12. Рассказ Кайсара

Трапеза продолжалась. Кумыс, мясо, дичь — все это мелькало вперемешку с китайским питьем, от которого разговор становился все громче, а на душе делалось все веселей.
Кайсар, разговаривая с Тугрулом, случайно увидел краешком глаза голову Берке, который выглядывал из-за полога и делал ему знаки. Зная, что Берке не праздный человек, Кайсар принял эти знаки очень серьезно, но ждал момента, чтобы покинуть дастархан непринужденно и легко.
- Ну, где там эти фазаны?! Вы что там, замерзли, что ли?! — крикнул он людям у котлов.
- Эй, Кайсар, так ты еще и фазанов приготовил?! Вот это угощение!
- А как же иначе, все лучшее гостю, вот только этих бездельников надо подогнать.
Это было сказано Кайсаром очень естественно, поэтому все продолжали шутить и разговаривать, когда молодой хан вышел из юрты.
У входа было светло от двух факелов, стоящих на треножных подставах, к тому же рядом с юртой горели четыре костра, на которых готовили мясо и степную дичь. Так что недостатка в освещении не было. Рядом с одним из костров стоял Берке, и Кайсар подошел прямо к нему.
- Что случилось, Берке?
Вместо ответа Берке молча достал из-за спины письмо, зачехленное в черный шелк. Оно было точно такое же, как то, что сейчас лежало рядом с гутулами Тугрула.
- Что все это значит? — недоумевал Кайсар.
- Этим письмом ты должен подменить то, которое ранее было вручено Тугрулу, — таков приказ нашего достопочтенного хана.
- Ты уверен? — заколебался Кайсар.
Берке развязал золоченые ленты и сдернул наполовину чехол, показывая сургучную печать на письме.
- Узнаешь? Есть только один человек на земле, кому принадлежит этот перстень, и этот человек — великий Катэн-хан. — Сказав это, он снова зачехлил письмо и передал его молодому хану.
Кайсар взял письмо и, положив его за пазуху, не преминул при этом отметить:
- Я думаю, вы знаете, что творите.
- Нет, Кайсар, думает пусть он, а мы должны делать, и лучше будет, если у нас это получится.
- Ладно, Берке, только придержи язык и не забывай, с кем говоришь, — обозлился хан.
- Ты не обижайся, Кайсар-хан, не для себя стараюсь, лучше скажи, как нам это провернуть.
Кайсар некоторое время молчал, после чего его осенила нужная мысль.
- Дело не простое, но выход есть, и он, как я думаю, единственный, который может сработать. Сделаем так: твои люди разнесут по гостям маленькие подносы для фазана, а после этого ты внесешь саму дичь, но не как обычно — на нескольких подносах, а на одном большом, но сделать это надо шумно. Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Да, я понял, — кивнул Берке, внимательно слушая.
- После чего ты подашь поднос с противоположной стороны от нас, а именно Тугрулу, другие меня не интересуют, пусть сами встают, это даже лучше. А теперь слушай внимательно. Ты подашь ему поднос так, чтобы он не смог достать его с места и ему пришлось бы тянуться через весь достархан. Но держи поднос не слишком высоко, иначе он встанет с места, а это значит, что он возьмет с собой письмо. Мне нужно, чтобы он встал на одно колено в тот момент, когда будет брать фазана. И, осознавая близость письма, он оставит его на месте, и в то же время он не будет видеть его какое-то время, а мне это и нужно. Будь осторожен и на меня в этот момент не смотри, потому что если Тугрул поймает твой взгляд, то он вспомнит про меня, а значит, и про письмо. И если он мне на месте голову не снимет, то утром это сделает мой брат. Я надеюсь на тебя, Берке. — Сказав это, Кайсар пошел обратно в юрту.
Через некоторое время после их разговора, когда Кайсар уже сидел с гостями, наблюдая, как татарин Нохой ловко отбивается от всевозможных шуточных нападок, вошли двое из тех, кто суетился возле костров, обжаривая дичь.
