13. Приготовления к празднику

В селении Каюр-хана приготовления к празднику шли полным ходом. Молодые парни городили из жердей высокие качели и делали они это с явным задором, потому что праздник и качели это то единственное, где можно порезвиться с девушкой, избежав при этом недовольное ворчание стариков. Взрослые мужчины занимались здесь остальным; отмечали флажками маршрут для байги, сносили в центр аула большие трехногие котлы, сбивали в загон специально отобранных баранов, а также натягивали тенты над клетками с привезенным зверьем. Еще двадцать человек вкапывали столбы на краю аула именно в том месте, где будут запускать зверя. На эти столбы, по указанию хана, укладывали большой помост, который позже будет застелен шкурами и кошменными коврами. Этот помост предназначался для стариков. Отсюда они должны хорошо видеть, здесь же мягко сидеть и сытно кушать.
Каюр-хан в окружении своих людей деловито расхаживал по всему кочевью, периодически расплачиваясь то серебром, как за баранов и привезенного зверя, то строгим окриком за нерадивость. В полдень хан стоял у коновязи, на восточной стороне кочевья и улыбался, глядя на то, как караковый жеребец прохаживается на аркане табунщика неповторимым алюром. Его иноходь поражала рваным ударом мышц в каждом шаге. Он не выбрасывал ноги, он ими выстреливал, и после каждого рывка замирал как птица в полете, еще удар и снова паренье. Такой алюр Каюр-хан наблюдал впервые. Это был высоконогий красавец с гордым сложением настоящего тулпара и предназначался он для того джигита, который победит в предстоящей байге. И в этот самый момент, когда хан любовался иноходцем, к нему подошел Кадан.
- Отец, — обратился он, — на праздник я пригласил Тугая.
- Сын Бартабая? — уточнил тот.
- Да, — ответил Кадан.
- С кем на руке? — насторожился хан.
- С Караталом, — сообщил ему сын, и тут же быстро добавил. — Отец, я думаю, каждый имеет право на участие в празднике, тем более такой прославленный беркутчи, как Тугай. Я уверен, что нельзя унижать человека, не имея на то всяких причин. — Каюр-хан очень удивился речам сына, тем более, что он привык слышать от него несколько иное, нежели то, что сейчас услышал.
- Ну, раз пригласил, пусть приезжает, — согласился хан и, повернувшись в сторону иноходца, добавил не оглядываясь. — Кадан, если и впредь так поступишь, плетьми забью. Иди, — закончил он, и Кодды пошел с довольной улыбкой на лице.