20. Пробуждение

Вздрогнул воин и проснулся от тяжелого сна. Была уже глубокая ночь, на небе блестели звезды, а рядом с ним уютно трещал костер, освещая все вокруг. Возле огня сидел старик, с тем же выражением лица, с каким он застал его вчера вечером.
- Мне сейчас странный сон приснился.
- Это не сон, это истина, которую тебе поведал старый камень. Я же говорил тебе, что он много знает и многое помнит.
- Так значит, все это правда? — удивился нукер.
- Истинная правда, сынок, — подтвердил старец, поглаживания свою седую бороду.
- А что же стало с охотником? — не унимался молодец.
Вздохнул старик и ответил:
- Бродят они где-то большим призраком и кто увидит их один раз, тому не миновать смерти. Но если этому человеку до восхода солнца второго дня они покажутся вновь, значит счастье ждет этого человека и долгая жизнь. Ты их видел один раз, так что молись сынок всем богам, чтобы снова их увидеть, потому что восход близко. Вскочил джигит с тревогой в сердце подбежал к краю обрыва, упал на колени и простер молитвенно руки в сторону реки. «Не казни меня! Все, что злого сделал поневоле было ратной да по нужде нищенской… Прости!» — прокричал он и задрожали скалы на берегу и сошел каменный обвал в воду. Это по скалистому хребту охотник с беркутом шел на вороном коне. Из теней они были сотканы и тумана. Прошли призраки величаво и скрылись из глаз.
- Ну, сынок, твое счастье настало, — молвил старик.
- Жив, и на том спасибо, — неуверенным голосом ответил джигит. — Все, домой вернусь к жене и детям, мать обрадуется.
Он замолчал и они еще долго сидели в полной тишине, потом воин спросил:
- Все в этой истории мне понятно, но одна загадка осталась. Куда же этот бедный Кадан пропал?!
- А, Кадан, — повторил старик, словно очнувшись от тяжелого сна, — спустя много лет безумного Кадана повстречал призрак охотника. Снял он с беркута колпак и посмотрел беркут в глаза Кадана и прощен был бедняга. Вернулся к нему разум. Теперь он так и бродит вдоль этой реки, — видно решил ума набраться а может быть и еще что… неизвестно. Но, так или иначе, он всегда там, где Тугай с Караталом.
- А ты, отец, откуда это знаешь?
- Так в народе говорят. Каждый человек должен найти свою правду, которая спрятана глубоко в его душе.
- А у тебя она тоже спрятана?
- Нет. У меня она намного ближе, вот в этом старом мешке, — сказал старик, похлопав по старой мешковине, — но тебе пора. Уже рассвело.
- Да, поеду, пожалуй, — сказал воин, отвязывая коня, — спасибо тебе, отец, за … — он не договорил, потому что старик исчез. А там, где он сидел, лежал его мешок. Удивившись, джигит поднял мешок с земли и, оглядываясь по сторонам, высыпал содержимое. Из него выпало два предмета — ошейник с колокольчиками и круглая погремушка. Воин аккуратно взял погремушку в руки, вставил в нее нож и расколол ее по сторонам. Из погремушки ему на ладонь выкатились три асыка красного цвета.
Загрустил джигит, задумался, сел на своего коня и поехал. Остановившись на вершине холма, он повернулся к реке словно прощаясь, постоял, потом повернул острием вниз свою пику и загнал ее глубоко в землю. Вздохнув легко грудью, джигит круто повернул коня и поскакал прочь. А далеко в степи, у холодного родника, там, где когда-то была юрта, среди сухой травы стоял железный треножник бывшего очага, и на цепи этого треножника качался старый казан. Скрипя печальным стоном, он пел степи о том, как служил своему хозяину, и о том, как помнит он домашний уют.