12. Гости

Бывали дни, когда Тугай наведывался к людям в аул, чтобы шкуры на еду поменять, да и на красавицу Ак-марал посмотреть, которая, к сожалению, его даже не замечала, а может быть и не хотела замечать. Но иногда, и к Тугаю приезжали беркутчи, а иногда просто путники. Силу и хват его орла знали многие, эти многие знали еще нечто такое о его Каратале, о чем принято было молчать. Однажды в полдень Тугай вышел из юрты, чтобы напоить коня родниковой водой. Зачерпнув холодную воду открытым бурдюком, он пошел под навес, который был сделан из камыша и жердей специально для Кулагера, и там подвесил этот бурдюк на четыре низких столбика за кольца, которые были пришиты по краям бурдюка именно для этой цели. И пока конь утолял жажду, охотник, посмотрев вдаль, увидел двух всадников, которые бодро рысачили в его сторону от горизонта.
Он спешно зашел в юрту, чтобы приготовить дастархан и когда вышел навстречу гостям, путники уже подъехали. Ими оказались два неразлучных друга и Тугай их знал.
Это был ханский сын, заноза Кадан, и его необузданный друг Бурундай. Они знали, что при всем своем добродушии, Тугай был очень суров и силен как тигр, поэтому невзирая на то, что всю дорогу друзья ехидно над ним посмеивались, по прибытию они приветствовали его с положенным уважением, как и предписывает закон свободного и кочевого народа.
- Мир дому твоему, Тугай, — поздоровался Кадан.
- Пусть не гаснет огонь в твоем очаге, — вторил ему Бурундай.
- Спасибо, гости дорогие, и вам того желаю, — отвечал охотник, открыто улыбаясь, — заходите, кумыс будем пить, — предложил он, указывая рукой на двери, — у меня и чай имеется, — от всего сердца добавил беркутчи. Бурундай уже было собрался войти но остановился, и повернувшись к хозяину, спросил:
- Тугай, одет ли колпак на голову орла?
- Почему ты спросил меня об этом? — насторожился охотник.
- Ну мало ли что… Мы люди посторонние, вдруг он возьмет да и вырвет из меня кусок мяса.
- Быть того не может. У меня беркут умный, так что заходите смело, — вновь предложил хозяин, но Бурундай не двинулся с места.
- Мы зайдем. Ты только скажи, одет колпак или нет? — еще более беспокойно вопрошал Бурундай.
- Да … робкий нынче джигит, — удивился охотник, — клянусь небом, я собственными руками колпак одевал, — заверил их Тугай, и уже более настойчиво добавил: — Заходите.
С опаской поглядывая на беркута, они все же вошли в юрту, но тот сидел с тамагой на голове и не подавал признаков беспокойства. Плотно пообедав зайчатиной, гости успокоились и принялись за ароматные лепешки, которые Тугай выменял на лисьи шкуры в ауле Кадана. Все трое с превеликим удовольствием растянулись на волчьих шкурах и при этом блаженно потягивали чай. Они разговаривали о погоде, о скотине, о добычи зверя, собаках, ловчих птицах, но за все время разговора Кадан незаметно косился на беркута, разглядывая его с каким-то нездоровым интересом. Тугай этого не замечал, потому что из вежливости поддерживал беседу с Бурундаем и поддакивал всякий раз, когда это требовалось. Но Каратал даже в колпаке почувствовал, с какой стороны за ним наблюдают, поэтому безошибочно повернул голову в сторону Кадана. Тот от неожиданности вздрогнул и весь похолодел. Ему на мгновенье показалось, что беркут смотрит на него сквозь толстую кожу колпака. Но, поразмыслив, он решил, что птица вертит головой потому что ей просто делать нечего и от такой мысли сердце его успокоилось и забилось ровнее.
- Так, значит, зайца выглядывали? — уточнил Тугай после всего услышанного.
