Внутренний интернет

Девочка

Когда умерла сестра, я четко поняла, что не знаю, как жить.
Не как жить дальше, а как вообще жить, как живут люди. Сестра была намного старше — почти на двадцать лет, и я всегда про нее помнила. Чтобы я не делала — когда целовалась с мальчиками, или сдавала экзамены, я всегда знала, что у меня есть сестра, и что мы счастливы вместе.
Мы познакомились, когда мне было 12 — она приехала, и забрала меня, и с тех пор мы стали вместе жить. Я всегда хотела быть как она — и сразу стала носить черные и темные вещи, ничего яркого, потому что такого не было в ее гардеробе.
Сестра удивлялась, но ничего мне не говорила. Походка у нас была одна, поворот головы, манера вскидывать голову — я крупнее сестры и фигурой совсем на нее не похожа, но когда наше сходство кто-нибудь ловил — я была счастлива.
Я знала, что она у меня есть, и что я стану такой как она …-
Когда это все случилось, я на какое-то время перестала плакать — то есть примерно на неделю слезы перестали выделяться, и больше не текли, потом я смогла плакать снова.
Я стала много читать, но только одну книжку — около года я читала одну и ту же книжку, которая не могла не попасть ко мне в руки. Поначалу я злилась на эту книжку.
Потом привыкла, потом мне казалось, что я забываюсь, и на самом деле сестра живая — она приходила ко мне по ночам — стояла в дверном проеме, и со мной разговаривала,
я просыпалась счастливая, и не знала, верить мне этому, или нет.
Потом я боялась, что не увижу ее ночью, но она приходила ко мне почти каждую ночь, — если она не приходила, то, появляясь на следующую ночь, улыбалась и говорила, что у нее все хорошо, и что она сейчас много танцует.
Она мне сказала, что бы я больше не плакала, а в книжке я прочитала историю о том, как у одной женщины умер сын, и он приходил к ней во сне. Женщина все время плакала о нем, и тогда он показал ей цветущие сады, под ярким голубым небом, и теплым солнцем, — и себя, стоящего посреди темного, холодного, насквозь промокшего от дождя сада, и сказал: — Смотрите, мама, все здесь радуются и наслаждаются солнцем, и только я стою в сыром углу, насквозь пропитанном вашими слезами. Женщина перестала плакать.
Я тоже перестала плакать о сестре, но не сразу. В книжке я читала о том, что подобно колесу, счастье и несчастье людское сменяют друг друга, и всякая тварь мучается на жерновах бедствий, возникающих от незнанья.
Было время, когда я не могла заснуть, не прочитав несколько страниц из этой книжки, и она мне была понятна.
Потом я стала меньше уже понимать ее, и потребность в ней уменьшилась.
Через девять месяцев после того, как умерла моя сестра, я захотела закрыть эту книжку, и действительно, почти месяц ничего не читала из нее. Потом мне опять стало очень плохо, и я начала читать ее сначала.
Хорошо, что мне приходилось ходить куда- то еще днем — это отвлекало, а вечером у меня была книжка. Домашние говорили, что я ей отравилась, и чтобы я перестала, но на самом деле я знаю, что она мне была необходима, и что она защитила меня.
И еще я знаю, что сестра так хотела, чтобы я ее читала, — хотя она никогда и не говорила со мной о книжке — она говорила мне по ночам вещи, просто подтверждавшие то, о чем я читала. И сестра, и книга говорили об одном.
Сейчас я уже плохо помню, что я там тогда читала. Сегодня у меня уже нет потребности читать эту книгу — я убрала ее на полку, и даже не сразу могу вспомнить, где она у меня стоит. Я успокоилась.
Сестра последнее время приходит ко мне только перед праздниками, или когда я болею. Когда я сильно простыла последний раз — она приходила даже днем и молча стояла в проеме и на меня смотрела. У нее теперь совсем светлые стали глаза. Гораздо светлее, чем были раньше.