пушкин и Мушель


пушкин проснулся рано утром, повернулся на бок, и вставил жене пистон, пока к Дантесу не убежала.
Потом встал и пошел бриться. Хотел, было, побриться по-гусарски, саблей, но потом решил все-таки — лучше для мужчины нетом побриться.
Вышли в прихожую сонные дети поздравить батюшку с мушелем — пушкин умилился и потрепал их по щекам.
Потом велел бричку закладывать и поехал со своим дядькой Ахметкой барана выбирать. Ахметка долго на скотном базаре над баранами прицокивал и выбрал белого, с большим лбом, пушкин скучал в бричке.
Потом пушкину дали белую шапочку, резник прочитал молитву, пушкин сел с Ахметкой на корточки и смотрел, как барана режут. Резник все сделал, как положено, завернул мясо в шкуру и отдал Ахметке.
Потом пушкин с Ахметкой поехали мясо раздавать по знакомым и Ахметка все переживал, чтобы мясо не досталось пьющим людям, а то беда может случиться…
Шкуру же отдали потом на тулуп для Емельяна Пугачева, поскольку до того он ходил в драной кошке, под зайца сделанной, для трудящихся — хоть и крестьянский царь…
После барана пушкин с Ахметкой поехали к утренней службе в Вознесенский собор, в парке 28, и пушкин долго крестился и кланялся, прежде чем в храм зайти, как будто его, черненького, не пускало что…
Там всем святым угодникам свечки поставили, и Христу, и Богородице, в особенности же, батюшкам Сергию и Серафиму.
пушкин еще от себя в ящичек для пожертвований положил пять тысяч тенге…
После церкви пушкин с Ахметкой в соборную мечеть поехали, на проспекте Мира, у Олимпийского, народу очень много было, потому что пятница. На территории мечети никто не просил, только на подступах, за воротами, а когда они подошли, то у молитвенного зала пришлось ждать, пока предыдущая группа верующих зал не освободит.
Потом вошли и пушкин отметил, что много молодых женщин в платках вошло со всеми — не как в церкви, где утром только старушки в платках были. Потом все сели на скамеечки по периметру и мула за столом стал петь молитву
по-арабски, очень печально.
Все люди держали перед собой руки, повернув их к себе, и пушкин знал, что положено в этот момент думать о духах предков, аруахах, и просить у них помощи, и пушкин подумал.
Только в половину времени он отвлекся, побоявшись, что его сотовый телефон среди молитвы зазвенит, и через подкладку пальто его выключил.
Все же он успел уловить какая красивая непонятная музыка молитвы звучала, как будто бы она — синяя, понял пушкин.
Ящик тут для пожертвований посредине стоит, и куда больше, а молитва — гораздо короче, — и в прорезь в этом ящике тоже быстро сунул пять тысяч, как и остальные люди, поскольку надо было освобождать место для следующей группы.
Да, не простое дело — мушель справить, подумали пушкин с Ахметкой и заехали в трактир чаю попить с медом, блинами и баурсаками.
Ну а что ж? Дальше пушкин ребят на форелевое хозяйство пригласил — и все приехали, даже Дельвиг, и здесь еще часть барана ели, между форелью, только пушкин не ел, потому что по традиции самому этого барана есть нельзя.
И много тостов говорили и пили, а пушкин и тут — даже водки не пил, и вообще ничего, берегся своего мушеля-дантеса, — 37 это не шутки все-таки.
Потом пушкин Светлане (Жуковскому), свой любимый фамильный бабушкин перстень подарил, и сказал:
- Храни его, мой талисман! — для того чтобы перстень Жуковского хранил, а от пушкина бы мушель отстал.
И еще ребятам пиджак новый с плеча отдал, практически ненадеванный, и хотел выйти потихоньку поспать в номере, а его Кюхля с Дельвигом в дверях поймали, и Кюхля любимый пушкина ремень, монтана, выпросил, а Дельвиг даже рубашку немецкую с пушкина снял, так что он спать пошел в одной сорочке — у тебя же, говорят, мушель, брат пушкин…
Совсем раздели.
А к царю на чествование, к вечеру, не поехал — сказался больным.
Ну его на хер, сидеть в их дурацком оперном театре!- подумал пушкин.
Потом пушкин позвал друзей, с Кюхельбекером к девкам, и только Светлана
(Жуковский) стал отказываться — я, говорит, семейный человек — тогда пушкин ему сказал: — Что же, если у тебя дома хорошая кухня, ты не можешь пообедать в ресторации? И Светлана согласился.
Но пушкин и тут поберегся, и за всех заплатив, потихоньку из публичного дома уехал — тем более царь мог приехать проверять, как он болеет.
Дома пушкин подумал о русскоязычных соотечественниках за рубежом и заплакал — какую страну просрали!
Хотел позвонить знакомому адмиралу Нахимову, чтоб уплыть на подводной лодке в Америку, да передумал.
Прошел потихоньку к себе в горницу, да лег спать…

Сорок лет пушкин не праздновал, потому что особо отмечать не положено, ребята только устроили ему фейерверк, около цирка, так что земля далеко вокруг дрожала, и кричали — Незакатное Солнце русской поэзии!
Светлана плакал и целоваться лез.
А в сорок один пушкин смог купить себе нормальный джип…

Абай Кунанбаев «Мой пушкин», сборник эссе «Цветаева знала не все…»,
дословный перевод Вадима Дергачева(37 лет).

31 марта 2006