Внутренний зов


Черненькое всегда тянется к беленькому, а большое — к малому. Одинаковое не может между собой договориться, потому что не испытывает друг к другу интереса — это понятно.
Поэтому евреи и арабы никак не сойдутся, а казахи, например, в Средней Азии, бывает — недолюбливают узбеков, не говоря уже о китайцах, чему тоже есть, конечно, исторические причины, но суть, мне кажется, все же не в них.
Крашеные блондинки уходят с хачиками, а мне блондинки совсем не интересны, из чего я делаю вывод, что во мне, все-таки, побеждает славянская кровь, несмотря на смутное кавказское происхождение.
Но по настоящему же — меня интересуют азиатские девушки, имеющие кавказские корни, вернее, интересовала одна.,
Вообще, это интересно, — есть один род у казахов, состоящий в родстве с осетинами, род, насколько я понимаю, немногочисленный, его кавказское происхождение легендарно, но кто-то до сих пор живет на Кавказе из людей, считающихся родственниками этого рода…
Девочка, которая меня когда-то заинтересовала, и которая до сих пор от меня не отходит, как, оказалось, была из этого рода.
Может быть, у меня это все же этническая тоска, и надо съездить в Тбилиси, где я никогда не был — не знаю.
Но факт остается фактом — она не отходит от меня надолго.
Еще интересно случается иногда где-нибудь в аэропорту, когда я пойду, бывает, за большим восточным семейством, и не могу не смотреть на пятнадцатилетних дочек этой семьи, сопровождаемых братьями, мамой, отцом и дядями…
Один раз я так чуть не улетел в Ереван…
Или в Баку, я не знаю.
Что-то такое творится с кровью, зов какой-то происходит, хотя не очень понятно какой именно, и куда зовут, — но куда-то на Восток.
Всегда, безусловно, еще — влечет порода — и не меня одного, разумеется.
Гордость, благородство, сдержанность. Осанка задает всему тон.
Все это для смертного сердца таит неизъяснимые наслаждения, потому что ты же понимаешь, что если эту сдержанность развернуть…
В общем, я отнюдь не уникальный маньяк, в этом смысле.

Любовь пять

Иегуди проснулся в сорок лет и понял, что любил, за эту часть жизни, только пять раз.
Более того, он понял, что раньше не понимал и этого, и смог осознать только сейчас.
Еще более того , он открыл, что в момент, когда он был влюблен, и даже когда это происходило долго, и это даже продолжалось годы, он не мог понять и оценить, насколько сильно он влюблен, и чем это отличается от обычной влюбленности.
На самом деле он осознал, что начинал понимать ценность этой любви, и то, что она собственно является любовью только после того, как ее терял, или она проходила.
Так происходило и с его первой женой, и с остальными девушками, которые оказались для него значимыми. Это открытие, поначалу огорчившее его, позднее порадовало, у него появилась надежда, что впереди его ждет любовь, а может быть даже и две — кто знает, что можно успеть до семидесяти…