5. Гнездо

Охотник вздрогнул во сне и проснулся. В юрте уже было светло, утро наступило. Посмотрел охотник на птенца, и не по себе ему стало. Тот сидит в малахае и глаз с него не сводит, и вспомнил тогда охотник свой сон. Сын еще спал, а жена только что поднялась. Ничего не говоря, Бартабай оделся, взял длинный аркан и выйдя из юрты, сел на своего коня. Вслед за ним вышла жена.
- Ты поешь, Бартабай.
- Я недолго. Скоро вернусь, — ответил он с весьма озабоченным видом, и уехал в сторону гор. Эта была все та же скала, здесь охотник и спустился по длинной веревке, и благо что сильные руки были у него. И вот наконец он добрался до гнезда, но очень смущен был Бартабай увиденным. Оно было действительно необитаемым. Обвязав себя арканом, он перебрался на скальный уступ гнезда, и нагнулся, чтобы получше рассмотреть громадный ворох из толстых веток. Остатков пищи здесь не было, погодков не видно, и вообще, никаких признаков, что птенец родился именно в этом гнезде. И все же он посмотрел вверх в надежде увидеть взрослого беркута, но прошло довольно много время, а родители так и не появились. Домой охотник вернулся очень задумчивым. Бартабай был очень опытным буркутчи, и одного взгляда на гнездо было достаточно, чтобы понять всю небывальщину этого странного случая. Он был твердо уверен, что на это гнездо не то что кладку ложить, но и вообще никакой орел не садился, по меньшей мере, уже лет пять. «Откуда же взялся птенец? Из воздуха что ли», — думал охотник, но ответа не находил.
Видя радость сына и то, как он суетился вокруг своего птенца, Бартабай пока не решился высказать свое подозрение или недовольство. Но наблюдая за тем, как Тугай пытается затолкать птенцу большой кусок мяса, он все же ему посоветовал — Тугай, не может он такой кусок проглотить.
- А какой может?
- Маленький, — пояснил отец и показал ему на мизинце, сколько надо отрезать.
Весь день он провел в раздумьях, наблюдая за птенцом, с горячим желанием выбросить его куда подальше, но из-за сына он отказался от этой мысли. Да и сам тот факт, что его добыл маленький Тугай из пустого гнезда, не давал ему покоя. — А может это знамение, — думал он, — или даже сама судьба подарила его моему сыну.
- Бартабай, — окликнула его жена, — а не слишком ли он мал, чтобы беркута воспитывать?
- Не знаю, я теперь ничего не знаю.
Батакоз очень удивилась ответу мужа, который никогда не говорил слово «не знаю», когда дело касалось беркута, но дальше расспрашивать она не решилась. Так и прошел весь день, в детской радости сына и в тревожных думах отца.