- Точно, — подтвердил Бурундай. — Там за оврагами их тьма. В следующий раз орлов возьмем и туда поедем. Сейчас, сам понимаешь, лис ловить, только зверя портить, летом у них шкуры так себе, не мех, а одна видимость, а вот зайчатина всегда съедобна. Молодой зайчик такой нежный как жир и вкусный как мозги барана, — говоря это, Бурундай весь осоловел, словно он уже его вкушает.
- Зато взрослого не прожуешь. Разве что глотать по волчьи, — заметил Кадан.
- Это правда, — поддержал его Тугай.
Вдруг Кадан хлопнул себя по ляжке, словно вспомнил что-то:
- Надо же! Чуть не забыл. Через три дня мой отец праздник устраивает, там все будет: еды вдоволь, айтыс, козлодрание, байга, борьба и, главное, — Кадан многозначительно поднял указательный палец, — будут зверя пускать, — закончил он.
- Под беркута? — поинтересовался Тугай.
- Ну ясно не под борзых, — заверил ханский сын, — кому эта беготня нужна. Так что готовь своего Каратала.
- Ты думаешь? — как-то замялся беркутчи.
- А что тут думать. Седло будут разыгрывать, сбрую, тамагу и женский пояс. Заметь, все это будет серебром расшито. Отец Хулге на заказ поставил, а Хулга мастер известный.
- Я знаю, — согласился Тугай, — только не пойму, зачем беркутчи пояс женский.
- Ты странный, Тугай. Тебе что, традиции не известны? — удивился Бурундай, а Кадан пояснил.
- Пояс этот ты подаришь той девушке, которая тебе нравится, или той, которую ты считаешь самой красивой. Так было всегда.
- Всегда, — неуверенно повторил Тугай.
- Да, всегда, — подтвердил Кадан, — так что готовь своего беркута и покажи всем, чего он стоит.
Они еще немного поговорили, но уже пора было собираться в дорогу. Гости встали, поблагодарили хозяина, сели на коней и отбыли в сторону ханского селения. Их кони двигались шагом, спешить было некуда.
- Зачем ты его взбаламутил? — поинтересовался Бурундай, — на него и так косо смотрят, а если он на праздник своего орла привезет, то народ и зашуметь может, тогда ничего хорошего не жди.
- Все будет спокойно, просто я хочу, чтобы все знали, что мой беркут лучший в этой степи. А то только и слышно — Каратал то, Каратал се. Пусть докажет, что может его беркут.
Бурундай внимательно посмотрел на Кадана и вдруг спросил: — Ты что задумал?
- С чего ты взял?
- Я видел, как ты смотрел на его орла.
- Ты прав, — сознался Кадан, — если мой беркут проиграет, я украду его Каратала, и сверну ему шею.
- А ты слышал, что говорят люди? — заволновался Бурундай.
- Плевать мне на то, что они говорят. Я в сказки верить перестал давно. А за беркутом я приду после праздника, ближе к осени, чтобы он не догадался, кто это сделал. Ты поможешь мне?
- Я помогу тебе, потому что мы друзья, но при двух условиях: во-первых, я не пойду в юрту, во-вторых, ты накроешь его мешком и откроешь без меня. Ты можешь считать меня трусом, но я не когтей его боюсь, и не острого клюва, просто люди говорят странные вещи про этого орла. Говорят, что если он посмотрит в глаза человека, у которого душа черная, то разум покинет этого человека, а затем он и вовсе умрет. А мне откуда знать, какого цвета у меня душа.
- Вранье! Вранье и чушь! — заявил Кадан и громко рассмеялся.
- Может быть, — задумчиво проговорил Бурундай, при этом почему-то не разделяя веселье друга.
Вечерело. Из-за черного края земли еще кровоточило солнце, а в небесных конюшнях уже ржали звездные кони, вспахивая копытом облака. Их час еще не пробил.
А чуть раньше Тугай, проводя гостей, вошел в юрту и широко улыбаясь, посмотрел на орла.
- Мы возьмем этот приз. И будет у тебя колпак серебром расшитый, и будет у нашего Кулагера седло красоты не меньшей, и подарю я пояс красавице Ак-морал.
Но не выказал беркут радости не клекатом, не взмахом крыла. Молчал Каратал.