15. У костра

- Ну как?.. Ты попросила кукол? — поинтересовался Кайсар.
- У меня своих много.
- Я так и думал, — размышлял вслух Ажар. — Он пошел на все условия Бату-хана, для того чтобы эти волки не разорвали его на части и тем самым не поставили под удар монолитность народа. Мне кажется, он поступил мудро, перешагнув через свою гордыню. Значит, я не зря служил ему столько лет, он этого достоин.
- Я тоже многого достоин. И что я получил взамен за братскую верность? А я скажу вам, что: недоверие, ненависть и ко всем бедам еще и приговор. И каких волков ты имеешь в виду, Ажар?
- Я имею в виду всех ханов, — спокойно ответил Ажар, не обращая внимания на излишнюю горячность Кайсара, и следом добавил: — А ты у них самый главный.
У Кайсара от удивления вспыхнули глаза, затем они остановились на темнике и стали наливаться холодом. Вдруг он резко подскочил и выхватил свой меч, но Ажар ожидал этого, и вскочили они одновременно. И вслед за визгом вылетающих клинков тут же последовал их лязг.
Они даже не принимали никаких боевых позиций, просто обнажили оружие и тут же ударили.
Отскочив от костра, они вновь заработали мечами с невероятной быстротой, и это были люди, которые только что мирно беседовали. Вместо щитов они пользовались стальными наручами, они для этого годились, и когда Ажар с помощью немалого опыта уже стал налегать на Кайсара, Айсулу вдруг пришла в себя. Она вскочила с места и закричала изо всех сил:
- Внимание и повиновение! — это единственное, что пришло ей в голову.
Забияки тут же опустили мечи и застыли столбами, даже нищий старик проснулся. Когда до них дошло, что это проделки девчонки, они повернулись друг к другу с намерением продолжить то, что начали. Но она успела крикнуть:
- Я знаю, кто убийца!
- Кто? — опешили джигиты.
- Один из вас, — твердо заявила девушка.
- Говори! — в один голос приказали они.
- Мечи в ножны, все по местам, и я назову его имя, — почти торжественно произнесла Айсулу.
Они подчинились, смотря с подозрением друг на друга, двинулись на свои места и, сев лицом к лицу, выправили свои ножны так, чтобы быть готовыми ко всему. Айсулу тоже молча прошла на свое место и, растянувшись на траве, положила голову на лежащее седло, после чего с равнодушным видом уставилась на звезды.
- Говори, — проговорил Кайсар.
- Что говорить? — недоумевала девушка.
Но тут уже вмешался и Ажар:
- Как что… имя?..
- А я откуда знаю, мне, как и вам, это интересно.
До них, наконец, дошло, в чем дело, и они «заржали», как жеребцы в горячем гоне.
- Вот плутовка, лихо она нас, — не переставая смеяться, удивлялся Кайсар.
Она посмотрела на них очень серьезно, и в ее глазах был немой упрек, после чего она высказала его вслух:
- Неужели вы забыли, что слово дали: «Пока правда не выплывет, мечи не трогать»?
После этих слов они перестали смеяться.
- Да, нехорошо получилось, — замялся Ажар.
- В голову — кровь, мозги — набекрень, — согласился Кайсар.
- Это другое дело, — обрадовалась девушка, празднуя свою победу.
Она знала, что чем целее будут эти двое, тем целей она сама.
Ажар пристально посмотрел на девушку и отметил про себя, что природа не обидела ее ни умом, ни смекалкой, а это редкое сочетание с красотой.
Она вновь засмущалась, перехватив его взгляд. И это начинало ее злить, потому что она не понимала причины смущения перед этим человеком. А он только сейчас увидел, что она лежит на холодной траве, и неожиданно для себя вдруг совершил поступок, который, скорей всего, был продиктован скрытым порывом, нежели разумом.
- Возьми мою шкуру, у меня их две. — Сказав это, он бросил на ее ноги одну из волчьих шкур.
Пока эта проклятая шкура летела в воздухе, он уже кусал себе губы, жалея о содеянном. Айсулу сильно растерялась и только хлопала длинными ресницами. А Кайсар не знал, что сказать от возмущения.
- Что это?.. — пыхтел он.
- Что? — растерялся Ажар.
- Я знаю, что. Для начала ты решил приударить за ней, шкуру под нее стелишь, а потом, сговорившись, на меня насесть хотите?
Ажар подскочил, сильно краснея от стыда.
- Что я сделал? Шкуру ей дал, и что… да ведь холодно на голой земле, думай, что говоришь.
- Ишь ты, пожалел… Она из лука стреляет не хуже меня, и меч, наверно, может держать, — не унимался Кайсар.
Айсулу уже хотела отдать шкуру обратно, но, видя, что Ажар не красный, а бордовый от стыда, она решила не добивать раненого зверя.
- Я возьму эту шкуру, я тоже человек и лежать хочу на мягком, не только вам все. А про сговор постыдился бы говорить, я тоже слово дала.
- Слово, слово, — ворчал Кайсар, садясь на место.
Ажар смотрел на нее, как на спасительницу, ведь вдвоем они могли запросто его на смех поднять. А девушка в это время лежала на его шкуре, и над ними вновь нависло неловкое молчание, которое, к великому облегчению Ажара, нарушил все тот же Кайсар.
- И все же, при чем здесь я? Неужели вы думаете, что это я подбивал ханов против своего брата?
- Я ничего не думаю, я говорю только то, что сам слышал.
- А что ты слышал? — полюбопытствовала Айсулу.
- Я ждал его возле юрты, как он мне и сказал…
И Ажар стал не спеша рассказывать.