2. Детство

- Тугай, сынок! Что ты делаешь? - Окликнул его Бартабай.
- Я лезу ата - ответил маленький скалолаз, который был размером чуть больше своего малахая.
- Куда ты лезешь? - ласково поинтересовался отец, подходя ближе, чтобы поймать мальчика. А тот уже залез выше конской головы, и когда охотник подошел к скале, он плюхнулся ему на руки.
Поправив шапку, которая съехала ему на нос, сынишка гордо ответил - я в гнездо лезу, за беркутом.
Мужчина рассмеялся и поставив малыша на землю, объяснил:
- Ни за беркутом, а за птенцом, потому что до беркута ему еще вырасти надо. И запомни - в гнездо надо сверху на аркане спускаться, а не снизу как ящерица. Видишь, как высоко оно устроено - и Бартабай указал рукой на вершину скалы, - и скала гладка и место недоступное, так что ты даже не пытайся, не такие шеи ломали. К тому же нам это гнездо ни к чему, потому как оно необитаемо.
- Как это? - не понял маленький Тугай.
- Ну, брошено, не обжито, понимай как хочешь, только нет там орла. Понятно?
- Да - ответил тот.
- Ну вот и хорошо - и немного помолчав Бартабай добавил - там, где мы сейчас были, то другое дело, там в гнезде птенцы росли, но их бросили.
- Почему? - не унимался малец.
- Потому что птенцов этих клещи заели. Но в том гнезде они все же гнездились, а здесь, сколько не смотрю, ни одного орла не видел.
- А как смотреть надо? - не отставал сынишка.
- А так и смотреть. Вон видишь, ниже гнезда, белые потеки.
- Да - ответил Тугай, задрав голову.
- Это помет птичий, - пояснил Бартабай, - но сейчас он серый, потому что его дождем смыло, а если бы они там гнездились, то помет был бы белым, как снег. Это значит, что гнездо обитаемо, - он увлек сына за руку и повел к лошадям.
Поправив подпруги седла, охотник приторочил к балдаку бурдюк с только что набранной водой. Уже семь дней они ищут птенца, обходя все известные Бартабаю гнезда. Он умышленно взял с собой сына в эту нелегкую дорогу. Это для того, чтобы Тугай знал, как добывается птенец, но гнезда оказались пусты, и им пришлось возвращаться домой, где их уже ждала ласковая Батакоз. Она с пониманием относилась к тому, что муж обучает сына беркутчинному делу, но всегда предупреждала:
- Бартабай, береги его, он у нас один.
На что охотник всегда ворчал:
- А меня у нас двое. Так что ли получается? Ты своим делом занимайся, а я как-нибудь сам соображу, что мне делать и как сына учить.
У Бартабая все предки были беркутчи, сам он тоже слыл хорошим охотником, значит и сыну надлежало беркута носить. В среде охотников его уважали и люди говорили, что Бартабай с орлом умеет разговаривать. На что сам охотник всегда отвечал с улыбкой:
- Если бы я с ним говорил, то уж наверно давно бы попросил мне зверя прямо в юрту приносить, чтобы по степи не мотаться.
Так или иначе, но погиб у Бартабая его верный беркут по имени Тур, рванул его волк зубами, только кости хрустнули. Поэтому, вот уже неделю он с сыном ищет нового птенца, да все без толку. Благо недалеко они жили от гор, поэтому к вечеру, оба уже сидели у костра и пили горячую сурпу с лепешками. Батакоз обрезала им по куску мяса, и с нежностью стала взирать на то, как они с ним расправляются.
- Что теперь делать будешь? - спросила она у мужа.
- Через день снова выйдем, будем смотреть другое ущелье.
- Его тоже возьмешь? - и Батакоз кивнула на Тугая, который смешно причмокивал, обгладывая большую кость.
- Надо. Пусть учится. Когда вырастет, беркут его будет кормить, одевать, а там и дети пойдут, куда без беркута, мы же не скотоводы.
- Вот и плохо, все надо уметь.
- Не получается, - оправдывался он, - чуть больше десяти голов и меня уже это пугает.
- У людей в ауле тысячные табуны на юрту, самые бедные сотню имеют, и ничего, справляются.
- Так они все пасут и все охраняют. А здесь что?! Сотню наберу, скотокрады угонят.
- Так я и говорю, давай к людям переедем, легче будет. Они со скотом помогут, научат.
- А как же родник? - не сдавался Бартабай.
- Да что родник, там река целая.
- Это не моя река. Мой дед и прадед здесь жили, мой отец здесь промышлял, я сам у этого родника рос, как я поеду отсюда, да и чужой я там.
- Чужой, потому что привыкли люди, что ваша семья отдельно живет, а мы вот возьмем и к ним переедем. Тебя там уважают, да и сын растет. Или ты хочешь чтобы он диким вырос, как все твои предки?
- Ты говори да не заговаривайся - обиделся Бартабай. Тугай притих, и только хлопал глазами, не понимая о чем речь.
- Мама, а мне здесь нравится, - робко сказал малыш.
- Вот видишь! - победоносно заявил Бартабай.
- Дикари вы мои, - ласково промурлыкала Батакоз и погладила их по волосам.
Звезды уже зажгли свои небесные костры. Семья Бартабая спала, кони, коровы и бараны тоже спали, только большой волкодав был на взводе. Все это время он шевелил своими чуткими ушами и считал непонятные звезды своим собачьим мозгом и своим собачьим счетом, а может быть он только притворялся, что не спит. Но все одно: вид у него был грозный, и открытые глаза говорили о том, что он как бы на чеку.