочив на него, он погнал его из аула и, миновав последние юрты, вылетел в степь и уже не останавливался. Благо, конь у него был тулпаром, нес его так, что ветру не догнать.
Он знал - другого выхода нет, потому что вернись он к хану, не пощадил бы его великий. Слишком хорошо знал он своего господина. И пришлось бы ему действительно яму рыть и самому в мокрую кошму ложиться, а он еще пожить хотел: жену, детей, чтоб все как у Ерлана.
Ажар только сейчас заметил, что в его руке зажато письмо. Он, оказывается, не обронил его, но это даже лучше. Он был свободен.