Они проворно разнесли подносы по гостям и тут же удалились, а немного позже вошел улыбающийся Берке, неся большой поднос, на котором целой горой красовались румяные фазаны. Юрту тут же заполнил аромат жареной дичи.
Послышались голоса одобрения со всех сторон:
- Ай! Какой запах!
- Кайсар, ты убить нас хочешь, не поднимая меча?
А тот, в свою очередь, переждав череду похвал, высказал свое мнение по поводу убийства «гостеприимством»:
- Убить гостя сытной едой — дело благородное. Не так ли?
- Правильно. Хорошо сказано, — согласились гости.
А в это время Берке подошел к дастархану с подносом в руках и встал прямо против того места, где сидел Тугрул. Их разделял лишь дастархан и один шаг. И Берке, набрав воздух в легкие, зычным голосом выкрикнул всего два слова. Но обычно после этих слов начинали говорить великие люди. Так раньше после этих слов говорил грозный Темучжин, сейчас после этих слов отдает свои приказы Бату-хан, а в этой части необъятной степи после этих слов приказывает великий Катэн-хан.
- Внимание и повиновение!
И так как все сидящие в юрте были людьми военными, то они машинально подчинились магическому кличу. Все опешили от неожиданности и сидели молча как завороженные. Было такое впечатление, что тишина, словно хлопок, рванула воздух, и гул разговоров стих не только в юрте, но и за ней. А Берке, шайтан его забодай, стоял с подносом в торжественной позе, мысленно умирая от смеха.
Упившись всласть своей шуткой, он вдруг заулыбался и, обведя всех взглядом, спокойно проговорил:
- Я же пошутил, а вы так напряглись, что воздух звенит.
После этого раздался взрыв хохота.
- Вот же плут…
- А я чуть не подавился… — послышались голоса со всех сторон.
Но Берке, не давая опомниться, заговорил очень быстро и громко, как торговец на базаре, предлагающий свой товар:
- Вы наверняка себя спрашиваете, а почему это Берке принес всех фазанов на одном подносе? А я вам отвечу: дело в том, что существует древний кипчакский обычай, где самым уважаемым гостям подают поднос судьбы, и на этот поднос ставят столько дичи, сколько сидит гостей за дастарханом, хозяева не в счет. Но это непростая дичь, потому что в одной из птиц спрятано волчье сердце, заговоренное самым сильным шаманом, а волк убит лучшим беркутом нашей степи. И тот, кому достанется фазан с волчьим сердцем, будет неистребим в бою и сталь каленая пробить его не сможет, и глаз черный счастливцу не помеха. Только одно условие: этих фазанов нельзя раздавать хозяину или передавать из рук в руки, каждый должен взять его собственными руками, только тогда жребий считается действительным. Желаю всем удачи, испытайте судьбу! — Сказав это, Берке сделал один шаг вперед и протянул поднос Тугрулу, нависнув над дастарханом.
Все это он сделал так, как ему сказал Кайсар. Поднялась суматоха, все повскакивали с мест с одобрительным гулом и устремились к подносу за своим счастьем. Тугрул не был исключением и поступил именно так, как предполагал Кайсар. Он встал на одно колено, не сходя с места, и этого было достаточно. Берке в это время улыбался и всех подбадривал, наблюдая, как фазаны тают на глазах. Он не смотрел, что происходит под коленом Тугрула, как и говорил ему молодой хан. А там уже ничего не происходило, потому как все уже давно произошло и первое письмо перекочевало к Кайсару, а второе оказалось на его месте.
Все одобрительно хвалили этот обычай, а так же Кайсара за то, что он вспомнил о нем. Гости ломали фазанов, пытаясь найти сердце, когда вдруг Нохой радостно закричал, поднимая вверх заветную находку:
- Смотрите, смотрите, к кому судьба благосклонна! Вот на чьей стороне правда! — После этих слов он тут же с радостью съел волчье сердце.
Гости очень оживились, и со всех сторон сыпались шутки и похвалы. Видно было, что всем действительно понравился этот обычай. Застолье продолжалось.